Убийство в краю клёнов

Как-то раз я читала один любовный роман, где всё начиналось с того, что главная героиня очнулась в незнакомом замке. Она ничего не помнила: ни как её зовут, ни что она, собственно, делает в этом богом забытом месте. Потом, разумеется, её спасает парень, который является Суперменом и Капитаном Америка в одном лице; рассуждает о квантовой физике десятисложными словами и при этом ухитряется по выходным играть в регби, поигрывая рельефными мускулами. В общем, романчик был посредственный, но вспомнила я о нем не зря. Ибо я находилась в замке, а зачем – не до конца понимала. Меня зовут Нэнси Дрю, и я детектив-любитель. В своих расследованиях я использую зачаточные знания психологии, криминалистики и криминологии, а также вездесущую Женскую Интуицию. Как правило, желающие прибегнуть к моим услугам связываются со мной через электронную почту (за исключением тех случаев, когда я умудряюсь вляпаться в историю дома/на отдыхе/на учебе/в гостях/на чужой свадьбе/в школе...Список можно продолжать бесконечно). Это же дело с самого начала разительно отличалось от всего, что мне довелось испытать за свою молодую жизнь. Было ровно шесть утра, когда в дверь нашего дома позвонили. Папа уже успел испариться, держа под мышкой портфель с документами и довольно агрессивно шепчась с кем-то по телефону, и именно поэтому открывать пришлось мне. Набросив на голову полотенце, чтобы хоть как-то прикрыть «красоту» у себя на голове; завернувшись в халат (ибо не каждый визитер выдержит вид ночной рубашки с кроликом Баггзом), я пошла открывать дверь. На пороге стоял растрепанный господин в помятом пиджаке, очках и старомодной фетровой шляпе. В одной руке у него был видавший виды «дипломат», одна из застежек которого была сломана, через локоть второй было перекинуто пальто из верблюжьей шерсти, слишком уж теплое для конца марта. – Мисс Дрю? – проговорил он, вежливо склонив голову. – Я хотел бы обратиться к вам за помощью. Он говорил как-то странно, будто во рту у него была слива. Я сталкивалась с подобным, когда вела расследование в Англии. Подумав про себя: «О, только не это!», я, вспомнив о манерах, посторонилась и пропустила гостя внутрь. – Присаживайтесь, – я указала ему на наш диван, стоявший в гостиной у самого окна. – Чаю? – Нет, благодарю, – мой визитер, неловко плюхнувшись на предложенное место, поставил «дипломат» на пол и положил пальто прямо на него. Я присела напротив и, стараясь выглядеть непринужденно в халате и с полотенцем на голове, сложила руки, показывая, что внимательно его слушаю. Гость задумчиво посмотрел наверх, а потом перевел расфокусированный взгляд на меня. – Я думаю, я должен представиться, – проговорил он, снимая шляпу и кладя её мимо столика. – Меня зовут профессор Ричардсон, и я преподаю в Государственном Университете города Оттава. Я кивнула. Теперь ясно, откуда у него такой рафинированно-правильный говор: он канадец. А профессор, между тем, продолжал: – О вас я услышал от одного моего коллеги. Он рекомендовал мне воспользоваться вашими услугами в данном деле, и я решил прислушаться к его совету. Видите ли, мисс Дрю, одного из моих студентов убили. Мои брови подскочили, наверное, за пределы моего лица – как в мультиках. Я прочистила горло и со всей честностью заявила: – Профессор, боюсь, я не смогу вам помочь. Расследование убийства правильнее всего будет поручить профессионалам, а не любителю. Путь этим занимается полиция. Ричардсон чуть наклонился вперед. Его глаза за сильными стеклами очков казались совсем маленькими, но диоптрии не смогли скрыть лучащиеся проницательность и доброту. – Мисс Дрю, – мягко проговорил он. – Дело в том, что с полицией у нас возникло некоторое недопонимание. Они сочли произошедшее самоубийством и прекратили расследование. – Так, может, они оказались правы? – осторожно вставила я. Профессор улыбнулся. – Сомневаюсь, мисс Дрю, – ответил он. Я задумчиво посмотрела на пол. Признаюсь, детективная деятельность, начавшаяся, как простое увлечение, переросла для меня в нечто большее. Я уже не могла представить своего существования без загадок, расследований и приключений, и это делало мою жизнь интереснее, но менее стабильной. Но кому нужна стабильность, когда живем только раз? – Почему вы решили прибегнуть именно к моей помощи? – поинтересовалась я, уже прикидывая, когда я полечу в Канаду. – Мой коллега пел вам дифирамбы, – Ричардсон отклонился назад и рассеянно провел рукой по густым волосам. – К тому же, я думаю, кому-то вашего возраста будет легче провести расследование, так сказать, изнутри. – Прошу прощения? – прищурилась я. Профессор снова улыбнулся, отчего вокруг глаз его лучиками разбежались морщинки. – Я думаю, вы приедете в студенческое общежитие не в качестве детектива, – сказал он, – а как ученица по обмену. И будет нелишним, если вы возьмёте с собой несколько подруг, ибо обычно такие студенты приезжают группами. – Без проблем, сэр, – ухмыльнулась я, прокручивая в уме предстоящий разговор с Бесс и Джесс. – Расскажите мне поподробнее о самом деле. *** За всю свою юную жизнь я много раз ловила себя на мысли, что многие искусные лекторы являются самыми отвратительными в мире рассказчиками, и этот профессор Ричардсон не стал счастливым исключением. Он перескакивал с одного на другое, раз по пять повторял одно и то же, возвращался в своем повествовании назад… В общем, из его крайне спутанного рассказа я поняла, что одну из студенток порешили, замаскировав это действо под самоубийство, и полиция повелась на удочку преступника, вынеся решение о том, что произошел суицид. Я так и не поняла, почему профессор решил, что несчастную убили, но он говорил настолько уверенно, что я решила разобраться с этим уже на месте. Итак, выпроводив своего гостя, я начала собирать вещи, одновременно набирая номер Бесс. – Белый Дом, – ответила моя подруга, подняв трубку после девятого гудка. – Привет, Мишель, как жизнь? – я решила поддержать шутку. – Всё нормально, Барак, только кабинет слишком уж овальный, – захихикала Элизабет. – А знаешь ли, Бесси, я звоню тебе не просто так, – я попыталась сложить блузку, но с зажатым между щекой и плечом телефоном это у меня, естественно, не вышло. – Нэнси Дрю никогда не звонит просто так, – пропела моя собеседница. – Ей для всего нужна причина. – Это точно, – я бросила в раскрытый чемодан книгу «Как быть детективом». – Надеюсь, тебе нравится кленовый сироп. – Меня пугают твои переходы, красотка, – отреагировала Бесс, грохоча чем-то. – Выкладывай, что там у тебя. – Мне поступило предложение поехать в Канаду под видом студентки по обмену, – я бросила в чемодан диск с музыкой для медитации (который я ещё ни разу не дослушала до конца). – Я рассчитывала, что вы с Джесс согласитесь мне помочь. – Канада – это там, где полусырой бекон и нунавуты? – поинтересовалась моя лучшая подруга. – Я уверена, тебе понравится и то и другое, – я зависла над двумя абсолютно идентичными тетрадями, размышляя о том, которую из них взять. – Мне поручил расследование один весьма интеллигентный на вид профессор, и он говорил, что общежитие весьма комфортабельное. Кроме того, оно представляет собой замок, так что романтическая атмосфера обеспечена. – Замечательно, – судя по голосу, Бесс улыбнулась. – Напомни мне, зачем мы туда едем? – Расследовать убийство, – ответила я, укладывая во внутренний карман чемодана обе тетради. – Что же ты раньше не сказала?! – вскричала Элизабет. – Мы в игре, бейби! Всё-таки, у меня замечательные друзья. Собрав вещи и договорившись со своими спутницами о встрече в аэропорту, я села посреди комнаты и настрочила папе сообщение, благоразумно умолчав о том, что еду расследовать дело о насильственной смерти. Закончив с этим, я наморщила лоб: меня сверлило подспудное ощущение, что я что-то забыла. Через пять минут меня осенило: конечно же, Нэд! Тяжело вздохнув, я набрала его номер и со скучающим видом прижала трубку к уху. Нет, Нэдди, конечно, славный парень, человек-мечта, но… Может, проблема именно во мне? Видимо, это я хочу слишком многого. Идеальных людей не бывает, Нэнси. Нэд такой, какой есть: славный парень и ожившая американская мечта. Любая другая на твоем месте прыгала бы от радости, а ты воротишь нос. Опомнившись и прервав этот интереснейший мысленный монодиалог, я начала вслушиваться в длинные гудки телефона. Нэд поднял трубку где-то на двенадцатый сигнал, запыхавшийся и постоянно извинявшийся. Оказывается, он чинил машину и поначалу не слышал телефона, а потом услышал, но ему нужно было помыть руки… И всё это он в подробностях рассказывал мне. Я улетела мыслями в далекую Оттаву где-то на второй минуте нашего разговора. Когда Нэд спросил: «Так ты что-то хотела, милая?», я резко пришла в себя и наигранно бодрым голосом ответила: – Мне поручили очередное расследование, и сегодня вечером я улетаю! В трубке воцарилось молчание. – Э-э-э… Нэд, ты слышишь меня? – проговорила я, чувствуя неладное. – Конечно, я слышу тебя. Нэнси, – холодно проговорил мой жених. – И мне казалось, что мы с тобой это обсудили. Я повторю: я категорически против этих твоих сомнительных приключений. Пойми, что в первую очередь это опасно для тебя самой. – Я всё понимаю, дорогой, – сахарным голоском ответствовала я, про себя чертыхаясь. – Но дело в том, что я уже дала слово заказчику. – Ты и мне, помнится, давала слово, – слегка раздраженно заметил он. – Я буду в полной безопасности; со мной поедут Бесси и Джесс, – заверила я его, украдкой взглянув на часы. – Кроме того, это совершенно заурядное дело в университетском общежитии. Помолчав с минуту, Нэд смягчился. – Ладно, – проговорил он. – Езжай. Желаю удачи. – Спасибо, – быстро бросила я, нажимая на кнопку отбоя. Так. Вроде, все благословения я собрала, теперь пора готовиться к делу. Любая другая на моем месте сначала сделала бы домашнее задание, которое висело уже с позапрошлой недели, а потом приступила бы к изучению обстоятельств дела. Но та, кого нарекли Нэнси Дрю, и не думала ни вспоминать о том, что она учится в университете, ни заниматься делом до приезда на непосредственное место преступления, оправдывая себя тем, что не хочет «замылить глаз». Я заказала пиццу и все два часа, что оставались до нашей встречи с товарками по расследованию, смотрела по телевизору какую-то третьесортную мелодраму. Когда в дверь, наконец, позвонили, я вздохнула с облегчением и, подхватив пульт дистанционного управления с пола, выключила экран, задорно молвив: – Прощай, Хавьер! Бесс и Джесс ждали меня на пороге, упаковав, как и было оговорено, по чемодану каждая. – Ну, рассказывай! – с места в карьер начала Элизабет, схватив меня под руку. – Да тут и рассказывать-то особо нечего, – отозвалась я , закрывая дверь на ключ. – Убийство, замаскированное под самоубийство. – И этот профессор хочет, чтобы ты занялась этим делом? – скептически прищурилась Джесс. – Поверь, мне и самой это показалось странным, – я дернула ручку двери, удовлетворенно кивнула и пошла прочь, с трудом волоча за собой чемодан, одно колесико которого было сломано. – Но он сказал, что меня ему порекомендовал один из коллег. – Уж не тот ли надутый индюк, смерть сына которого ты расследовала полгода назад? – спросила Бесс. – Профессор Уэствик? – я искоса глянула на неё, воскрешая в памяти детали этого дела. – Да, скорее всего… Ведь я не знаю никого из представителей высшей канадской интеллигенции. И не канадской – тоже. *** На автобусной остановке было грустно и пустынно; объявление о продаже котят кто-то вконец испортил, пририсовав милым пушистым созданиям пиратские усы и бороды. Экспресс на аэропорт подошел точно по расписанию. Мы довольно шумно загрузились в салон, и ярко-красный транспорт помчал нас по городам и весям. *** Реакция профессора на Бесс и Джесс была весьма сдержанной: ученый муж лишь склонил голову и вежливо произнес: «Мисс». Видимо, этот конкретный канадец получил свой темперамент от предков-англичан, а не французов. Тем не менее, Ричардсон весьма галантно занялся нашим багажом, а потом поднялся с нами на борт самолета, где я, к стыду своему, заснула, едва опустившись в кресло. Как выяснилось позднее, это было правильным решением, ибо, продрав глаза уже в Оттаве, я увидела лицо Бесс здорового зеленоватого оттенка. Лучшая подруга сообщила мне, что всю дорогу «это мерзкое корыто немилосердно трясло, а ты спала, как сурок», и я, сочувственно похлопав её по плечу, в душе порадовалась, что мне удалась избежать все воздушные ямы на нашем пути. Оставив позади здания аэропорта с безукоризненно вежливыми канадскими таможенниками, мы направились на такси к конечному пункту нашего путешествия. Надо сказать, март в Канаде несколько шокировал меня своим сходством с декабрем в Вермонте. Мы кутались в свои весенние курточки, с удивлением наблюдая за паром, вырывавшимся из наших ртов, тогда как профессор в своем верблюжьем пальто, смотревшемся неуместно в США, теперь вызывал у нас зависть. Когда такси, наконец, остановилось, и шофер с пугающими усами и неимоверным французским акцентом открыл перед нами дверь, мы выскочили из машины, намереваясь как можно быстрее оказаться в тепле. Именно по этой самой причине мы не смогли в полной мере оценить красоты замка, который и служил общежитием для студентов и некоторых профессоров. Видимо, поняв наше состояние, Ричардсон и шофер подхватили наш скарб и бодрым шагом прошли внутрь каменного здания. Мы, мелко семеня, двинулись за ними. Гостиная общежития представляла собой просто огромное помещение, обставленное уютной мебелью. Камин был большим, отделанным мрамором и, что было для нас самым главным, – теплым. Я, Бесс и Джесс подошли к нему и с благоговением протянули руки к потрескивающему огню. Шофер и профессор, тем временем, галантно отнеся наши вещи в соответствующие комнаты, спустились вниз. Француз покинул нас, бросив напоследок ослепительную улыбку с одним золотым зубом, ученый муж подошел поближе. Видно было, что ему не терпелось начать расследование, но он милостиво позволил нам оттаять. Как только к моим конечностям вернулась чувствительность, я с любопытством огляделась. Мягкие кресла и диваны, обитые зеленой тканью; стены, окрашенные в шоколадный цвет; низенькие журнальные столики, заваленные книгами и учебниками; плотный коричневый ковер на дощатом полу – вот что составляло облик данной комнаты. Эта гостиная была не просто уютной; она вызывала стойкое желание остаться здесь навсегда. Я подошла к одному из столиков и с любопытством посмотрела на обложку одного из учебников. Она гласила: «Уголовный процесс». Я присвистнула, тут же заработав слегка неодобрительный взгляд профессора в свою сторону. Впрочем, врожденная деликатность не позволила мистеру Ричардсону ничего сказать, и он продолжил терпеливо ждать, когда же я, наконец, займусь делом. – А вы давно знакомы с профессором Уэствиком? – спросила я, листая учебник. – Прошу прощения? – нахмурился он. – Ну, тот коллега, что рекомендовал меня, – пояснила я, задрав голову и осматривая монументальную люстру, висевшую так высоко, что шея у меня тут же затекла. – Разве это не он? – Боюсь, что нет, – помотал головой ученый. Я с удивлением посмотрела на него; его ответ поставил меня в тупик. Не могу сказать, что страдаю от изобилия знакомых профессоров. – Сэр, какие планы на сегодня? – деловито осведомилась Джесс, снимая куртку. – Студенты вернутся с занятий около шести вечера, – ответил он. – Обед будет в семь. Я думаю, именно тогда мы вас им и представим. А пока… Я предполагаю, вам бы хотелось освоиться на новом месте? Мы энергично закивали, и Ричардсон повел нас за собой по лестнице, которая, как и всё в этом замке, была монументальной и надежной, однако, не лишенной некоторой уютной красоты. Звук наших шагов скрадывал прибитый к ступеням темно-зеленый ковер, а старательно отдраенные перила блестели полированной поверхностью. Наши комнаты оказались на третьем этаже, совсем рядом с лестницей. Профессор проинформировал нас, что мне досталась одноместная спальня, тогда как мои спутницы будут жить вместе. – Мы к этому привыкли, – улыбнулась Бесс, входя в комнату. Джесс последовала за ней. Я осталась в коридоре, осматриваясь. Вроде, спальных комнат было не так много, но нужно было уточнить… – Сэр, – начала я. – Сколько человек здесь живет? – Около двадцати, считая и преподавательский состав, – ответил профессор, задумчиво глядя на осенний пейзаж, который украшал простенок напротив моей двери. – Из учителей здесь живет лишь один, как раз тот, что и порекомендовал вас. Ричардсон перевел взгляд на меня, а потом устремил взор куда-то за моё плечо. – А вот и он, – флегматично заметил канадец. Я круто обернулась и обомлела. Черные волосы, черные же глаза, высокий рост и гибкая, стройная фигура… Передо мной стоял Санни.