Моя новая вечная жизнь

11 ноября Мне тяжело дышать. Я без сил. Лежу на кровати, вывожу корявые строчки на измятой странице. Аято приносит мне все, что бы я ни попросила. Он… Мне кажется, он делает это из какого-то одному ему понятного чувства долга. Он смотрит на меня с таким безразличием! Это ничего. Я сейчас кажусь ему жалкой. Еще более жалкой, чем тогда, когда была человеком… Что может быть хуже беспомощной бессмертной? Все равно, что ухаживать за паралитиком. Нет, это не ничего. Мне грустно. Мой милый Аято… Он сел рядом со мной на кровати, погладил по волосам, совсем как тогда… Он сказал, что мне нужно питаться. По его словам, я все равно не умру от жажды, но буду мучиться еще сильнее. И однажды превращусь в уродливую мумию. Если бы я могла, я бы ответила, что уж лучше быть тухлой мумией, чем кровососом… Вместо этого я попросила его подать мне мой крестик. Если это тело меня подводит, то Господь - никогда. Это испытание, и я его пройду! Интересно, моя душа проклята?.. 16 ноября Минуло уже несколько дней с тех событий. Но я просто обязана вернуться к ним сейчас - пока слёзы не слепят глаза. Ненавижу себя за это, но я немного успокоилась и могу попытаться трезво оценить свои действия. Хоть мне и горько об этом писать, я не хочу, чтобы это когда-нибудь повторилось. Тогда, 11 ноября, я проснулась от того, что меня трясёт. В прямом смысле. Я еще не успела открыть глаза, а уже почувствовала этот запах… Запах человека! Я ужаснулась собственным мыслям. Господи, дай мне сил! Меня окутало непередаваемое нервное возбуждение, казалось, каждая клетка моего тела была наэлектризована и рвалась прочь, к этому запаху, к этому живому биению сердца. От этого становилось еще больнее. - Госпожа, вы очнулись? – услышала я и мысленно содрогнулась. Это была девушка, совсем еще юная, младше меня. Видимо, подрабатывала сиделкой. Она сказала, что её зовут Мичи и она здесь для того, чтобы ухаживать за «госпожой, которой нездоровится». Я слышала её очень плохо: в ушах клокотала кровь. Она подошла, чтобы поправить подушки. Это было страшно! Страшно то, что произошло. Я потеряла голову. Я не оправдываю себя, но я действительно потеряла всякий контроль! Я… Я схватила её за руку и впилась в ее запястье. Она закричала и попыталась вырваться, била меня по спине, по голове… Я ничего, абсолютно ничего не чувствовала. Я хотела её. Откуда, ну откуда у меня появилось столько сил? Я перехватила её вторую руку и опрокинула её, вопящую, вырывающуюся, на кровать. О, теперь я знаю, что такое сила вампира! Она сродни безумию. И если ты жертва, то ничего тебя не спасёт, потому что человеческие возможности не идут ни в какое сравнение с тем, какой мощью обладают существа, подобные нам. Боже, прости меня. Я добралась до её шеи. Её кровь не имела никакого вкуса. Я пробовала кровь, когда, еще девчонка, зализывала мелкие царапины и ссадины на своих разбитых коленках. Ничего общего с той жидкостью, которая вливалась горячим потоком в моё горло сейчас! Она не имела вкуса, и все же это было самое прекрасное из того, что мне доводилось пить при жизни. Я не могла остановиться. Даже тогда, когда бедняжка затихла. Даже тогда, когда мне было трудно вытянуть из неё последнее… Только тогда, когда в ней не осталось уже ни капли, я поняла, что случилось. Она лежала на моей постели с выпученными глазами. Сухая, с оскаленными зубами. Кожа серая, натянутая, как на барабан. Боже! Что я натворила! Я трясла её за плечи, звала… Я не помню, кого я звала тогда – её или Бога. Я чуть не сошла с ума. Я ревела – не от того, что убила человека, невинную девушку, свою ровесницу. А оттого, что была в тот момент по-настоящему счастливой… Я – чудовище.