Иллюзионист

Примешь меня такой, какая есть? Примешь? © Джони Митчелл «Калифорния»

      Переполненные шампанским фужеры непростительно громко и радостно звенят над ухом. Пена напитка разливается по чужим ладоням, слипает пальцы алкогольной усладой. Пузырики игриво сияют в бокалах. — Хорошая работа, Грей! — раздаётся благодарными голосами со всех сторон. Атлеты согласно свистят и одобрительно улыбаются. В носу сидит запах пудры, пота, дорогих духов и геля для волос, вперемешку с ароматом дешевой синтетики от костюмов. После выступления всех захлестнул головокружительный успех шоу. Фанаты толпились с уличной стороны шатра, директор проставлялся, все циркачи без разбору пьянствовали и дебоширили, забыв переодеться после номеров. Это было счастье. Цирк спасён. Их семья не умрет. Доход от продажи билетов взлетает до небес вместе с цветастыми шляпами и перьевыми юбками. Стразы развиваются под куполом. Смех и счастливые крики заполоняют пространство. Обвожу взглядом темную фигуру фокусника и от трепета чувства сжимается сердце. Он кривовато улыбается на благодарности и глотает бокал за бокалом. Шерия вьётся влюблённой пташкой подле. Что-то щебечет и хватает его за руку, прижимается близко, поправляет волочащийся чёрный плащ. Грей кажется хладнокровным и совершенно трезвым. Лишь слабый блеск в глазах и развязанные от оков руки, блуждающие по чужой талии показывают опьянение фокусника во всей красе. Он отдыхает, расслабляется и ни о чем не думает, кроме следующего бокала в своей руке, иногда прерывается на постоянную болтовню ассистентки и кидает странные фразы в монологе директора с самим собой.

А мне колит обидой сердце, рёбра жмут грудную клетку и ком ревности не даёт дышать.

Flashback — Я в порядке. Отвечаю на его напряженный и подозрительный взгляд из-под чёрной маски зорро. Он красив. Ему идёт этот обжигающий облик. Горячее самого горячительного напитка. Глаза гипнотизируют, наблюдаю за трепетными движениями рук, натягивающими кожаные перчатки на музыкальные мужские пальцы, довершая обольстительный образ мужчины-загадки. — Как скажешь, — бросает холодно. Настолько, что ледяной воздух поражает лёгкие. А все то, что произошло жалких полчаса назад кажется сладким несбывшимся сном с щепоткой эротики, от чего становится обиднее и тревога перед выступлением сменяется унынием. Даже обидой. Всепоглощающей. От того, что горячий взгляд сменился каменным покрывалом за короткий срок. От того, что смотрит с таким безразличием. Оглушительные аплодисменты пролетели щебетанием мимо ушей. Яркий свет софитов; такой тёплый, но совершенно не согревающий, навеял тоски. Почти все своё выступление я косила в его сторону, натягивая на губы фальшивую улыбку и размахивая атрибутами. Он был безразличен. Словно бы один выступает на этой сцене. У меня горестно сжалось сердце, когда брюнет одарил незнакомку обворожительной улыбкой. Такой, какую я не успела увидеть на его лице в свою сторону. В его руках рождались животные, превращаясь в цветы и череду колод. Ледяные фигуры выплывали из вороха плаща, взметаясь вверх снежными голубями. Овевали блестками трибуны. Он подарил эту сказку людям. Я никогда не видела такого фурора и настолько отточенных движений фокусника. Слово профессионал не ровнь Фуллбастеру. Волшебник, маг, колдун. Человек, порождающий мечты и чудеса наяву. Голова разрывалась от горечи и восхищения. Что больше преобладает внутри? Вопрос без ответа и с каждым взмахом ресниц из-под края цилиндра, оттеняющего маску, воздух выбивается из лёгких шумным ударом. Сердце трепещет как птица в клетке, норовит вырваться в его руки, но засевший ком в горле останавливает, казалось бы, ринувшиеся к парню ноги. Пускает бархатные ленты по воздуху, музыка набирает завершающий ритм волшебной пьесы. Смотрит в мою сторону и незаметно подзывает рукой под неутихающие залпы и вопли толпы. Я непонимающе делаю шаг навстречу, его ладонь накрывает талию, а кожа плавится от прикосновений. Он так близко, стоит только протянуть руку, а я неловко мнусь рядом, когда Фуллбастер посылает прощальные взмахи ресниц зрителям шоу. Грей затмил собой свет прожекторов: своим чёрным плащом и лакированной маской, скрывающей бледную кожу. Flashback — Хорошая работа, — вздрагиваю от неожиданности, чувствуя чужие пальцы на обнаженном бледном плече. Изумрудные глаза блестят игриво, словно бы переливающиеся на свету драгоценные камни. Мужчина заискивающе улыбнулся, подавая мне ближайший фужер с шампанским. — Что думаете насчёт сотрудничества? Беру бокал и недоумеваю, поворачиваясь корпусом к рыжеволосому. Краем глаза вижу то, как удаляется темная фигура, а в груди сжимается с силой засевшая надежда. Я убиваю ее собственными руками, смотря в чужие глаза. — Что вы имеете ввиду? — Оу, простите, — немного скромно мнётся и протягивает визитку. — Я фокусник и открываю собственное шоу. Ваше выступление было невероятным. Беру в руки бумажный прямоугольник и обвожу взглядом напечатанные буквы, складывающиеся в слова. «Локи Лео» — гласит визитка, а я недоуменно моргаю, пытаясь понять пьяный бред все это, сон или реальность. — Вы серьезно? — произношу перед тем, как окончательно убедиться в невозможном. — Вполне, — кивает, добродушно улыбаясь. На вид не больше двадцати пяти. Очарователен до мозга костей и глаза блестят бывалым детским азартом, но от воротника так и тянет мужским терпким одеколоном. Он ему не подходит. Не его стиль. В голове плещатся ещё не до конца сформировавшиеся мысли. То есть… Да! Есть! Я это сделала! Я могу прямо сейчас прыгнуть к нему в руки, начать визжать, кричать, как давно об этом мечтала, но лишь тревожным взглядом оглядываю толпу беснующихся в пьяном угаре циркачей. Ищу глазами худощавую фигуру в чёрном, искушающем плаще. И волнение отзывается в груди приятным гулом, но губы говорят совсем не то, что хочу. — Я подумаю, — шепчу необдуманно, сомневаясь в собственной неуверенности настолько, насколько возможно. — И наберу вам. Незнакомец растворяется в потоке людей, через мгновение вырастает перед глазами, протягивая очередной бокал с шампанским, забирая из онемевших пальцев пустой. Улыбается тепло и наивно, но я отчего-то не чувствую того прилива эмоций. Того шквала чувств, сшибающего на пол пути к цели, к которой иду с самого начала. Трепета, что вызывает один лишь взгляд и звук бархатного голоса. Пленяющий запах геля для волос и ровное, терпкое дыхание молодого иллюзиониста. Звезды мира фокусов. Обольстителя и вора. Вора, заставившего мой внутренний мир пошатнуться.

***

Я согласилась почти без сожалений, так и не пересеклась с Фуллбастером в последующие дни. Он исчез из жизни, подобно вихрю — так же внезапно, как и появился. Прошло чуть больше недели, а жизнь все набирала крутые обороты. Буравлю взглядом огромный чемодан с атрибутами. Вернее замки — они разболтались и держали его закрытым лишь божьей помощью, что именно сегодня покинула холодный металл. — Сломался, — удручённо констатирую факт. После успеха на шоу я получила довольно большое вознаграждение, если его так можно назвать. Ведь за работника я не числилась официально — просто замена. Ничего более или менее. Но и это не помешало мне с радостью принять кровные наличные. Заработанные чистым собственным трудом и исполосованными от переживаний нервами. За пару дней мой пыл поутих. Я перестала с придыханием смотреть на афиши с лицом Грея. Быть может потому, что одна уже стала висеть в моей комнате? Не знаю. Не уверена. Ничего не знаю. Он просто великий иллюзионист, поклоняться которому подобно божеству — нормально. Убеждаю себя, закидывая все вещи в расходящиеся по швам сумки. Телефон вибрирует, на экране сияет имя моего напарника.

Напарник.

Мелькает в голове и я почти с влюблённым улюлюканьем поднимаю трубку, Локи как обычно приветлив и весел. Он кажется легкомысленным мальчишкой — быть может, таким и является, я ещё не разобралась до конца. Но человек он ответственный — стоило мне набрать его номер впервые и сказать, что согласна, он в тот же час приехал с контрактом, обязуясь беречь свою новоиспечённую ассистентку, как зеницу ока. И выплачивать не менее, чем дарить заботы. — Да, хорошо, — поднимаю глаза на стоящие на полке часы. Время — 18:43. Ночью я уже сяду в самолёт до Парижа, к утру буду обустраиваться в снятом номере. Жизнь налаживается, а афиша с лицом Фуллбастера — человека, подарившего мне возможность всей моей жизни, помещается в сумку. Всегда рядом. Всегда подле. Он начал придавать мне уверенности, едва переступил порог моего личного пространства и с каждым часом и минутой я все больше убеждалась, что это не влюбленность, а благоговение перед искусным мастером своего дела. И что дрожащие колени — это лишь показатель уважения. Глупые оправдания, нелепое самоубеждение, отрицание очевидного. Но это не так. Или мне, все же, больше хотелось думать подобным образом. Он тот, кто неосознанно помог моей мечте воплотиться в жизнь. И наши пути уже больше никогда не пересекутся. Только как конкурентов с одинаковым количеством фанатов и дерущихся фокусников, за право выступать на сцене.