Иллюзионист

Мне так много нужно вам сказать, но ваши глаза меня постоянно перебивают. © Кристофер Морли, американский литератор и издатель

      Почему, порой, в самые счастливые моменты нашей жизни, людей может одолевать волнение? Страх? А перед чем? Перед этим невообразимым ранее количеством любопытных глаз, пришедших сюда ради мгновений счастья и волшебства? А, может, боязнь разочарования? Кого? Зрителей и самого себя. Тревожно выдыхаю, смотря в зеркало. Лицо приобрело белесый оттенок из-за пудры, так сочетающийся с костюмом на это шоу. Вычурный, сияющий стразами белый корсет, оголяющий ключицы, костлявые, девственно сияющие бледностью хрупкие плечи и тесно облегающий скрытую объемную грудь за изыском фальшивых бриллиантов мешает дышать. Из отражения на меня смотрит крайне встревоженная, но безумно красивая девушка с волнами голубых волос и огромными, как океанский омут идентичного цвета глазами, обрамлёнными сияющими блестками ресницами. Пальцы нервно играются с кожаными перчатками такого же белоснежного цвета, как и весь наряд. Я не знала, чем закончится этот вечер и что вообще происходит. Я смутно осознавала то, что случилось после знакомства с Греем. Эти громкие крики брюнетки — его менеджера — раздающей приказы направо и налево. Этот нападок визажистов на мое не измолеванное ранее тонной косметики лицо и костюмеров, что пытались почти протолкнуть мою тушу в торжественный наряд участницы шоу Инь и Янь, коей раньше должна была быть Шерия. С горем пополам корсет поддался и теперь держится на моем бюсте лишь божьей волей. Глядя на эту картину, розоволосая лишь завистливо фыркнула, наблюдая мое преображение, сидя на софе. Что произойдёт после? Грандиозный провал или феерический успех, коего раньше не видел этот цирк? По правую руку сияет разбитое зеркало, овеяное паутиной из трещин в беспардонном порядке. Несколько осколков отсутствуют, следы недавней случайности уже успели испариться, словно растаяли в воздухе. Пол начисто вытерт, стекла как и не бывало и, если бы не разбитое зеркало, что заменят только завтра, могло бы показаться, что все было одним невообразимым сном. Я задумчиво осмотрела замотанную и перемотанную пластырями и бинтами ладонь, взгляд сам зацепился за неровности запястья, сформировавшиеся из долгих лет тренировок и увечий. Запястья всегда играют важную роль для фокусника. Без них ты лишь неумелый мошенник, выставляющий на обозрение свой сладкий обман. Без тайны фокусы не представляют смысла. Стоит сделать неправильный взмах и все пропадает. Эти восторженные крики, смех и радость от волшебства. А потому умения иллюзиониста должны быть отточенными, как любое движение, а трюк идеален лишь тогда, когда ты с закрытыми глазами можешь повторить все действия, не допустив и малейшей ошибки. Одно я знала точно: то, что я сейчас делаю — не зря. Это поможет поверить в свои силы и сдвинуться с мертвой точки. Почувствовать это тепло и приблизиться к своей мечте хоть на несколько ступеней. Сделать ее досягаемой… — Все нормально? — скорее из вежливости, чем от беспокойства, как кажется от леденящего тембра голоса, пронизывающего до самых недр сознания. Однако, вздрагивая и натягивая наспех перчатки, чтобы скрыть последствия падения, чувствую в очередной раз сладкую негу, сводящую от трепета колени и на мгновение перекрывающую собственные переживания. — Да, — наблюдаю в отражении зеркала позади себя его силуэт и несдержанно охаю, прикрыв рот ладонью. Брюнет делает шаг навстречу, кожистый чёрный плащ обволакивает всю фигуру, едва задевает подолом пол гримерки. Темная блуза, в цвет всего костюма и единственная цветная вещь — бабочка цвета крови. Такие же чёрные, как и весь костюм, перчатки сминают края цилиндра, обвязанного красной лентой. Весь образ источает таинственность и присущее иллюзионисту великолепие лишь дополняет кружащееся вихрем изящество. Стаскивает кончиками пальцев рано надетые перчатки, кладёт одну руку на спинку стула, а цилиндр опускается прямо перед моим носом. Придерживаю головной убор у себя на коленях и вновь теряю самообладание, взметнув взгляд на своё отражение. Неприкрытым участком кожи чувствую его руку. Лопатка пылает и я слегка напрягаюсь, разглядывая лицо Грея в зеркале. Над его макияжем не так старались, как над моим. Ведь, боюсь, он бы стал ещё красивее, а это уже могло быть опасным. Мысленно хохотнула своим мыслям, продолжая нервно дергать плечами и чувствуя его нечаянные прикосновения. Они вызывают дрожь и зажигают внутри пылающие языки пламени, пожирающие стенки организма и пылающую грудь изнутри. Чёрные глаза сосредоточенно буравят собственный облик глазами, ища изъяны, свободная рука копошится с топорщащимися в разные стороны волосами. Этот прилив эмоций не уходил ни на минуту, как мне показалось. Трепет в груди не переставал давать о себе знать и я никак не могла отвести взгляда от этого мужчины, с кем сегодня посчастливилось выступать на арене. Вожу взглядом по его точеным чертам лица, почти изрезаю его фигуру вниманием и это длится уже добрые три часа, с тех пор, как он вошёл в эту гримерку. Наши глаза пересекаются, он замирает, а я смущённо хлопаю ртом, начиная теребить концы цилиндра. — Надеюсь, ты не облажаешься, — грубо бросает Грей, а мое самолюбие буквально само подкидывает в прыжке тело. Оборачиваюсь, буравя обиженным взглядом и носом утыкаюсь ему в бабочку, кончиком касаюсь нежной кожи. Лицо кипит, кровь бурлит, а я не в силах пошевелиться и лишь дрожу от переизбытка волн внутри. — Смотри сам не провались, умник, — скриплю зубами, обжигаю дыханием его шею и чувствую, как он едва дергается. Над затылком слышен смешок, его подбородок упирается в переносицу, а губы почти касаются моего горячего лба. Резким движением с силой врезаюсь в него, руки по инерции захватывают в обруч мощную шею и широкие плечи. Горло осушили эмоции, а сердцебиение, казалось, превысило человеческие возможности. Его рука сжимает талию, пальцы через корсет больно давят на кожу, но я едва дыша, теряю остатки рассудка. Это не сравнить с тем, что я могла испытывать ранее к мужчинам. Это настолько новое. Настолько неземное и невероятное. От этих чувств хочется кричать, но горло сжимают сильные цепи покорности. В лёгких зажигается спичка, опаляющая стенки. Я чувствую каждое движение в своём организме. Каждый трепет сердца, каждое волнение органов от его прикосновений. Он влияет неописуемо. Будто заворожённая рассматриваю ускоренно пульсирующую венку его шеи, не в силах отвести взгляда. Вот он. Этот человек, которого можно охарактеризовать как «змей-искуситель», собственной персоной. Эти мысли заставляют колени подгибаться, тело пробивает извечная, но более сильная волна дрожи. Сжимаю вспотевшими пальцами его плащ, невольно вжимаюсь сильнее, чувствую его тяжёлое дыхание и громкое, быстрое сердцебиение за корсетом. Это на уровне инстинкта. Он побуждает скрытую за человеческими моралями животную натуру, заставляет желать его касаться, чувствовать, слышать, наблюдать. И вот он, так близко. Облизываю губы, пытаясь отыскать в потаенных углах тела рассудок. Он исчез, испарился и только чувства играют эту роль, заполоняя собой все вокруг, заставляя чувствовать лишь его запах: геля, дорогого мужского одеколона и мужчины. Такие как он способны поставить на колени императриц одним взглядом. Взять все, что захочется, потому что они могут это сделать. Грей просто ошибся эпохой, где мог бы быть предводителем и вести многоженство, имея добровольный многотысячный гарем. Отчего-то это не казалось невозможным, а вполне подвластным. Ни кому-то, а именно ему. Проводит носом по горящей щеке, а я таю как сахарная вата в этих пылких мужских объятиях. Почти томно вздыхаю, едва сдерживая эти ощущения. Одной рукой нежно поглаживает талию и позвоночник, требовательно прижимая к себе, другой приподнимает подбородок, слегка надавливая. Говорит в самые губы, а я не слышу. Лишь чувствую это обжигающее дыхание, ещё больше дурманящее рассудок. Прижимаюсь ближе, хотя ближе уже некуда — разве что стать с ним одним целым, но эта мысль только ещё более распалила мозг и естество. Касаюсь пальцами мягких волос и подаюсь вперёд, не в силах терпеть. Продолжает удерживать на расстоянии и я лишь обиженно вздыхаю, видя его усмешку, искажающую губы идеальной формы. — Я, конечно, популярен у женщин, но не знал, что кто-то может так реагировать, — с интересом разглядывает мое пылающее лицо, впервые сменив холодную гримасу на более мягкое выражение. Мужские пальцы трепетно поглаживают скулы. Он будто издевается. Ему наверняка весело, в то время, как внутри меня взрывается самое настоящая война гормонов и противостояние рассудка с непривычным возбуждением. Он ведь ничего не сделал, да ему и не надо. Это настолько странно, что, глядя на остальных мужчин максимум чувствуешь симпатию, в то время как Грей, легким прикосновением объявляет войну здравому смыслу. Словно эти глаза гипнотизируют, заставляют подчиняться, говорят: «Будь послушной девочкой» и ты слушаешься, извиваясь как змея от переизбытка чувств и эндорфинов. Он привораживает к себе одним взмахом ресниц. Повелевает телом и рассудком, заполняет собой все свободное место в груди и сжимает в ладони колотящееся сердце. Очередной трофей, не более. Но на этот раз я совершенно точно была уверена, что хочу покланяться ему. Принадлежать и быть покорной, лишь бы эти руки не отпускали. Готова на все, что пожелает, лишь бы не переставал так томно заглядывать в закрома души, переворачивая все вверх дном. — Пожалуйста… — почти плачу, в его глазах отражается мой жалкий облик. Я уже подчинилась и растаяла, приняла это как должное. Грей судорожно выдыхает, обхватывая обеими руками и почти впечатываясь своими губами в мои. Я кричу. Душа разрывается на феерические всплески салютов, прерываемые нашим дыханием. В голове звенят колокола в ритм собственного сердца, а ноги теряют устойчивость. Хватаюсь с силой за широкие плечи, стараясь не упасть. Почти душу его в своих объятиях, утопая в желании, накрывшем с головой. Подхватывает горячими ладонями за бёдра, я шумно ахаю сквозь поцелуй, в следующий момент чувствую спиной твёрдость зеркала и невесомость. Присаживает меня на туалетный столик, обхватываю ногами мужской торс, выгибаясь как кошка навстречу. Он рычит, а я почти теряю сознание от этих губ и грубых рук, что исследуют каждый отрезок тела, бегая по утягивающему корсету и сжимают бёдра. Целует неистово, словно пытается съесть. Наши языки сплетаются воедино, пытаюсь податься ещё ближе, а ближе некуда. Прижимаю его голову к своей, копошась дёрганными руками в чёрных растрепанных волосах. Придушивает одной рукой, в глазах вижу звезды, мириады созвездий и вселенную, разлетавшуюся на куски в собственной голове. Начинаю сладко постанывать, губы сводит от поцелуев, но не остановиться. Они вкуса терпкого вина — кружат девичью голову, выбрасывая ненужные мысли из черепной коробки. Словно безустали шепчат: «тебе же нравится, иди сюда». А мне действительно нравится, ногами прижимаю его к себе, рассудок потерян. Поглаживаю пальцами тонкие черты лица, касаюсь ушей. Отрывается от губ и я на мгновение дышу, в следующий момент чувствую горячий язык на шее и трепетно шепчу его имя. Он дрожит от волны чувств, я это ощущаю и уже сложно остановиться. Этот водоворот страсти и желания закружил нас, утянул на дно с головой, заглатывая все чувства, кроме животного возбуждения. Целует и прикусывает кожу, а я нетерпеливо извиваюсь, не зная, как дышать. Касается кончиками пальцев коленей, поглаживает ноги… Он остраняется, тяжело дышит и убирает руки, располагая по обе стороны от моих бёдер. Я едва прихожу в сознание. Ураган беснуется внутри, страсть все ещё сидит твёрдым комом внизу живота. — Приведи себя в порядок, выступление скоро, — хрипит, пытается выровнять дыхание, а я туманным взглядом провожаю его силуэт, прихватывающий цилиндр и удаляющийся из гримерки.