Прокажённые

По прошествии месяца, я начал невольно сравнивать это «сейчас» и «после». О Юки я еще думал, все еще ее любил… Но в гораздо меньшей степени. Словно я переступил через препятствие, но пока нерешительно оглядываюсь на него через плечо. Но моя жизнь и так разделилась на до и после. Память постепенно милостиво перестала подкидывать мне светлый образ той девчушки, нареченной сестры. Сознание вынырнуло из плена любви и, связанной с этим чувством, кошмаров. Во мне умирало все то, что я старательно берег, лелеял. Забывалось… Любовь не умерла до конца. Лишь исчезла, оставила легкую грусть и болезненные воспоминания. И сменилась кое-чем иным... Да и вообще, у меня был бурный месяц. Но обо всем по порядку. Иван каждое утро будил меня (и как он умудрялся постоянно так рано вставать?!), гнал на пробежку; потом быстрый завтрак; затем либо езда на его работу, либо поход по магазинам, либо отдых, который у него проходил с размахом. Затем, после возвращения с работы/дел и прочего, я садился с ним изучать русский (о, ужас!). Учитель из него вышел… своеобразный. Еще, по выходным, он учил меня пользоваться моими вампирскими дарованиями: например, я своим носом мог теперь различать несколько видов взрывчатки и чуять оружие, химические вещества, мог ощущать подозрительных лиц. Меня учили и на курсах, на которые меня бессовестно, против моего желания, засунул Иван - например психологии людей. Стрелять я умею, и поэтому сдал в первые же недели на официальное разрешение на ношение оружия. Я получал и хорошее жалование. Так же он предоставлял мне и право на отгул, правда один-единственный в месяц. Но я не жаловался - с ним, вне всяких сомнений, было весьма интересно. Он так же бесперебойно снабжал меня и кровью, когда мне было это нужно. Как только день подходил к концу, он заводил машину, и мы ехали с ним в бассейн и тренажерный зал. Там и занимались почти до самого закрытия комплекса. И теперь по ночам мне очень часто снилось его полностью обнаженное, сильное, прекрасное тело... *** Как-то однажды мне позвонил на мобильный Кросс. Я настолько привык слышать русский язык, что японский показался мне для восприятия даже каким-то странно чужим. На мой вопрос как он нашел мой номер, ответил, что его сообщил Иван. Я проникся к работодателю еще большей благодарностью. - …Зеро, как ты? Я ожидал этого вопроса. И, разумеется, скрывалось за ним здесь отнюдь не физическое состояние. - Нормально. Даже хорошо, - выдохнул я в трубку. Я солгал. Конечно же, нехорошо врать, но… Может, Кайен почувствовал мою неуверенность, но допытываться дальше не стал. Разговор очень скоро оборвался. Я опустил руку, сжимающую трубку. Мои глаза невидящим взглядом смотрели в никуда. Разговор всколыхнул во мне ноющую боль. Словно вскрылась и кровоточит старая рана. Впервые я признался сам себе - я по ним скучаю. Скучаю по школе, по дежурствам, заданиям… Даже по таким как я, вампирам. Я взобрался с ногами на широкий подоконник, мобильный лег рядом. Невольно я подумал, смотря на заснеженный дворик за окном, стоило ли вообще цепляться за прошлую жизнь? Было у меня то, за что действительно стоило бы держаться? Семьи нет. Брата я убил собственными руками, а точнее проклятой вампирской природой… Кайен отдалился от меня. Юки оказалась такой же, как и мой заклятый враг, Канаме Куран. Да и выбрала его, а не меня. Ее право. Свет иногда ослепляет, а тьма - дает не только ложные, но и правильные ответы. Я тяжело вздыхаю. Неожиданно на мое плечо ложиться тяжелая, сильная, но прохладная рука. Я чуть вздрагиваю и оборачиваюсь. Иван. А я, вот, и не услышал, полностью погружённый в себя, как он вошел в мою комнату... - Грустишь? - спрашивает он, слегка улыбаясь мне. - Кайен Кросс звонил… - потерянно отвечаю я. -… и ты после этого повесил нос. Было бы на что, Зеро. - Ты был в курсе? - удивленно спрашиваю я. - Но как же… - Да, я был в курсе, - говорит он и садится на пустой стул как раз стоявший около окна, - изначально. Мне надо было знать, от чего мне тебя надо спасать… Его глаза немигающим взглядом уставились в мои глаза. Я ощутил, как внутри меня все дрогнуло, и щеки начала покрывать предательская краска. - И ты до сих пор не можешь разобраться в себе, Зеро. Это самое страшное. Ты не сможешь спастись от себя самого. - А ты? - вырвалось у меня невольно, - ты смог? - Я теперь плыву по течению. По молодости я совершил пару ошибок, о которых до сих пор жалею. Да что там говорить, - он машет руками, - и сейчас совершаю. К жизни, к сожалению, не прилагается дополнительной инструкции по применению. Но мне тысячи лет - и мне позволительно ошибаться и обжигаться на молоке. Да еще к тому же, я слыву чудаком и «империей Зла»… Слышал, нет? Услышишь еще… - Но ты не империя Зла! - восклицаю я и вскакиваю с подоконника. Мобильник летит на пол, но я этого не замечаю. - Это грязная ложь! Ты почти самый обычный человек! - Почти - ключевое слово, Зеро. Когда-нибудь ты это поймешь, проживя на земле не одну сотню лет, - качает он головой, сложа руки на груди. В лице - ни тени насмешки. - Я же буду существовать вечно… В том смысле, пока мой народ будет жить, пока последнее русское сердце не остановится в груди. - Этого никогда не будет… - твердо возражаю ему я, глядя в лицо. - Но может случиться. Мы молчим. Я стою прямо перед ним, а его глаза цвета аметиста смотрят поверх моего плеча. Его гораздо больше меня интересует вид за окном… Как же так… Мое лицо наверняка искажается от боли, а он этого не любит. Не любит, чтобы его жалели. Он опускает голову и теперь смотрит в пол. Мне становиться горько. И гораздо больнее, чем стало ранее. Какой же он все-таки одинокий, я же это чувствую! Вся причина его поведения кроется именно в этом. Одиночество. Вечное одиночество. - Но ты не одинок, на самом деле… - шепчу я, и почему-то понимаю как именно надо сейчас поступить. Я опускаюсь перед ним на колени и кладу свою руку поверх его скрещенных на груди рук. Неожиданно мои пальцы переплетаются с его - он отнимает одну руку от груди и накрывает ею мою. Мы встречаемся глазами. Впервые я решился коснуться до него. - Спасибо, - очень тихо говорит он и улыбается, смотря мне в глаза. - Как только мы вспоминаем о прошлом, ныряем с головой в череду воспоминаний, тем мы сильнее отталкиваем настоящее. А его не стоит отталкивать. - Да, - так же тихо соглашаюсь я. - У тебя глаза красивые, - неожиданно говорит он, - их цвет похож на мой цветок, это сирень. Как странно... Я сейчас вижу его, его лицо настолько близко, что понимаю - этот взгляд и эти наполненные затаенной нечеловеческой болью глаза будут мне еще долго сниться. Мой мозг словно пронзает раскаленной иглой, и мощной, бурной волной на меня накатывает осознание - кажется, я влюбился... Влюбился по-настоящему. Я мягко выпутываю руку из нашего с ним сплетения пальцами. - Иван, - шепчу я в тиши комнаты, но мой шепот все равно слышен, - я... Я... И тут все напрочь сбивает проклятый звон мобильного телефона на поясе у Ивана. Я замолкаю, так и не признавшись ему. Встаю с коленей и отворачиваюсь к стене. Он же поднимается с кресла, прижимая плечом злополучную трубку, и выходит в коридор, на ходу с кем-то говоря. Я в бессилии ударяю кулаком по ни в чем не виноватой стене. И всем фибрами своей души проклинаю невидимого звонящего, который сейчас помешал нам. И как прикажете с этим жить, а? Я влюбился. Я влюбился в мужчину, да который ко всему прочему является и моим работодателем, а еще я обязан охранять его! Я ничего не забыл? Ах да, он еще и страна... Такой же бессмертный как и я. Да, Зеро, ты мастер влипать во всякие разные ситуации и неприятности, но в этот раз ты переиграл сам себя в несколько раз! Идиот. Я - полный кретин. Я падаю спиной на кровать. Почему-то я уверен, что Иван не скоро освободиться. Судя по все возрастающему тембру голоса Брагинского, он там с кем-то ругается. Руками автоматически мну простынь. Юки я переболел, но смогу ли я переболеть и Иваном? Сможет ли он, всеми не раз преданный, ответить на мои чувства к нему взаимностью? И будет ли эта взаимность вообще? Он так быстро вошел обратно в комнату, что я вздрогнул. По его лицу было видно: что-то случилось. Из ряда вон выходящее. Я приподнялся, пока оставив свои мысли. - Зеро, срочно собирайся. На мое имя прямо в Думу пришло анонимное письмо с угрозами расправы. Спецслужбы перерыли и пересмотрели все, но никакой зацепки найти не могут... - Черт! - выразил я нашу общую с Иваном Брагинским мысль, поднимаясь с кровати. *** Сейчас, сидя у него в кабинете напротив него, я, надев на руки перчатки, рассматривал пришедшую бумагу и конверт. Иван громко, вслух, читал отчет ФСБ по этому письму. - ... в общем, вот так, Зеро, - закончил он читать это и сложил пополам печатный листок бумаги, где был и написан отчет по анонимке. - Я тоже ничего не чувствую, - пришлось признаться мне. Я как раз вертел это письмо в руках. - Клей ПВА, вырезки из газет и журналов, запах краски и никакого, почти, человеческого фактора. Отпечатков нет? Иван отрицательно покачал головой: - Нет, Зеро. Ты смотрел? - Угу. Ничего, извини... - развел руками я. Было видно, что Иван очень опечален полным отсутствием зацепок. - Отпечатков как и запаха тоже нет - видимо тот, кто угрожает, воспользовался средствами защиты, например точно натянул на руки латексные перчатки. Именно они не оставляют никакого запаха, кроме очень слабого - резины. Его я тоже чую, прямо на сгибе, ведь листок надо сложить и приложить к этому определенного рода усилия. Я поднес листок к носу и вдохнул едва ощутимый запах. Да, ошибки не было. - Еще штамп... - протянул я. - Мы смотрели записи с видеокамеры наблюдения. Все люди были проверены по всем базам, в том числе работники и на самом отделении Почты России. Ничего. Единственное... Тут он остановился и немного подумал. - ... это письмо могло быть подброшено. Тогда можно списать на чисто человеческий фактор. К примеру, я ставлю свою визу(1) на сначала одном документе, потом другом, третьем, десятом... На, примерно, сотом по счету мне надоедает читать то, что сочинено подчиненным, да и глаза уже устали - я визирую все автоматически... - На что ты намекаешь? - Что это письмо было в той куче, что принес узбек-строитель одного из объектов. А девушка-администратор была тогда одна. - Но ведь надо проконтролировать, ушло письмо или не ушло! - Тут нет необходимости. Сотни писем пишутся по нашему адресу, присылают нам их из всех уголков земного шара... - Иван тут хмыкнул, - и приоритет этих писем... - Повышенный, я угадал? - выпалил я вопрос. - Угу. Тупик. - Он потер виски ладонями. - Давай перейдем к тексту. Тебе угрожают устранением... - Иначе убийством, - спокойно произнес Брагинский. - я к этому привык за много лет-то... Черт возьми, каких лет?! Веков! - Ага, конечно. "... не связанным с твоей профессиональной деятельностью..." - передразнил я его, - то есть ты ничего по сути не делаешь? Сидишь себе спокойненько в Думе, законопроекты клепаешь, изредка жмешь на кнопки, когда голосуешь... Или полностью их переписываешь, игнорируя их вопли... Президенту помогаешь... И всего-то простой и тихий депутат... - Да, я слуга народа, - его голос просто сочился тихим ядом вперемешку с сарказмом. - А если кто-то узнал, какой ты именно "слуга"? - продолжал я настаивать. - Меня знают многие. Но о том, что я - страна не знает никто! Это нам стого-настого запрещено - раскрываться людям. - А кто вообще входит в этот "круг доверия"? - заинтересовало меня. - Президент. Пара министров, военный и финансов. А, руководитель службы безопасности - там особый отдел создан... - начал он загибать пальцы. - Ну, знаешь, нам и документы нужны, паспорта, справки с официальными печатями... И так, чтобы все не раскрылось. - И это так и называется "ограниченным кругом лиц". - Я открыто рассматривал потолок, чувствуя кожей, что работодатель начинает злиться. - Зеро, - мое имя было сказано с самыми угрожающими интонациями, на какие он был способен, но меня уже несло дальше... - Если тот, кто украл оружие, все же узнал об одном, например о тебе? А заодно и о других? - Может, он уже знал обо мне? - ответил вопросом на вопрос Иван. - И, соответственно, я же не один в этом мире существую! - Справедливо, - капитулировал я и перевел взгляд на него. Он выглядел глубоко задумчивым, нервно кусая губы. - Нам надо кое-что спросить у таких же как я. Я знаю, с кем мне надо посоветоваться. - Проговорил Иван, словно что-то решая для себя. - Если похититель проявит себя в ближайшее время, то... - Моя задача - защищать тебя от такой опасности. - Согласен, Зеро. Я не хочу быть пораненным, это больно. А еще меньше - убитым из этой дряни. Это такая бесславная смерть... Ты даже себе не представляешь! - Отчего же, прекрасно представляю, - я выталкиваю из кобуры свою "Кровавую Розу" и направляю дулом на себя. - Я же вампир уровня "Е". Он хмурится и кивает мне. *** Ничего не предвещало такого окончания дня. Как обычно, мы вечером выходим из знакомого нам обоим спорткомплекса и направляемся к почти пустой автостоянке в это время. О чем-то мы негромко беседуем, по-моему мы тогда завели спор о технике боя. Что-то не так. Прохладный ветер неожиданно доносит до меня запах металла. Звук едва слышного щелчка. За секунду до того, как над головой проносится пуля и врезается совсем рядом в промерзший асфальт, я успеваю с силой увлечь вниз еще ничего не понимающего Ивана при виде в миг напрягшегося меня. Вампирские рефлексы меня не подвели. Иван падает вниз на асфальт. Я рухаю на него сверху. И тут же перекатываюсь на живот и смотрю в ту сторону, откуда была выпущена пуля. Иван шипит как будто бы от боли. - Обязательно делать было это с такой силой? - Молчи! - почти рычу я, насторожено вглядываясь в ночную тьму. И перехватываю его руку, было прижавшуюся к голове, прижимая ее к замерзшей луже. Звук быстро удаляющихся и бегущих ног. Потом рев двигателя, кажется мотоцикла. И все вновь стихло. Быстро вскакиваю на ноги и оглядываюсь. - Башка трещит, кажется я здорово приложился обо асфальт. Иван, пошатываясь, с моей помощью поднимается на ноги. Его заносит из стороны в сторону как пьяного. Он прислоняется к ближайшей машине. - Я поведу машину сегодня, - коротко бросаю я. - А ты... - А ты поищешь улики. Или гильзы, или пулю, или пистолет, который ты почти наверняка найдешь. Я внутри, на заднем сидении подожду... - Одного я тебя не... - Зеро, найди, скорее же! - недовольно рыкнул он на меня. Ладно. Я, сжав зубы, помчался по еще заметному в воздухе запаху. Да, пистолет я нашел почти сразу. Как только забежал за тот угол, откуда предположительно и стреляли в нас. Обычный человек в темноте не нашел бы все в первый раз. Небрежно он был отброшен за урну с мусором, но такой запах скрыть так просто невозможно. Но больше ничего не смог отыскать. Хорошо, что руки в перчатках. Я подобрал его и вприпрыжку побежал обратно к машине. Иван уже, как и говорил, сидел на заднем сидении машины с прозрачным большим пакетом, где был виден странный по форме кусочек свинца или железа. - Это пуля, я ее нашел, - проговорил он, как только я приоткрыл дверцу машины. - А ты, нашел пистолет, да? - Да, Иван. Тут есть камеры? Я опускаю пистолет в этот пакет и он его запечатывает, очень внимательно рассматривая. - Надо попросить снять копии записей... - Иван морщится, - но слово даю, там ничего не видно. - Пистолет не российского производства. Точно знаю все марки, из всех калибров стрелял... - Вот как... - протягиваю я и замечаю, что Иван бледнеет. - Тебе нехорошо? - испугано спрашиваю я. - Голова... Похоже я заработал сегодня не пулю в плечо или в сердце, а сотрясение мозга. - Как ты... - Зеро, возраст. И ощущения знакомые, - он осторожно дотрагивается до затылочной части головы. - Надо в травму или в больницу, пока я не потерял сознание. Скажешь, неудачно упал... Но Иван дотерпел не только до больницы - мне его удалось почти довести до дома после того, как ему оказали первую медицинскую помощь. Он потерял сознание когда мы въезжали в знакомые ворота. *** Мне удалось отволочь его бессознательное тело наверх, в его постель. Там я его раздел и уложил в кровать. Заодно и принес с кухни лед. Прикладывать к голове. Слава Богу, у него было лишь легкое сотрясение. Пару деньков ему настоятельно посоветовали отлежаться. И начал ждать. Я внимательно рассматривал его бледное лицо и все более вглядывался в черты, находя в них свою, особенную красоту. Его грудь едва видно вздымалась и опускалась. Но так как я вымотался за день, я очень скоро уснул, прислоняясь к краю кровати. *** Меня разбудил настойчивый, долгий звук дверного звонка. Я кинул взгляд на Ивана. Тот все еще был без сознания. Лоб и пол-головы в бинтах. Я вспомнил, что он должен был кого-то встретить, но меня-то он не предупредил! Ладно. Звонок упрямо заливается. Нужно открывать. Я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. Откуда, кстати, у звонящего пропуск от ворот? Я открыл дверь. На пороге мялся низенький человек восточной внешности. Глаза были коричневого цвета, лицо худощавое, волосы были уложены в прическу конский хвост. Он был в черном пальто с широким поясом и небольшим чемоданом в руке. - Здравствуйте, кто вы? - спросил я. - Я Ван Яо. Я могу увидеть Ивана? Вообще-то он обещал меня встретит в аэропорту... - Проходите, - и пропускаю его вовнутрь. - Спасибо, ару. Странно, вроде бы он и говорит на чистом русском, но чувствую легкий акцент. Дверь захлопывается. Я зажигаю свет в прихожей. Ван стягивает с рук перчатки, а потом шарф с шеи. Пальто он повесил на крюк. - А где Иван? - Эээ... Давайте пройдем в кухню, вы устали, замерзли... - хорошо, что я вчера сходил вместе с ним в магазин, - сейчас я чаю поставлю... - А кто вы? - спросил Ван меня. - Я телохранитель Ивана, Зеро Кирию. Простите, забыл представиться... - Телохранитель? - насторожился Яо. - Он никогда не нанимал телохранителя! - Пойдемте на кухню, я все объясню. *** Чайник шипел. Ван сухо сказал, что знает как надо заваривать хороший чай и не дал мне заварить заварку. Я сразу перешел к делу, так как догадался, что этот Ван Яо бывает здесь не в первый раз - так ловко он шарил по всем шкафам. - Дело в том, что на Ивана вчера было совершено покушение. Глаза Яо увеличились в орбитах. - Как он? - испуганно спросил он, слишком резко опуская чашку на блюдце. - Хорошо. Его попытались пристрелить, но я этому помешал. А заработал он легкое сотрясение только потому, что я слишком сильно приложил его о землю, отклоняя от курса пули, которая наградила бы его неминуемым ранением. Сейчас наверху отлеживается. - Я не знаю таких безумцев, которые могут выстрелить в нас... Ой! И он закрыл рот руками. Я улыбнулся. - Я знаю, кто Иван на самом деле, а кто вы? Глаза Яо помрачнели...