Unthinkable.

Сесиль как всегда улыбнулась, увидев Ярослава. Этот парень совершенно не выглядел, как профессионал, как хирург с самой основательной базой, чем у кого бы то ни было из остального персонала больницы. Он скорее был похож на потерявшегося школьника. Сегодня особенно... Ярик едва не спотыкается о носки собственных ботинок, очень вычурно матерится на невообразимой смеси языков, влетает в стеклянную дверь, которая не сразу реагирует на его тщедушный вес. - Веселый вечер-тяжкое утро? - смеясь, спрашивает Сесиль, по традиции передавая доктору папки с медкартами пациентов. - Куда уж веселее... Ночь не спал. Ладно бы тусовал, но нет, - Ярик трет глаза, словно это поможет ему не спать на ходу. - Стерег одного несносного сорванца, который за ночь пытался сбежать трижды! - Оу... Родня приехала? - интересуется медсестра, точно знающая, что у Ярослава нет жены и детей. Вроде и девушки тоже нет. И живет он один. - Упаси боже от такой родни! Друг попросил приглядеть за его братом. Вот и... приглядывал. Надеюсь, я вернусь домой и не найду там пепелище или кратер от взрыва. - А сколько ребенку? Не опасно ли оставлять одного? - Сесиль вспоминает своих маленьких племяшей пяти лет, близнецы вечно повсюду лазили и оставлять их одних даже на пять минут было чревато. - Я спрятал все ножи. Закрутил газ в квартире. Оставил на видном месте телефон и все номера, по которым меня можно найти, крупно выделил 911 на всякий случай. Приготовил еды, разделил на порции и подписал каждый контейнер, что на завтрак и обед, а что на ужин. Забаррикодировал выход на балкон. Тщательно запер дверь и все окна. Вроде должно обойтись... А ребенку семнадцать. - А, вот оно что, - Сесиль изо всех сил старается сдержать смех. - Именно в этом возрасте мне кажется надо прятать ножи от детей. - Думаешь? - Они слишком... впечатлительны в это время. - Посмотрела бы ты на этого... впечатлительного! - Ярослав показывает перевязанную руку. - Прокусил! Кровища аж хлестала! - Работать-то сможешь? - А куда деваться? - пожимает плечами Милославский. Разговор прерывает громкоговоритель, оповещавший, что свободные хирург и анестезиолог должны срочно подойти в помощь к третьей бригаде в первую операционную. Ярослав бежит переодеваться, а Сесиль возвращается к заполнению своих формуляров. Тони просыпается в самом паршивом состоянии духа. Сбежать прошлой ночью не удалось. Этот ненормальный белый сидел как сыч всю ночь и сторожил! Хоть сейчас в квартире он оказался один. Обследовав всю жилплощадь, Тони приходит к неутешительному выводу, что сбежать вряд ли удастся, дверь слишком надежна - не выломать, не взломать, квартира на шестом этаже, слишком рискованно лезть через балкон или окна. Он с час слоняется, страдая от безделья. Затем находит в холодильнике приготовленную еду... Начинает он, разумеется, с контейнера с подписью "ужин". Затем ему на глаза попадается листок с полным названием госпиталя и именем его мучителя. А рядом приколота бумажка с ярко-красной надписью "911". Хммм... - Доктор Ярослав Милославский, срочно в кабинет главного врача! - одновременно с сигналом бипера со схожим сообщением. - Подождут. Сестра, зажим, - Ярик в это время крайне занят, пытаясь вытащить с того света весьма проблемную пациентку, доставленную с места аварии. Спустя час давление пациентки выравнивается, а ниточка пульса правильной и успокаивающей ломаной несется по экрану в такт ударам сердца. - Вот так вот. Да, - Ярик трясет головой, опираясь о края операционного стола. - Увозите. Момент, когда хирург велит увозить пациента, не уточняя, что нужно позвать санитаров, самый приятный итог операции. Значит, человек жив, значит, поездку в морг можно отложить, а Смерть покидает операционную ни с чем. Ни в этот раз. Не в эту смену. - Доктор, вас ожидают в коридоре. Говорят, это очень важно, - медбрат кладет руку на плечо Ярославу, привлекая его внимание, уже отчаявшись просто дозваться. - Да? Точно... вызывали ведь, - Милославский снимает окровавленные перчатки и маску, не глядя бросает все это на стол и идет на выход из операционной. В коридоре его ждут два офицера полиции. - Чем могу помочь, офицеры? - Доктор Милославский? - спрашивает один из них, доставая значок и демонстрируя его Ярославу. - Это я. - Вы задержаны по подозрению в похищении человека, - выдает тот, который стоит ближе, а второй в мгновение ока выуживает наручники, и не успевает Ярослав ахнуть, как раздается металлический лязг застегнувшихся на его запястьях браслетов, которые не хотел бы носить ни один модник. - Что? - Ярослав словно парализован всем этим фарсом. - Это какая-то ошибка! - Вот и разберемся, - как-то очень подозрительно дружелюбно отвечает офицер NYPD. - А права зачитать? - уже смирившийся Милославский только шипит от боли в прокушенной руке, когда его "скручивают копы". - Права зачитывают перед допросом, но если вы так хотите, то можем и сейчас. Сюда, пожалуйста, - Ярика подталкивают вперед, и он повинуется. Больше всего его волнует не сам факт ареста, а то, что могут подумать удивленные коллеги и застывшие в шоке пациенты в коридоре. Как оказалось, полиция пыталась связаться с хирургом через главврача, но в это время Ярослав был занят проведением операции и никак не отреагировал. Так что его размеренная жизнь была нарушена поистине с голливудским размахом: на глазах у десятков людей его вывели из здания больницы в наручниках и в сопровождении аж двух офицеров полицейского департамента Нью-Йорка. - Вы бы еще SWAT привлекли для задержания, - ворчит Ярик, уже сидя в допросной. - ...он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права? - заканчивает свою заученную на зубок тираду детектив, глядя на Ярослава. Тот молча кивает. - Сегодня в районе 10 a.m. на пульт диспетчера службы спасения поступил звонок. Звонивший сообщил, что силой удерживается по данному адресу... - Вы выбили мне дверь? Черт возьми! Я с таким трудом подобрал оптимальный вариант внешнего вида и надежности! - Ярославу все происходящее кажется дурным сном. Хотя уже сидя в машине, отойдя от первоначального шока, он догадался, и кто звонил, и что наплел полиции. - Я бы посоветовал волноваться за другое, а не за дверь, - отмечает детектив, недовольный что его перебили. - Звонивший Тони Бейтс. Несовершеннолетний брат моего друга, Джимми Бейтса, который сам попросил меня приглядеть за ним. А парень-то с воображением, - усмехается Ярик. - Вы ведь можете проверить мои слова? А что он нарассказывал вам? - Личность заложника устанавливается. - Да какой к черту заложник! Он гость! - возмущается уставший от всего этого бреда Ярик. - Я своих гостей не изолирую в помещении, лишая их возможности выбраться. Может, у вас принято по-другому? - сидящий напротив Ярослава, детектив хмурится, не веря словам врача. Да, на самом деле... на самом деле Ярик вполне его понимает. Тони мог нарассказывать что угодно, мог даже себе синяков понаставить или еще каких повреждений, и вид тщательно запертой квартиры с забаррикодированным балконом явно навел полицию на нужный для Тони вывод. - Ладно, этого парня зовут Тони Бейтс, - снова повторяет Ярик. - У него есть старший брат по имени Джимми Бейтс. Я могу дать вам его личный номер телефона, к сожалению, адреса проживания не знаю. Где-то в Гарлеме. Проверьте мои слова. А я пока... подожду здесь. - Разумеется, вы подождете здесь, - со злой иронией отмечает детектив. - Мальчик в шоковом состоянии. Он отказывается называть свое имя и не может связаться с родными. - Конечно! Потому что тогда все вскроется, и его брат навешает ему люлей. Детектив...Престон? Я правильно запомнил? Так вот, уважаемый детектив Престон, пробейте по вашей базе Тони Бейтса. Он должен значиться - у него было ножевое ранение месяца с два. Номер его страхового полиса можете запросить в нашей больнице, откуда с таким блеском меня сегодня забрали ваши коллеги. - Свое дело мы лучше знаем, а вы пока можете пообщаться с адвокатом. - На кой черт мне адвокат?! - Ярослав ставит локти на стол и упирается кулаком в щеку. - Ладно, ведите, кого хотите. Все равно остаток дня тут торчать... - Как бы не пришлось остаток жизни тут провести, - зловеще произносит детектив, покидая допросную. В конце концов, все во всем разобрались, как и предполагал Ярик. Правда, ему пришлось провести под арестом восемь часов, пока дозвонился до Джимми, пока тот приехал, пока полиция разобралась, кто он вообще такой, пока выяснили, кто же все-таки "заложник" и что вообще происходит. Пока полицейский ходил за Тони, который сидел все это время в обществе штатного психолога в отделе по работе с несовершеннолетними, Джимми и Ярик разговаривают, стоя в заполненном людьми холле участка. - Ты уж извини. Я сам не ожидал, что он такое выкинет. Заберу его сейчас, - Джимми выглядит крайне неважно. - Да брось! Куда ты с ним? Пусть остается. Больше он такое не отмочит. А дверь мне сам починит, - Ярослав пожимает плечами, внимательно разглядывая покрасневшие воспаленные глаза Бейтса. - Ты лучше расскажи мне, что у тебя творится. - Ничего хорошего. Но все наладится, - оптимистичная фраза не вяжется с выражением лица говорящего. - Что ты делаешь? - Говорят, это создает у людей чувство защищенности и вызывает выплеск гормона окситоцина, который блокирует тревогу и страх, - полушепотом произносит Ярик, сосредоточенно массируя голову Джимми, для чего ему приходится встать на цыпочки и упираться локтями о его плечи. Деликатное покашливание со спины заставляет их обернуться. Детектив Престон официальным сухим тоном приносит извинения за недоразумение, советует лучше приглядывать за Тони, вручает бумагу, согласно которой Ярослав подлежит полной реабилитации на рабочем месте, и удаляется, оставляя Тони, ковыряющего носком кроссовка кафельный пол на попечении брата и Милославского. - Ну ты, малец, допрыгался. Дай только отойдем от участка, я тебе такого леща задам! - угрожающе шипит Джимми. - Остынь. Мы сами разберемся, - Ярик берет Тони за руку и до того, пока парень в оборонительных целях не выкинул еще какой фортель, утаскивает его из участка. На улице уже стемнело, и зажглись фонари, а троим, спешашим прочь из участка, предстоит многое переосмыслить в своей жизни.