Unthinkable.

Тони замолк. Он не пытался сбежать больше, не буянил, не протестовал. Он просто замолк, словно солнце для него потухло, а внутри него самого все разложилось. Пялился сутками в окно, курил одну за другой, слушал тишину пустой квартиры вечно занятого Ярика и молчал. Но однажды за уже привычным молчаливым ужином из ближайшей закусочной на вынос Тони задает свой вопрос, который крутится в голове уже столько времени, что перевалило за сотни часов. - Я ему не нужен? Ярослав откладывает вилку и задумчиво смотрит на разглядывающего свои ногти Тони. - С чего ты взял? - Ярик удивлен. Впрочем, все перекрывает дискомфорт: он не умеет утешать. Где-то на самом краю сознания мелькает мысль, что лучше бы Тони и дальше молчал, чем спрашивать такое. - Я доставляю столько хлопот. - Сложно поспорить, - усмешка кажется вышла слишком жесткой, Ярослав понимает это по тому, как меняется лицо Тони. У того кривится рот и дрожит подбородок. - Знаешь, Джимми звонит каждый день и каждый день спрашивает как твои дела. Факт того, что ты со мной, а не дома, лишь доказательство его любви и заботы. - Мне он не позвонил ни разу, - если бы не расстояние всего лишь в один стол между ними, Ярик бы не услышал едва различимого шепота Тони. - А ты ему? Вот о чем ты так долго думал, - понимающе кивает Милославский. - Ты думаешь, если его нет рядом, значит, ты ему не нужен? Иногда "рядом" не значит "вместе". И даже врозь можно продолжать быть самыми близкими людьми. - Ты как-то путано объясняешь, - Тони пожимает плечами, но слезы отступили так и не пролившись. - Когда-нибудь ты поймешь, - Ярослав пытается найти те самые слова, которые бы помогли, хоть немного успокоили. - Я не могу вытрясти из тебя душу и увидеть, что же в ней творится. Не могу быть постоянно поблизости... И очень многого просто не пойму, потому что я не знаю, каково это быть тобой. Но одно я знаю точно: твой брат очень тебя любит, а я надеюсь, что нам с тобой еще не поздно подружиться, как считаешь? Есть слова, которые меняют людей. Есть встречи, которые полностью меняют жизнь. Ни того, ни другого не произошло за столом в квартире Ярика, но Тони улыбнулся. Ярик решает, что это неплохое начало чего бы то ни было. - Может выкинем это все? - Тони тычет вилкой в горошек, который похож на резину, а курица недоварена. - И что же мы будем есть? - Приготовим сами. Так в половине первого ночи квартира Ярика пропиталась ароматными запахами шарлотки и фаршированных перцев. Тони желает спокойной ночи и отворачивается лицом к спинке дивана, Ярик еще долго буравит взглядом балконную дверь, на которой нет ни штор, ни жалюзи. Свет, который мог бы быть лунным, но на самом деле лишь отражение уличного освещения, пробивается в комнату. Ярослав вытягивает руку и смотрит на нее в неверном свете. Странно... У них с Джимми появился человек, о благополучии которого каждый из них беспокоится в первую очередь. Ожидание звонка от Джимми стало настолько привычным, что Ярик вообще уже не помнит, каково это не хвататься за телефон каждую свободную секунду. Легкая тревога "как он там?" трансформировалась в постоянное напряженное волнение, вне зависимости от того, чем Ярик в конкретное время занят. "Надо больше спать и больше гулять", - решает про себя Ярослав, уже понимая, что с ним происходит что-то такое странно-волнительное и неуместно-тревожное. Удивительно, но прошел уже месяц, как Ярик живет с Тони, который внезапно ударился в готовку и моделирование. Парень просиживает часами за сборкой различных моделей летательных аппаратов, готовит разные кулинарные изыски, которые иногда действительно изыски, а иногда "как насчет кафе?". Ярослав привыкает к подолгу занятой ванной комнате и остаткам клея и древесины на каждом углу, порой даже в собственной постели, к сленговым словечкам и виртуозному мату, легкому запаху сигарет по вечерам, когда Тони весь день курит на балконе, потом делает вид, что он вообще не при чем. А еще эти долгие-долгие разговоры обо всем и ни о чем с Джимми. Ярику не нравится, что у него меняется манера говорить и даже голос, когда он разговаривает с Джимми. Но больше всего его раздражает то, что он не может усидеть на месте во время их телефонных разговоров, он ходит кругами, размахивает руками, смеется, запрокидывая голову, пожимает плечами, рисует пальцем невидимые узоры на стенах... Когда вопросы "как ты?" и "как там этот бесенок поживает?" превратились в развернутые диалоги и целые дискуссии о фильмах, любопытных местечках в городе, советы что почитать, травлю баек о студенчестве и странный больничный юмор, секреты сборки пистолетов, объяснение правил интубации? Ярик пропустил этот момент. Это просто внезапно появилось в его жизни и прочно обосновалось, занимая все больше места в душе и вытесняя все остальное. И если для Джимми это была дружба, да, странно быстро зародившаяся, но дружба, то для Ярика это все стремительно перерастало в нечто большее, в нечто гораздо более значимое и трепетное. Ярик с Тони как раз возвращаются с прогулки, нагруженные пакетами с продуктами и новыми моделями Boeing, когда... - Джимми?! - Ну привет, стервец... - Кто бы говорил, - бурчит Тони, изловчившись и стукнув брата багетом по голове. Тот вместо ответа притягивает его к себе и обнимает. Ярик чувствует себя ужасно неловко, стоя рядом с застывшими Тони и Джимми, пытаясь удержать пакеты, от которых тянет руки. - Привет, - Ярослав поначалу даже не понимает, что с ним поздоровались. Это так странно... Вот он, Джимми прямо перед ним! Но словно парализовало, странно слышать голос и видеть человека! Сколько часов болтовни по телефону, когда он мог только догадываться, что делает и как выглядит в момент разговора Джимми, а сейчас он стоит на расстоянии вытянутой руки и говорит "привет". - Привет, - голос сел. Ярослав улыбается, задирая голову, чтобы посмотреть, как в ответ улыбается Джимми. Они стоят ужасно долго, словно каждому из троих нет дела, что на улице холодно, что рядом снуют прохожие. Но если Джимми и Тони осмысливают то, что они снова вместе и проблемы позади, то Ярик будто бы весь облит ледяной водой от мысли, что у Бейтсов все наладилось, а в его жизни наоборот наступает полоса разлада. - Пойдем в дом? - Ярик. - Пойдем домой? - Тони. Одновременно. - Ну да, вам, наверное, пора, поздно уже, - смущается Ярослав, с сожалением осознавая, что вот собственно и все, его снова ждет пустая квартира и ужин в одиночестве. - Поехали с нами? - предлагает Джимми, наконец-то, отпуская Тони. - Думаю, вам надо поговорить, обсудить многое. Не хочу навязываться, - Ярослав пожимает плечами. - Брось! Поехали, - внезапно Тони тоже поддерживает брата. Ярик смотрит на темные окна своей квартиры и согласно кивает. В конце концов, пострадать в тишине он успеет. Тони тарахтит без умолку, рассказывая, чем занимался весь месяц, чему научился, и куда они ходили с Яриком. А Джимми слушает внимательно, словно не он звонил каждый день, чтобы узнать все подробности жизни брата. Ярик же что-то отвечает невпопад, роняет предметы, пару раз едва не отрубает себе пальцы, пока готовит, разливает масло по полу, путает слова, мешая языки. Джимми смеется, приговаривая, что работа совсем заела дока, Тони ворчит, что ему мешают сотворить шедевр. - Ты и представить себе не можешь, насколько я тебе благодарен, - Джимми стоит в дверях кухни. Тони угомонился и в конце концов уснул первым. Ярик моет посуду. Он оборачивается на Джимми, стряхивая с рук мыльную пену. - Все живы-здоровы и ладно, - мирно произносит Ярослав. - Пошли, выйдем. - Бейтс кивает в сторону входной двери. - Зачем? - Ярик смотрит во мрак за окном. Давно перевалило за полночь. - Увидишь, - Джимми заговорщицки подмигивает, и это интригует Милославского в крайней степени. - Ладно, пошли. Мне одеться? - спрашивает док, обуваясь. - Мы просто выйдем в подъезд. Ярик решает не надевать пальто. - И? Джимми пожимает плечами, выходит следом и закрывает дверь квартиры. Теперь в длинном коридоре муниципального дома полная темнота, едва разгоняемая светом из окна в конце. Специфический запах чистящих средств. Откуда-то сбоку доносится ругань соседей. - Что я увижу в такой темноте? - с насмешкой в голосе спрашивает Ярик. - Мне проще, когда темно. Да и Тони не хочется будить, - Джимми вздыхает. - Что случилось? - осторожно спрашивает Ярослав, прислушиваясь к странно потяжелевшему дыханию Бейтса. - My words are weapons*... Первые две строки получились откровенно не очень - Джимми ощутимо переживал, язык заплетался, но затем все преобразилось. Словно это не типичный ни чем не примечательный подъезд, каких тысячи, словно здесь не один-единственный слушатель... Джимми читает все резче и громче, дрожь в голосе пропадает, и ее место занимает уверенная злость. Ярик даже дышать начинает в такт! Во мраке неухоженного общего коридора в нем с каждым словом Джимми разрастается и разгорается ярко-оранжевый свет. Это не бабочки в животе, это целый яркий мир, валявшийся в коме где-то в самом углу сознания, а теперь распустившийся вширь и вдаль, захвативший все. Ярослав в одно мучительно длинное мгновение осознает, что пропал. Любовь?