Unthinkable.

Джимми смотрит на себя в зеркало. Когда он подписывал контракт, он был уверен, что справится, что поставит размашисто свои инициалы, и больше никогда, никогда не будет сомневаться. Не деньги светили впереди, но вот картинка того, как счастливый Тони сжимает диплом анестезиолога сменялась табличкой на двери кабинета "М-р, Ярослав Милославский, хирург". Это хорошая цель. Разве нет? Ради этого он брал единственное свое оружие - свои слова и вступал в бесконечное противоборство с реальностью. Сейчас глядя на себя в зеркало, Джимми не то, что страшно, он в панике! Первый концерт тура по Восточному побережью начнется через полчаса, а ему хочется сбежать. Он оборачивается и гипнотизирует дверь. И где же Ярик? Он должен войти прямо сейчас и успокоить, обнять так, как только он умеет... Но в гримерке пусто и тихо. Ярик в это время в отчаянии. Он бы рыдал в голос, если бы не понимал тщетность слез. Напротив него спиной стоит Тони. - Ты ему очень нужен сейчас, - Ярику даже из больницы уходить не было так больно и страшно, как сейчас, прося Тони не отворачиваться от брата. - Знаешь что? - медленно произносит в ответ Бейтс-младший, не оборачиваясь. Ярик не может смотреть, не может стоять, ему бы присесть и зажмуриться, но он выпрямляется еще сильнее и почти не моргает, чтобы ничего не пропустить из тех ужасных слов и обвинений, проклятий, который польются на него... - Я думаю, - между тем продолжает Тони. Ярик задерживает дыхание, сжимая кулаки. После подписания контракта было такое странное чувство. Они не знали грустить им или радоваться... Ярика мягко, но настойчиво вытеснили с работы, перекрыли все до чего могли добраться, и он остался не у дел, разбитый и уставший. Джимми подписал контракт, суливший, нет, гарантировавший успех. Единственное, что пришло на ум обоим одновременно: напиться вусмерть. И они пили и целовались, целовались и пили, пока в конце концов им не стало плевать вообще на все, словно их боль и радость смешались, и сами урегулировалась, найдя баланс. И в этой размытой счастливой радужной реальности двоих влюбленных внезапно возник Тони. Он их, скажем так, застукал с поличным. И теперь Ярик пытался не разреветься, не разораться, не заскулить, не умереть от ужаса, что разрушил все, что связывало двоих братьев. - Я думаю, что мы ему оба нужны, - Тони оборачивается и смотрит на бледного как полотно Ярика. - Только давай без подробностей вашей личной жизни. Я пока не готов вникать во все это, - Бейтс вскидывает руку, прося жестом Ярика молчать, и проходит мимо. - Ну так че? Едем или нет? - Да... Да, едем, - Милославский, наконец, выдыхает и спешно хватает проходки за кулисы, лежащие на столе. - My words are weapon, - и толпа неистовствует. Ярик оглядывает зал из-за кулис. Сколько людей! И все такие... разные, но их реальность замирает, время трескается и рассыпается, когда слова Джимми разлетаются по всему залу. Когда-то Джимми говорил Ярику, что в "Убежище" творят историю, там рождаются легенды рэпа Восточного побережья. Теперь он сам Тот самый. Ярик переводит взгляд на фигуру Джимми. Да, он Тот самый... Тони качает головой в ритм слов, прикусывает нижнюю губу, хмурится. - Спасибо. - Что? - не понимает Ярик, удивленно глядя на жутко серьезного Тони. - Мой брат... как бы это помягче сказать... был полным неудачником, сто из ста, что кончил бы очень плохо, а через пару лет и меня бы в бараний рог скрутило. Так что спасибо. Мы бы такое без тебя не провернули. Ярик протягивает руку и треплет волосы парня. Тот отодвигается. - Хэй! Не лапай меня, видел я, что ты трогал этими руками. Милославский вздрагивает. Но в следующую секунду Тони начинает смеятся, пихая его в бок, и Ярик с облегчением смеется в ответ. - Как ты его уговорил? - первое, что спрашивает Джимми, когда они наконец-то остаются наедине с Яриком. Казалось бы бесконечная автограф-сессия все-таки подошла к концу, как и общение с особо рьяными зрителями. Фанатами Джимми категорически отказывается их называть. - Какие к черту фанаты?! Я даже полноценный альбом не выпустил! - отнекивается он, хотя Ярик убежден, что это фанаты, иначе не назвать! К слову, ему не понравилось повышенное внимание к Бейтсу, повышенное внимание со стороны женского пола, если конкретнее. Свое недовольство он выказывает лежанием бревнышком на диване в гримерке, пока Джимми его активно тискает, пребывая все еще в бешено-адреналиновом состоянии после концерта. - Я не мог допустить, чтобы из-за меня вы поругались, а то и что похуже. - Почему из-за тебя? Это между прочим я тебя... - и Джимми озвучивает что-то такое на ушко Ярику, что тот сразу становится пунцовым и отворачивается. Бейтс посмеивается, продолжая целовать. - Давай, малыш, порадуй меня, - хрипло произносит Джимми, мистическим образом незаметно для Ярика уже практически полностью раздев его. - Ты офигел?! А если кто-то войдет? - Да никто не войдет! - А Тони где? - Уехал на вечеринку в честь первого выступления и полного зала, - Бейтс приподнимается и растегивает штаны. Ярик огромными глазами смотрит на него. Да он рехнулся! - Ты что прямо здесь собрался?! - А чем плох диван? - Джимми ложится сверху, вжимая Ярика в этот самый диван. Он опирается на локти и смотрит на раскрасневшегося Милославского, на то, как тот облизывает припухшие губы, затем Ярик очень забавно морщит носик и заправляет за ухо выбившуся прядку светлых волос. - Чего ты так смотришь? - Нравишься ты мне, вот и смотрю, - просто отвечает Джимми, наклоняясь для поцелуя. - Только аккуратно, - просит Ярик, отрываясь от губ Бейтса. - Что аккуратно? - Ну... ты же хочешь... ну... меня... это самое, - мямлит док, краснея еще больше. Джимми прижимается лбом к плечу Ярика и начинает смеятся. - Ты как дева непорочная, как ребенок маленький, ей-богу! - А что я должен говорить?! Засади мне?! - обижается Ярик и пыхтит. Он такой маленький, тонкий, что кажется схвати не так - переломиться. Но Джимми уже давно понял, что это обманчивое представление о Ярике. Он может заехать так, что неделю будешь ходить весь перекошенный, может выдержать гораздо больше и противостоять невзгодам гораздо дольше, чем даже сам Джимми! Ярик вспоминает как поцелуи и прикосновения переросли понемногу в ласки откровеннее, и вскоре он сам не понял, как Джимми начал активно практиковать петтинг и римминг, спустя еще немного времени Милославский постигал все аспекты минета... Малыми дозами, незаметно, все то, что было раньше недопустимым табу, становилось обычным способом проявления любви и доверия. А теперь он лежит голый с раздвинутыми ногами, между которыми удобно устроился Джимми, и понимает, что сейчас произойдет что-то очень интимное... Однажды Джимми спросил у Ярика о том, почему тот больше не говорит ему, что любит его. - Я глотаю твою сперму, какие еще доказательства тебе нужны? - был ответ. И Джимми принял этот ответ исчерпывающим. Принимая прикосновения, как никому другому бы не позволил, при этом имея силы сопротивляться, весомое доказательство любви и глубокой привязанности. Ярик цепляется то за плечи Джимми, то за подлокотник дивана, сдавленно дышит, сквозь зубы, пока голова Бейтса двигается между его бедер. Джимми иногда причмокивает и вылизывает с совершенно развратным звуком, лаская ртом уже болезненный стояк Ярика. Джимми приподнимается, чтобы прижать к губам Ярика пальцы, тот облизывает их и посасывает, прикрыв глаза. Закидывает одну ногу на спинку дивана, вторую опускает вниз, раздвигая ноги до боли в мышцах. Но Джимми подхватывает его ногу, отрывая от пола, и закидывает к себе на плечо, раздвигает ягодицы и вставляет палец, начиная массировать и готовить. Он что-то шепчет, но Ярик не понимает ни слова, ему просто в кайф слышать любимый голос. Просто в кайф... Он пытается царапать спину и плечи Джимми, но тот весь вспотел от возбуждения, и пальцы с короткими ногтями соскальзывают по гладкой коже. Больше двух пальцев Джимми никогда в него не вводил, сейчас их явно больше, Ярик хнычет от ощущений, издавая что-то среднее между блядским стоном и целомудренным вздохом. - Я тебя люблю, - говорит Джимми, заглядывая ему в глаза. И Ярик кивает. - Я тебя тоже. Конечно, размер Бейтса для него не новость, конечно, он прекрасно знал, каково это, когда такая махина дрожит у него во рту, норовит забраться в горло и огнем обжигает руку. Но чтобы так... Вот если бы Джимми предварительно не заверил его в своей любви, Ярик бы всего себя порвал, но умудрился сняться и оторвал бы хер любовника к дьяволу! Сейчас же приходится вспоминать все методики борьбы с болью, с которыми его сталкивала жизнь, и терпеть. Джимми кажется, он свихнется, если сейчас же не войдет полностью, вдавив, вплавив в свое тело Ярика, но нельзя. Остается только целоваться и кусаться, обвиняя и извиняясь. Боль не прошла, но стала терпимой, удовольствие перестало быть таким полосующим, уступив место нежности. Ярик двигается навстречу, тут же чувствуя, как его заполнило до отказа. Джимми пытается вспомнить имена всех президентов Штатов, но буквы рассыпаются и не желают вмешиваться в эту горячку ощущений. - Не дергайся, - хрипит он, стискивая Ярика. - Давай скорее, - Милославский не может допустить, чтобы все прекратилось, чтобы пережитая и переживаемая боль оказались впустую. Диван скрипнул раз, другой, а затем скрип и стоны смешались в единый шум. Последняя связная мысль Ярика была на счет того, а не мазохист ли он часом, если ему очень больно, но и очень приятно? Джимми вообще не думал, целиком погруженный в дело, которым бы занимался хоть сутки напролет. - Я сесть нормально не скоро еще смогу, - констатирует свои ощущения Ярик, выравнивая дыхание и обнимая Джимми за поясницу. - Ты не поверишь, но я тоже скорее всего буду ходить вразвалку, расставив ноги, - Бейтс целует его в шею. - А вообще хорошо, да? - Здорово, - соглашается Джимми. - Повторим? Стук в дверь повторить не дал. - Чертова вечеринка... - Тебя ждут. Надо пойти. - Может не надо? - Надо-надо... Вытаскивай и давай собираться, - Ярик мягко, но настойчиво отталкивает разомлевшего Джимми. - Еще успеем. Все успеем. - Обещаешь? - Бейтс самым нахальным образом ставит засос на шею Ярика. - Ты думаешь, я планирую много кому зад подставлять в этой жизни? - отвечает тот, щелкнув его по лбу. Впереди клубы, концертные площадки, города, дороги, диплом Тони, личный кабинет Милославского, частная практика, частный домик на берегу, возможно частный остров... Впереди целая жизнь.