Unthinkable.

Джимми сидит за столом и смотрит на то, как Ярик пьет чай из большой желтой кружки со смайликом, обнимая ее ладонями. Он задумчив и молчалив вот уже вторую неделю. Вторую неделю его мягко, но настойчиво отталкивают, уворачиваются от поцелуев и прикрываются делами, нагло игнорируя. Конечно, служебное разбирательство, последовавшее за смертью пациента во время операции, затем форменный нервный срыв Ярика, сомнения в собственной компетенции, страх за будущее как специалиста все это полностью поглотило Милославского. Но... Вот что за "но" Джимми придумать не мог. Он просто испытывает ужасную тоску, хотя вот у него-то как раз-таки все закрутилось как надо. Отчетливо пахло большим контрактом, после того как запись ушла на радио, и количество скачиваний его треков перевалило за внушительный показатель уже через день после размещения на интернет-ресурсах. Но... Ярик пьет чай и ему плевать на Джимми, сидящего рядом. Вот это и есть то самое "но"! Хочется встряхнуть, заставить на себя посмотреть, снова стать единственным и неповторимым, центровым объектом мира Ярика! А тот сидит и пьет чай. И ему плевать. У него голова другим забита. Часть Джимми все прекрасно понимает и не хочет доставать и так уставшего от всех нервов Ярика. Но перед Джимми чистый лист бумаги и ни строчки в голове. А все почему? Потому что Ярик на него не смотрит, не целует, не говорит какой он молодец и каких высот добьется. Смешно? И смешно, и страшно обнаружить насколько зависим стал от другого человека. Особенно если до последнего думал, что все обстоит наоборот, и это Ярик без него пропадет, захлебнется в собственной любви, а вот поди ж ты... как выходит на деле. Джимми трясет головой и, протянув руку, вытягивает из тонких пальцев Ярика кружку, ставит ее на стол и щелкает Милославского по носу. - Что? - тот хмурится, выныривая из своих мыслей. - Поговори со мной. - Мы каждый день говорим. Что ты хочешь услышать? - недоумевает Ярик. - Что-то случилось? - Бейтс, преодолев сопротивление, перетягивает Ярика к себе на колени. Док пожимает плечами. Джимми решает не задавать больше вопросов. Он предпочитает вообще сейчас молчать, то стискивая Ярика, что тот вдохнуть не может, то отпуская и начиная водить ладонями по его рукам. Когда Джимми забирается руками под футболку Милославского и начинает гладить его по груди, Ярик со вздохом капитулирует, откидываясь назад, прижимаясь спиной к Бейтсу. Джимми ластится как кот, прижимаясь щекой к щеке Ярика, вжимается лбом в его плечо, зарывается носом в его волосы. В какой-то момент Милославский заводит руки назад и принимается перебирать волосы Джимми, массировать кожу головы и смеется, услышав, как тот начинает урчать ему на ухо. Бейтс прижимается носом к шее Ярика, ведет губами вверх к уху, кусает за мочку и лижет нежную кожу за ушком, время от времени выдыхая ртом и чувствуя, как от этого вздрагивает всем телом Ярик. Поцелуй, начавшийся как краткие прикосновения губ к губам, перерос в полное бесстыдство, сопровождаемое влажными причмокиваниями и сбитым дыханием. - Не надо, - как-то неубедительно просит Ярик, когда обнаруживает, что руки Джимми давно опустились ниже пояса. Бейтс в ответ только активнее принимается вылизывать и целовать, даже не думая убирать руки. Ярик беспомощно стонет, чувствуя как ладони Джимми гладят его по внутренней стороне бедер и настойчиво раздвигают ему ноги. - Я обожаю, твою привычку ходить в пижамных штанах дома, - произносит Джимми таким голосом, что Ярик едва не теряет сознание. - Но без них ты мне нравишься больше... Милославский удивляется тому, как быстро собственное тело предает его, приподнимаясь, позволяя стянуть с себя эти самые пижамные штаны и бесстыдно раскрываясь пальцам, что обследовав все спереди, двигаются назад с одной вполне конкретной целью. - О чем ты сейчас думаешь? - вдруг спрашивает Джимми, подталкивая Ярика вперед, прочь со своих колен и вынуждая лечь животом на письменный стол. - Что? - Ярик тупит, словно у него спросили формулу индуктивности соленоида. - О чем ты сейчас думаешь? - Джимми между словами попеременно кусает Ярика за ягодицы. - Нет. - Что "нет"? - звонкий шлепок и шипение Ярика в ответ на краткую, но яркую боль. - Я ни о чем не думаю, - наконец выдает док, с перерывами после каждого слова. - Это плохо, - откуда-то сзади доносится голос Джимми, и в следующее мгновение глаза Ярика расширяются, а сам он вдыхает полной грудью, замирает, затаив дыхание, и со стоном прижимается лбом к столешнице, царапая ее ногтями. Бейтс никогда бы не подумал, что будет... что будет делать то, что он делает сейчас. Сколько раз с языка слетало "Kiss my ass!", а теперь этот самый язык был причиной невменяемого состояния Ярика. - Единственный о ком ты должен думать, - Джимми произносит это прямо на ушко тихим низким голосом, вибрацией проносящимся по позвоночнику Ярика, - это я. И вставляет палец. Ноги Милославского подкашиваются, словно ему оторвали коленные чашечки неожиданно и одним махом. Что самое постыдное, он дергается навстречу, мычит в поцелуи, стонет и царапает стол, пытаясь уцепиться. Джимми двигает рукой все быстрее, проворачивая пальцы, меняя угол проникновения, и все больше сомневается, а хватит ли выдержки трахнуть только пальцами? Он жаждет подмять под себя это тело, расшатать стол, сломать его к чертовой матери, и пусть соседи затыкают уши детям от криков и стонов Ярика... Болезненный поцелуй, от которого едва не сводит все мышцы шеи Ярика, вынужденного выворачиваться в немыслимые позы. Джимми отстраняется, отодвигаясь и стаскивая Ярика со стола, вновь усаживая к себе на колени, задирает футболку и начинает вылизывать и прикусывать возбужденно торчащие соски партнера. Милославский выгибается кошкой, так словно у него пружина вместо позвонков. Он цепляется за плечи Джимми, с каким-то удивительно пошлым удовольствием отмечая, что пальцы Бейтса вернулись внутрь него. Вскоре они обнаруживают, что всю одежду, которая на них, придется менять. Ярик ерзает, прижимаясь и потираясь всем телом о Джимми, который обнимает его и гладит по спине. - Поцелуй меня, - просит док, положив голову на плечо Бейтса и глядя на него, полуприкрыв веки. Джимми послушно притягивает его ближе и целует. - Я дописал доклад, но его не приняли. Они расписали кучу всевозможных очень веских казалось бы причин для отказа... но ведь все и так понятно. Я не виноват, но... должен понести наказание, - Ярик пожимает плечами, освободившись от запачканной футболки. - Кажется, у меня, наконец, все устаканилось. И знаешь что? Ярик вопросительно смотрит на задумчивого Джимми. - Мы уедем. Я найду для тебя такое место, где ты сможешь заниматься любимым делом и не думать об этих придурках. - Это было бы чудесно, - шепчет, закрывая глаза, Ярик, с удовольствием ощущая, как большие и теплые ладони Джимми гладят его по спине и бокам. Мне без тебя не пишется. Мне без тебя не дышится. Мне без тебя не живется. Бейтс думает о том, что, кажется, совсем пропал, но что странно, он не считает это слабостью. В чем-то, наверное, это даже сила, иметь что-то настолько вдохновляющее, преображающее все вокруг, отличающее тебя от других, дающее тебе стимул творить, бороться, стремиться выше и дальше. Ярик гладит его кончиками пальцев по ключицам и шее, Джимми зарывается носом в светлые волосы дока, обнимая крепче.