Правда или действие

Рита смотрела на Бейбарсова так, словно он только что предложил ей умереть; складывалось такое впечатление, что девушка окончательно потеряла всякое подобие сознания, услышав что-то подобное, и могла только губы кусать, не осознавая, чем закончится для неё подобное желание. — Совсем сдурел? — наконец-то выдохнула она. — Ты как мог такое загадать? Как мне теперь выполнять задание, Бейбарсов? — Это не мои проблемы, Шито-Крыто, — Глеб покрепче притянул к себе Таню, что уже порывалась вывернуться из его рук. — Между прочим, ты сама согласилась на действие, а я не собираюсь просто так всех отпустить и позволить вам оставить тут меня, или, скажем, Лену. Бейбарсов не собирался сейчас распространяться особо на определённые темы, может быть, он просто избрал тактику молчания и мирно смотрел на Риту, будто бы та могла что-то сделать. Она же бросила на Шурасика гневный взгляд, вот только юный учёный, казалось, совершенно не собирался никому помогать. У него были свои резоны; может быть, парень желал, чтобы все они погибли, да и вообще… Какая разница, что у него в голове? Теперь уже Шито-Крыто окончательно поняла, в чём проблема того, что происходило вокруг, и только попыталась прикоснуться к рулетке — словно ощутив её присутствие и прочитав мысли, дух ударил девушку током, но не показался на глаза общества. Ритка отшатнулась — разряд был совсем слабым, пусть и ощутимым, но если внезапно будет что-то серьёзное, то что ей делать в этом случае? — Я не смогла бы это сделать, даже если захотела. Я так понимаю тебе, Бейбарсов, замечательно известно про мои способности, раз уж ты это загадал. Или же тебе просто наскучила эта рулетка, неважно. Но, как бы то ни было, какие бы способности у меня не проглядывали, я являюсь лишь тёмным магом. Достаточно сильным - да, но только магом. Для того чтобы вызвать этого духа, мне бы понадобилось два дня приготовлений, а также несколько зелий и моих амулетов. Ничего из этого у меня нет, так что это просто невозможно. Миссия невыполнима, некромаг, — бросила Рита, равнодушно поведя плечом. — Видимо так и придётся нас тут сидеть, пока духу не надоест этот цирк. Рулетка задумчиво крутанулась, вызывая восторженное восклицание Шурасика. Он, бормоча себе под нос, принялся писать с усиленной скоростью, время от времени поглядывая на рулетку. Та же наконец определилась и теперь указывала на Свеколт. Поймав на себе вопросительный взгляд некромагини и ещё нескольких игроков, создатель рулетки поспешил объяснить. — Даже в этот артефакт были заложены некоторые принципы, которые не позволят игре остановится. Маргарита не отказывалась от действия, она аргументированно пояснила всю ситуацию, поэтому рулетка не смогла ничего сделать. Если бы она просто отказалась — то у неё появился бы просто гигантский шанс оказаться испепелённой. Но она поступила по другому, и теперь рулетка, кстати улавливающая некоторые особенности магии и характера игроков, обратилась к человеку, который имеет большую возможность выполнить действие, — не смотря некоторое волнение Шурасика, по тому, как он говорил о своём изобретении, было видно что парень гордится им. — Но так как действие было навязанным, то возможно что она разрешит исполнившему чужое действие выйти из игры. Я не уверен в этом полностью, но немалый шанс имеется. Бейбарсов бросил на Шурасика издевательский взгляд; у некромагов были свои секреты, только они не всегда открывали все секреты, которые только можно было перечислить. Дух — это могущественное существо, конечно же, но если рулетка работает в одну сторону, соглашается на аргументируемый отказ, то тогда они будут свободны, если аргументированно откажется уже сама рулетка. Конечно, Шурасик уверен, что это невозможно; Шурасик не знает, что такое внутренняя связь некромагов, а самое главное, понятия не имеет об основном принципе волшебства. Основном принципе не просто тёмной — чёрной магии, которую невозможно повернуть, отменить, перекрутить, а самое главное, никакой дух не сможет сразиться с ним. — Это просто рулетка, — с уверенностью повторила Ленка. — И просто дух. Но дух должен понимать, что он не имеет права играть с двумя идентичными игроками. Глеб? Бейбарсов прикрыл глаза и едва заметно усмехнулся; казалось, издевательство так и собиралось отразиться в его чёрных зрачках, когда он наконец-то вновь посмотрел на присутствующих; может быть, это казалось слишком жестоким, но рулетка закрутилась вновь, реагируя на некромага. Его глаза стали окончательно черны — как и у Елены, они ничего не отражали и внушали самый настоящий ужас. Шурасик казался самодовольным; он был уверен в том, что всё предусмотрел, но невозможно предусмотреть магический диссонанс. Рулетка задрожала. Отпустить кого-то? Замечательно. Шурасик ждал того момента, когда останется кто-то один, а дух заберёт жертву, но есть отвратительная способность, которой нельзя просто так пренебречь. То, с чем невозможно справиться. То, с чем нельзя воевать. А ещё Татьяна Гроттер должна была радоваться тому, что когда-то Чума попыталась её победить и оставила частичку, пусть почти незаметную, себя самой. Дух метался. Ему, казалось, было всё равно; некромагия же, происходя от извечного источника, одного, общего для всех, металась между двумя некромагами и, казалось, светлой волшебницей; Гроттер и вовсе на мгновение оказалась вне этого мира. Магия работает тройками, и сегодня у неё нет никакого выбора. Шурасик спохватился слишком поздно. Магия духа не могла разделиться на три части, не могла разорвать нерушимую связь между двумя некромагами, к тому же, существо боялось трогать тех, в чьих жилах на одно мгновение потекла кровь Чумы — а дух не был таким уж гением, чтобы принять это за всего лишь банальную фикцию. Рулетка завертелась, словно бешеная, а после что-то полыхнуло — и можно было услышать лишь пронзительный крик Гроттер, отлетевшей практически к стене. Некромаги не издали ни звука, когда их выбросило за тонкую, почти невидимую грань, а после магия вновь начала искать свою жертву. Наверное, равноценной заменой стала бы Гроттер — но Чума всё ещё не угомонилась в ней в должной степени, мир на мгновение приоткрыл свои врата, после — захлопнул их с невероятной громкостью, и всё закончилось. Шурасик сидел в кругу. — Поздравляю, — Бейбарсов выпрямился, а после подошёл к Гроттер, протягивая ей руку и предлагая свою помощь. — А теперь, гений, придумывай, как выбираться. Лично я с удовольствием и вовсе уйду. Боюсь, твоя рулетка с радостью теперь нас отпустит. Он учёл всё, что касалось магии. Но дух — не совсем живое, но всё же существо с чувствами. Дух может бояться. Дух просто напугать. Шурасик сжал ладони, словно пытаясь придумать, что делать дальше; его взгляд не казался слишком напряжённым, но и следа расслабленности тоже не было — оно и логично, о чём тут можно говорить, когда сердце так опасливо сжимается в самый отвратительный момент, когда понятия не имеешь, что делать со сложившейся ситуацией. Увы, но он и сам не мог придумать, как бороться. Шурасик попытался воззвать к магии, но сталкивался со сплошной стеной — дух будто бы разгадал хитрость, а испуганные взгляды оставшихся там, за рулеткой, свидетельствовали только о том, что, может быть, не следовало им так просто продолжать играть. Не следовало соглашаться. Не следовало сюда приходить. От магии всё ещё не сотрясалось, но мир словно переступил через незримую грань — лишь слегка побледневший Шурасик бросил взгляд на Елену — и решил, что ему стоит рискнуть. Или всё же нет? …Чёртова рулетка в очередной раз содрогнулась.