One day

15 июля, 1988 год. Непроглядная тьма над городом постепенно рассеивается, превращаясь в сизую дымку. Аккуратные домики стоят так плотно друг к другу, что кажутся одной сплошной стеной. Был конец учебного года, и счастливые выпускники, гуляющие всю ночь, заполнили город веселым гомоном и радостным смехом. Наконец полностью рассвело; группа школьников медленно расходилась по домам, громко прощаясь с остальными. - Всем обниматься! - чуть пьяно смеясь, Кюхён стал тискать друзей. Впрочем, никто не возражал: уже завтра они станут взрослыми, разъедутся кто куда, им не дадут снова побыть детьми. - Кю! - Сонмин подбежал к однокласснику и впился в его губы. - О, о, о! - Донхэ с бутылкой вина в руках попытался разнять друзей, за что его беспардонно отпихнули. - Минни! Мин, пошли, пора домой! - Хёк, тощий паренёк в очках, с осветленными волосами и бледной кожей. Донхэ подбросил шапочку и пнул наподобие футбольного мяча. Твердый квадрат угодил прямо в бедро Тыковке, отчего тот вскрикнул, разорвав поцелуй. Но Кю тут же притянул его обратно, и Хэ понял, что тут он бессилен. Отвернувшись, он окинул взглядом смущенного парня, стоящего рядом. - Кажется, мы даже незнакомы? - чуть заплетающимся от алкоголя языком пробормотал Фиши. - Вообще-то знакомы, виделись, - с умным видом произнес абсолютно трезвый Хёк. - А, неужели? - хмель мешает ему удивиться этому в полной мере. - Ты завалился на мой День рождения, обозвал меня Чонсу и вылил красное вино на мою рубашку, - безапелляционно заявляет Хекджэ. - Ну ты... меня извини... - Ничего страшного, ты был просто душка, - Хёкки откровенно издевается над парнем, сопровождая сие действо ангельской улыбкой. - Что, правда? - Нет. Нет, неправда, - и снова улыбка, выбивающая почву из-под ног. - Слушай, ну раз ты не Чонсу... - Хёкджэ. - Хёкджэ... - Ли Хёкджэ. - Ли Хёкджэ... - бездумно повторяет Хэ. Хёк смеется, надевает шапочку и поправляет очки. - Слушай, давай я тебя провожу, - гениально, Донхэ. Хекджэ снова смущенно хихикает и из-под опущенных ресниц смотрит на самого привлекательного парня в школе. *** - Мы пришли, тсс, - Обезьянка прикладывает палец к губам и оборачивается к гостю. - Дебаты - это, конечно, хорошо, - Хёк продолжает свое рассуждение. – Говорить-то все умеют, но... Донхэ, не думая, затыкает болтливый рот поцелуем, толкая того назад. От неожиданности Хёк врезается в тумбочку в прихожей спиной и стонет, то ли от боли, то ли от удовольствия. - Но надо еще и действовать... - успевает вставить Хёк в то время, как его целуют в шею. - О, господи... Парни довольно быстро доходят до спальни. - Ну а кем ты будешь, скажем, в сорок? - спрашивает Хёк, снимая рубашку, в то время как Хэ уже стягивает джинсы. - В сорок? В сорок я буду знаменитым... Хёкджэ закатывает глаза: "Ты неисправим". - Неприлично богатым... - Ужасно! Хэ падает на кровать. - Какой ты все-таки сноб! – Хёкки аккуратно вешает рубашку в шкаф и направляется в другую комнату. - Эй, ты куда? - Оу, мне надо почистить зубы, вино, сигареты, знаешь… - А мне всё равно… - А мне нет,- блондин подходит к граммофону и устанавливает иглу на диск, – вот, послушай, одну минуту… Донхэ чуть хмурит брови и улыбается. - Без меня не начинай, пожалуйста! - Хёк, нервно посмеиваясь, закрывает за собой дверь в ванную. Хэ неприятно ухмыльнулся и стал по-хозяйски осматривать комнату: отделанная в сине–голубых цветах, со скромной деревянной мебелью. Это жилище сильно отличалось от особняка его родителей. Хёк прислонился к белой двери ванной. Он сильно нервничал. - Так, соберись. Соберись. Не смей облажаться, - пару раз глубоко вздохнув, он взял в руки зубную щетку. Когда Хекджэ, улыбаясь, заходит в комнату, почти протрезвевший Донхэ уже застегивает ширинку на штанах. - Оу, ты уходишь... - А... ну... это... Я подумал, что... - Ясно, - непривычно холодно перебивает Хёкки, - ну ты иди, конечно. - Я просто подумал, ты захочешь поспать, и... - Хэ уже не знает, как отговориться. - Да нет, нет, давай, - голос блондина становится высоким от нервов, - давай, убегай. - Я не собирался убегать, честное слово, не собирался,- Хэ снова стягивает штаны. - Я конечно понимаю, что ты отдыхаешь, и... - Всё, всё, всё. Я остаюсь. Остаюсь, - Фиши откидывает одеяло и забирается в постель, приглашающе хлопая рядом с собой. Анчоус садится на краешек односпальной кровати, смущенно улыбаясь и ужасно нервничая. - Извини, у меня плохо с этим... Стоит впустить кого-нибудь в постель и... что не смех - то слезы, так вот. Рыбка смотрит на парня заинтересованно, хотя, возможно, это от алкоголя. - Я бы предпочел что-то... - Слушай, всё нормально, - Донхэ кладет свою руку на плечо парня, спускаясь вниз и кончиками пальцев нежно проводя по светлой коже, - всё нормально, мы можем быть просто друзьями, - всё так же лаская плечо успокаивает того. Словно что-то для себя осмыслив, Хёк поджимает губы и кивает, улыбаясь. - Хорошо. Друзья, - натянув на себя футболку, в которой спит, Анчови забирается к Хэ под одеяло. - А ты знаешь, что сегодня день Святого Свитина? - Хэ обнимает Хёкджэ, прижимая к своей груди и лениво перебирая белесые локоны, а тот упирается свои лбом в щеку шатена. - Что это? - Сегодня! Святой Свитин, 15 июля. - Откуда ты знаешь? - Ну... - зевает, - его же в Винчестерском соборе похоронили, вот, я там в школу ходил. - Фу ты ну ты, - Хёк обыкновенно шутит с серьезнейшим лицом. - Фу ты ну ты... - смеясь повторяет Хэ, - даже стишок такой есть: как на Свитина дожди... что-то... что-то там... не жди! - Волшебные стихи! - наигранно восхищается Хёк, оба хохочут. - Заткнись... - Давай-ка поспим, - Хёкки отворачивается от Хэ, а тот крепко обнимает его со спины. - Слушай, Хэ. - М? - горячее дыхание обжигает шею. - Если дождя не будет... - мешкается, решаясь, - проведём день вместе? Ты и я, - улыбается, слыша сонное "угум" в ответ.