История Бо

Не буду рассказывать, как прошел мой переезд в Мюнхен, какими тяжелыми были первые три года. Но я смог построить свою жизнь практически с нуля. Я смог доказать свою квалификацию, сдал экзамен по языку и профессии и устроился хирургом в небольшую больницу в пригороде Мюнхена. А Клауса мне явно послало провидение. Мы встретились примерно через неделю после моего приезда, и он очень помог мне в адаптации. Клаус оказался высоким поджарым пятидесятилетним блондином с резко вылепленными чертами лица. Официально у него было много интересов – виноградники в долине Рейна, сеть отелей, маленькая издательская компания, неофициально он занимался более серьезными вещами… впрочем, я сам узнал об этом далеко не сразу. Пожалуй, Клауса я мог бы назвать своим духовным отцом, он сделал для меня гораздо больше, чем родной. Мы были с ним очень похожи, несмотря на разницу менталитетов. И ко мне он относился как к сыну. Нет, ни о каких интимных отношениях речи даже не было. Мы были оба стопроцентных верха, и у Клауса уже около восьми лет был постоянный партнер. Приятный юноша чуть постарше меня, выходец из Турции, он обладал потрясающе красивыми черными глазами. Отношения Клауса с Мехметом меня многому научили. Им удалось найти удивительный баланс в своих отношениях, хоть иногда Мехмет не мог самостоятельно встать с кровати после развлечений со своим любовником, он всегда с нежностью смотрел на Клауса. Сперва мне было не до новых отношений, но после того как я нашел квартиру и стал работать по специальности, я стал искать ту, которая заняла бы место Елены. Мальчиков я не рассматривал, мужской секс хорош как разнообразие, но постоянно – нет. Женские мягкие формы возбуждали меня намного больше даже самого красивого мужского тела. Снова, как и в юности, потянулась вереница кратковременных партнерш. Дольше всех у меня продержалась филиппинка. Это был подарок Клауса. Да, он просто подарил мне ее, видя, как я никак не могу найти то, что мне нужно. Вы, наверное, решили, что догадались о его неофициальном занятии? Нет, продажей людей он не занимался. Он занимался деньгами, большими деньгами, заработанными не всегда честно и их легализацией. А вот среди его клиентов были разные люди, которые оказывали ему ответные услуги – например, подогнать покорную рабыню для неуемного русского друга. Саури была маленькая, молчаливая – язык она почти не знала, и очень выносливая. Она меня, наверное, уважала и точно боялась, но не любила ни секунды, ни разу в ее глазах не мелькнула та искра, что я так жестоко погасил в глазах Елены. Абсолютная власть хороша, но тоже может надоесть. Я чувствовал, что имею не личность, а покорную жертвенную корову. Через год я вернул ее Клаусу, не знаю, что было с ней потом. Меня это не волновало. Когда уезжал из Питера, я был уверен, что больше никогда не увижу Елену и никогда не вернусь в Россию. Но Der Mensch denkt, Gott lenkt - человек предполагает, Бог располагает. Чем больше я общался с Клаусом, тем больше я узнавал про его бизнес. И движение денег по миру заинтересовало меня даже больше движения крови по человеческому организму. Я быстро всему учусь, и вскоре я стал кое-что делать для Клауса. Тем более, что в России стали крутиться очень большие деньги, и человек, знающий русский язык и особенности русского характера, Клаусу был нужен. А мне он мог доверять. Совместные сессии и совместно пущенная кровь сближают. Чертовски сближают. Через несколько лет немецкой жизни Борис Мельников - хирург, исчез, а появился Борис-Боб Мюллер – финансовый консультант. Я жил уже не в съемной квартирке, а в собственном доме. И мог позволить себе покупать самых красивых девок, согласных на все. Но с ними происходило то же, что и с Саури, очень быстро они мне надоедали. Забавно, но с русскими проститутками мне было интересней, все-таки они были мне намного ближе и понятнее. И кричали по-русски от боли. Русский язык – такой выразительный. В последние два года я часто ездил в Россию, в основном в Москву, там сосредоточено 90% крупных состояний России. И, поверьте, очень многие хотят перевести хотя бы часть этих денег легально за границу. Каждый раз, сидя в самолете, летящем в Россию, я вспоминал Елену. Это становилось похожим на навязчивую идею. Ну не на любовь же, любить я не способен. Когда в августе Клаус сказал, что есть дело с одним частным банком в Питере, мое сердце пропустило удар. Мне это не понравилось. Я не собирался становиться сентиментальным. Какого хуя? У меня просто давно никого не было. Я попросил одолжить мне на пару часов Мехмета, Клаус удивился, но согласился. Мехмет был явно не в восторге, он успел узнать, что от меня можно ждать, но его никто не спрашивал. Почему-то мне хотелось сегодня крови, много крови. Наверное, сказывалась тоска по хирургии. Кстати, никогда ни одному своему пациенту я не делал больно намеренно. Никогда я не делал ненужных разрезов или чего-то подобного. Моя работа и мои сексуальные привычки никогда не смешивались. Мехмета я приковал к Андреевскому кресту и заткнул ему рот кляпом, мне не хотелось слышать его ругань по-турецки, со мной он иногда позволял себе ругаться, с Клаусом, конечно, нет. Мне не нужны были его крики, мне нужна была только его кровь. И знаете, что я вырезал скальпелем на его груди в результате? Абсолютно не задумываясь, когда чертил острием по смуглой груди? Букву «Е». Блять, это паранойя какая-то. Но мне полегчало. Я аккуратно зашил порезы, и через пару недель следов не должно было остаться, разве что еле видные полоски, на фоне остальных его шрамов, они будут совсем незаметны. Я позвал Клауса, он только покачал головой, когда увидел мои руки по локоть в крови, и Мехмета, потерявшего сознание в цепях. - Тебе нужно что-то сделать, Боб, ты слишком напряжен в последнее время, - он понимал меня. - Да, я даже знаю, что я сделаю. Я найду свою первую нижнюю, когда буду в Питере. - Ту, что была такой прекрасной моделью для твоих фильмов? – Клаус нежно освобождал Мехмета из оков. – В них была настоящая страсть, только поэтому я тогда платил за твои диски. - Ну и чтобы поддержать талантливого бедного мальчика, - он рассмеялся, приводя своего любовника в чувство парой пощечин. Я кивнул, я это понял давно. - Найди ее, если она может дать тебе то, что дает мне Мехмет, - тот обнимал Клауса с глазами, полными слез, но и выражающими любовь. На меня так давно никто не смотрел. Никто не принадлежал мне душой, только телом. А тела мне оказалось мало. Я снова кивнул, говорить не хотелось. Да, я найду ее. И постараюсь вернуть.