История Бо

Когда Елена выходит из душа в одном полотенце, я жду ее не в спальне, а в коридоре – у соседней, пока еще закрытой, двери. Елена знает, что там, но внутрь она еще ни разу не заходила. Она моментально понимает, зачем я подпираю плечом дверной косяк в коридоре, но страха в глазах нет, когда она подходит ближе. - Ты мне доверяешь? – провожу рукой по ее влажным ключицам. - Да, - кивает. Открываю дверь: - Посмотри и скажи мне это еще раз, хорошо? Только сперва выбери стоп-слово, - я привык сдерживать обещания. - Лас-Вегас. С чего бы? Приют азарта и порока? Но я запоминаю. Елена проходит одна в игровую комнату, я стою в проеме двери. Заходит, осматривается, трогает рукой металлическую решетку, закрепленную на ближней к двери стене. Пальцем проверяет острие крюка и вешает на него полотенце, становясь полностью обнаженной. Что она творит? Не понимает, что еще немного, и я буду просто не в состоянии сдерживаться? Я молчу, стоя на пороге. Не хочу давить на нее, если ее напугает содержимое, поэтому заходить не рискую – слишком часто я представлял Елену в этой комнате. А сейчас она стоит голая на фоне хромированных цепей, это дьявольское искушение для моего самоконтроля. Опять я недооценил свою девочку, она не только не боится, а решает со мной поиграть по своим правилам. Садится на корточки перед камином: - Как он работает? - Там вентиль, надо повернуть и поджечь, - не отрываю взгляд от ее попки. На секунду встает, чтоб взять спички с полки и зажигает газ, наклоняясь так, что плечи оказываются на уровне ягодиц. - Малыш, я не железный, не дразни меня, пожалуйста, - не знаю, как мне все еще удается удерживать себя на месте, когда мой член просто-таки рвется в бой. - А я очень хочу тебя подразнить,- смотрит на меня, вновь выпрямившись, опускает глаза на мой пах. Уверен, что мягкая ткань домашних штанов прекрасно позволяет ей видеть мое возбуждение. Елена обхватывает пальцами толстую свечу на каминной полке и начинает двигать по ней ладонью вверх вниз: - Ты ведь потерпишь немного? - Потерплю, - загоняю ногти в ладонь до боли. Елена, покачивая бедрами, подходит к нише, где стоит флоатинг-капсула для депривации*, приоткрывает крышку и заглядывает внутрь. -Ух ты! Чертоги разума Бо? – еще шутит! Делает несколько шагов, хватается рукой за пилон и вскидывает ногу выше головы, цепляется коленкой и делает оборот вокруг шеста: - У тебя здесь столько всего, и очень красиво, красивее, чем в подвале, ты сам все придумал? Молча киваю, зубы стиснуты до предела. Когда она этому научилась? Что еще она выкинет? На сколько секунд у меня еще хватит выдержки? Подходит к кобыле, проводит по краю ладонью. Нажимает ладонью сильнее. Понимает, что край намного менее острый, чем тот, на котором она провела такие долгие для нее часы в подвале. Да, здесь ей будет полегче. И улыбается мне, не отнимая руку от полированного дерева: - Ты ведь сделаешь все для того, чтобы я выдержала твою любовь? Как же она меня чувствует, словно настроенный на меня радар. Снова киваю, говорить все еще сложно. Но она ведь и так понимает, зачем лишние слова? Возвращается ко мне, застывшему в дверях: - Я выдержу. Обещаю. Я повторяю эхом: - Ты выдержишь. Обещаю. Елена переплетает свои пальцы с моими, и тянет меня внутрь. Мы долго не спали той ночью. И лежа уже в кровати, после игр, после одуряющего секса, проводя нежно рукой по свежим следам на ее попке, думаю, Елене придется спать на животе пару ночей, я спрашиваю: - Ты говорила с кем-нибудь из них в аэропорту? Не хотел возвращаться к ее прошлой жизни, но видимо это как заноза, пока не вытащишь – про нее не забудешь. Она вздрагивает и отвечает, убрав голову с моего плеча, чтобы заглянуть в глаза: - Да. С Максом. Видит, что я хочу знать подробней, и понимает, что не буду настаивать на продолжении. Она – единственная, кто понимает по моим глазам всё. Вздыхает: - Я должна была с ним поговорить, понимаешь? Я не хотела, чтобы он переживал, думая, что мне нужна помощь. Чертит пальчиком по моей груди, я киваю. Десять лет назад я выбросил ее из своей жизни, как пустую пачку из-под сигарет, не задумываясь о ее чувствах и не сожалея. Мне понадобилось очень много времени, чтобы понять, какую ошибку я совершил. Елена умнее меня, думаю я, слушая ее рассказ. Елена дождалась, когда Макс будет вне поля зрения Сергея, и увлекла мальчишку за самый дальний столик в кафе, так, чтобы они были закрыты от всего зала рекламным щитом. Он не мог поверить, что она согласилась сама лететь со мной, но она его убедила, показав ему паспорт с отметкой о браке, предусмотрительно закрыв пальцем мое имя. Макс помнил ее отношение к замужеству, его это убедило. А то, что замуж она вышла, не покидая подвала, и сама узнала об этом час назад, она не стала объяснять. Елена хотела снять с него ошейник, но он не дал, сказал, что еще подождет – вдруг она передумает. До чего наглый щенок все-таки! Моя умная девочка прекрасно понимала, что как только она отойдет от столика, Макс помчится рассказывать все Сергею. А Сергею ее штамп в паспорте, что плевок на асфальте, поэтому и провернула переодевание, чтобы красное пальто перестало быть маяком. И ей удалось незаметно проскочить стойку регистрации. Так, с Максом разобрались. Но у меня есть еще вопросы: - Тебе хотелось убить Сергея после того, как он тебя изнасиловал? - Откуда… Дергаю головой, мол, это сейчас неважно. - Да, очень. - Сильнее, чем меня? – отведет взгляд или нет. Не отводит: - Да. - Почему? - сам себе не признавался, насколько важен мне ее ответ, пока не спросил. Казалось бы, и я, и он, оба причинили ей боль, но для меня между нами огромная разница, мне важно знать, что и для Елены тоже. Подставляю ей под подбородок руку, чтобы ей было удобнее держать голову. - С тобой было все понятно, - кривая усмешка ползет вверх, - то есть, я не знала, что ты будешь делать, но знала, что будет больно и понимала, почему. А он… Я ведь ничего ему не сделала, просто пошутила неудачно. Видит, как меняется у меня лицо, когда я думаю о Сергее, и требовательно тянет меня за прядь волос: - Ты же не будешь его искать больше? Нет? Пообещай мне. Я не даю обещаний, которые не собираюсь выполнять, поэтому не отвечаю, а спрашиваю сам: - С ним ты неудачно пошутила... А что же ты сделала мне? - Я тебя любила, - теперь улыбка ровная, - ты не можешь принимать и отвечать на любовь по-другому. Задумчиво обвожу пальцем ее губы – она права. Елена вдруг кусает меня за палец. Ай, больно! - Я тебя снова накажу! - Неа, не накажешь! – она уже смеется и, переворачиваясь, увлекает меня за собой. Ей же пока рано на спину, думаю я, но почти сразу все мысли вылетают из головы, я вижу только ее глаза, в которых снова есть так необходимый мне свет. Как же мне повезло. Слышу, как по стеклу бьют капли – дождь. Отвожу от нее взгляд и смотрю на стекающую по окну воду, размывающую желтизну уличных фонарей. Это же так легко сказать то, что есть. «Дождь идет» – простая констатация факта. Почему мне сложно сказать ей про такой же явный факт? Возвращаюсь к ней взглядом: - Я… Она закрывает мне рот рукой: - Я знаю.