Глеб Бейбарсов в мире лопухоидов. Книга 3

Молоденькая продавец-консультант обувного магазина, обязанная обслуживать клиентов отдела женской обуви, с облегчением вздохнула: наконец-то парочка, перемерив несколько десятков пар босоножек, пошла с товаром к кассе. Конечно, мерила блондинка, а её спутник – спортивного телосложения брюнет с печальными коровьими глазами светло-карего цвета – ждал, когда его девушка сделает выбор. Поначалу ждал терпеливо, хотя было понятно, что его сюда затащили почти силком. Продавщица была согласна с философией этой белокурой фифы, что мужчина, должен платить за удовольствие от общения со своей девушкой цветами, сапогами, кольцами и шубами. Но эта покупательница столь нагло требовала себе босоножки, причём критерием отбора обуви была их большая стоимость, что работница магазина искренне пожалела парня и позавидовала, что ей самой такого добряка пока встретить не довелось. Пока парочка продвигалась к кассе, голубые глаза девушки хищно бегали по стендам, выискивая, что ещё можно поносить за чужой счёт. Положив коробку с босоножками и подождав, пока спутник достанет бумажник, белокурая покупательница рванула в сторону стенда с домашней обувью, и, не успел молодой человек понять, куда же его девушка делась, вновь появилась у кассы с парой домашних туфель в восточном стиле. Она положила их на коробку с босоножками и мило улыбнулась кассиру: - И это тоже пробейте. Увидев, как накаченная шея парня начала багроветь, консультант злорадно про себя подумала: «Не тому ты, милочка, улыбнулась. Надо было парню своему сначала лыбиться». - Что это? - спросил брюнет. - Тапочки. Купи мне тапки, - потребовала блондинка, уверенная в своей власти над кавалером. - Лиза, я тебе босоножки купил, - напомнил парень. - А теперь ещё тапки. - Хватит с тебя босоножек. - Да купи тапки! Что ты, в самом деле?! - Ты выбрала себе туфли. - Да что я в босоножках по дому буду ходить? Ку-упи мне тапки! - У тебя есть тапки. - Они старые уже. Купи мне эти! - Нет. - Ну, ты посмотри какие они миленькие… - захлопала ресницами блондинка. - Смотри какая розеточка из меха! Ути… Ку-упи-и! - Не куплю! - Нет!? – не поверила своим ушам Лиза. – Ты что!? Они мне нужны. Ну, купи-и... - Туфли или тапки, - поставил ультиматум молодой человек. Консультант, рискуя получить нагоняй за то, что оставила отдел, стараясь придать своему лицу незаинтересованное выражение, начала прохаживаться рядом с кассой, жадно ловя разговор молодых людей и с интересом ожидая развязки. То, что молодой человек с жалостью начал смотреть на деньги в открытом портмоне, позволило ей предположить, что блондинка проиграет. И проиграет по-крупному. - Они всего девятьсот пятьдесят рублей стоят, - привела аргумент Лиза Патракова, в девичестве Зализина. – Ну, Валера, ну, не жа-адничай! - Это мои девятьсот пятьдесят рублей. - Ну-у… Валерий отсчитал сумму, необходимую для оплаты босоножек, бросил купюры на прилавок и, не дожидаясь чека, подхватил бордовую коробку подмышку и поспешил к выходу, желая поскорее убраться из этого магазина и не в силах более терпеть печальный и насмешливый взгляд молчаливой девушки консультанта, что помогала Лизе подбирать обувь и которая сейчас как бы ненароком оказалась около кассы, привлечённая громкими требованиями его подруги. - Ну, что, тебе жалко? - семенила за Валерой Патракова, оглядываясь на оставшиеся на прилавке тапочки. - Да! – вспылил парень, когда они оказались на улице. – Мне уже надоели твои капризы и требования. Ведёшь себя, как королева! Лиза, честное слово, ты на королеву не тянешь. И не стоишь тех денег, что я на тебя уже потратил. На, держи, - он всунул в руки Лизы коробку с обувью, - это мой прощальный подарок. Отдав покупку, Валера быстрыми шагами дошёл до автомобиля, надеясь, что уедет быстрее, чем Лизка придёт в себя и начнёт жалостливо рыдать – он никогда не мог вынести женский плач и всегда после этих слёз сдавался, чем Лиза, сама того не осознавая, многократно пользовалась. - Хорошо, - прошипела Лизон, с силой впиваясь ногтями в блестящую картонку, и глядя вслед уезжающему экс-бойфренду, - ты сам напросился… Дрожа от ярости и осознания того, что ей некоторое время, до появления в жизни нового любимого, придётся жить на свою маленькую зарплату, стала ловить машину, чтобы поскорее добраться до нужного ей человека. Через пару часов Лизон оказалась на лестничной площадке перед дверью коммуналки. Нажав на один из шести звонков, стала ждать. Через промежуток времени, показавшейся ей вечностью, дверь открылась, и старуха, стоявшая на пороге, почти вскрикнула: - Опять ты?! Ну, - чуть помялась она и отошла с прохода, - проходи. Вытирая руки о засаленный передник, хозяйка повела через тёмный пропахший кошачьей мочой и прогоркшим маслом коридор Лизу в свою комнатушку. - Вот, - Патракова поставила на старый с потрескавшейся полировкой стол плотно набитый продуктами полиэтиленовый пакет с нарисованной скалящейся мулаткой, из которого торчала палка сырокопчёной колбасы и перья зелёного лука – плату за услуги ведьмы, которыми пользовалась не раз и не два. - Ну, что, горемычная моя, опять невстаниху кому-то делать надо? - Нет. Я его хочу смерти... Страшной! В муках! - в глазах девушки пылала огонь Джихада . - Я таким не занимаюсь! – сразу пресекла все дальнейшие разговоры по этой теме старуха. - Прошу, помоги! - Ты что, глухая?! Я таким не занимаюсь! – хозяйка комнаты попыталась вытолкнуть гостью, но та упала на колени и вцепилась в её засаленный подол. - Пожалуйста, помоги! - Я не могу! – попыталась отцепить от себя тонкие пальцы девушки ведьма. «Вот ведь какая у меня клиентка! Что же ей не живётся-то одной!.. – подумала ведьма второго уровня. – И как она меня вообще нашла? Ну, как ей объяснить, что такое Магщество и что оно сделает за убийство с использованием магии». - Тогда скажи, кто поможет! – не сдавалась Елизавета. - Скажу, - после раздумья ответила старуха. – Тебе поможет баба Маша. Два худосочных вороватого вида пятидесятилетних мужчин сидели у продуктового магазина и с тоской глядели в совсем недавно опустевшую бутылку водки. Тоска их угнеталась не столько выпитой палёной отравой, сколько знанием того, что больше им сегодня ничего не перепадёт, поскольку у одного из них уже более года не было работы, а у второго только жена распоряжалась скудным семейным бюджетом, ежедневно устраивая головомойки за недуг, который заставлял его иногда выносить из дома вещи на продажу. Тренькая звонком, к магазину на велосипеде подъехала женщина, на десяток лет постарше сидевших выпивох. Её огромный нос выступал на одном уровне с полями кокетливой белой панамы, а пышные бёдра в джинсовых бриджах обволакивали сиденье велосипеда, скрывая его от глаз прохожих. На груди блестела золотая брошь, похожая на солнце с множеством лучей. Остановившись, дама близоруко прищурилась, глядя на свои наручные часы. Определив, что сейчас без десяти девять и до закрытия магазина осталось сорок минут, она обратилась к двум собутыльникам неожиданно красивым низким голосом, который так нравится слышать мужчинам в телефонных трубках: – Мужчины, приглядите за моим транспортом, чтобы дети не угнали. Не дождавшись ответа от незнакомцев, она вплыла в двери магазина. Мужики, не веря своему счастью, пялились на велосипед. - Я, давай, к Петровичу, а ты жди меня у бани, - сказал один. - Не, Петрович его брать не будет. Он краденое не берёт, - усомнился в идее второй. - За два «пузыря» возьмёт, - уверенно ответил первый и, оседлав чужое имущество, покатил от магазина, стараясь объезжать колдобины и ямы на старом асфальте, чтобы не привлечь внимание хозяйки звонком. Вору осталось переехать на краденом велосипеде только деревянный мосточек через ручей, и он оказался бы у покупателя, но тут произошло то, что он поначалу списал на алкогольные пары. Но вот незадача: он почти протрезвел, пока добирался до Петровича, и столь реалистичных глюков у него ещё не было. Ещё бы: оказаться верхом на круглой трубе газопровода, что протягивался через речку Быстринку, находившуюся в пяти километрах от его дома, т.к. в совершенно противоположной стороне от его маршрута. Вор зажмурился и начал глубоко дышать полной грудью, надеясь тем самым быстрее избавиться окончательно протрезвеет. Через пару минут дыхательных упражнений мужичок открыл глаза, но к своему ужасы, его положение ничуть не улучшилось, а даже наоборот: его присутствие над рекой обнаружили комары, и теперь с аппетитом пищали над ним. Правильно оценив свои шансы быть в ближайшие полчаса каким-либо чудом снятым с трубы в ноль, воришка, надеясь, что уже достаточно трезв, чтобы нырять и плыть, с кряхтеньем перекинул ногу и, не видя иного способа спуститься с трубы, соскользнул в тёмную воду, но, неуклюже зацепившись за болт штаниной, перевернулся и полетел в воду вниз головой. Звуки «Ёоомааать!!!» и «Плюх!» растаяли в ночных сумерках с интервалом в три секунды. Если бы кто-то ждал незадачливого вора на берегу, то не дождался бы: откуда пьянчуге было ведомо, что как раз в то место, куда он намеревался войти пьяной ласточкой, течение нанесло песка, и он, едва погрузившись в воду, уткнулся головой в подводный песчаный нанос и сломал шею. - Вернулся, мой хороший, - выглянула на звук велосипедного звонка из окна носатая пожилая женщина и, увидев прислонённый к лавочке украденный велосипед, начала крутить диск телефона. - Голубушка, - сказала носатая в трубку, когда на том конце два гудка сменились нетерпеливым «Да!», - поздравляю - теперь вы вдова. Женщина вышла из дома во двор, чтобы забрать свой заговорённый велосипед и едва не ударила дверью девушку, которая стояла на крыльце. - Баба Маша? – выпалила девушка. - Допустим, - нехотя ответила женщина, зная, что раз к ней так обратилась, то опять появилась работа по её части. Мария, словно не замечая блондинки, направилась к своему велосипеду. - Меня зовут Лиза, - девушка семенила рядом. - Мне сказали, что только вы мне можете помочь… - Раз сказали, значит помогу. - У меня очень деликатное дело. - Поверь, девочка, у всех, кто ко мне обращается, дела деликатные. - Он меня… - нижняя губа у Лизы задрожала. - Он со мной очень плохо обошёлся… Он… Он должен мучиться! - Ну, раз ты этого хочешь, помучается, - заверила Лизон баба Маша. – Только мне кое-что понадобится. - Вот, есть, - Лиза быстро вытащила из сумки мужской носовой платок – она знала, что для наведения порчи нужна личная вещь жертвы. - Это не всё. - Вы об оплате? – удивилась девушка: ведьмы и колдуньи никогда не назначали цену, они принимали только то, что им давали. В этом-то и было их отличие от шарлатанок. - Нет, не об этом. Нужна жертва от тебя. Твоя плоть и кровь. - Плоть и кровь? – сипло переспросила Патракова. Она посмотрела на свои руки, сжимающие платок Валерия, но потом опустила глаза вниз, на свои ноги и, пошевелив пальцами в тех самых босоножках, что купил ей Валерий, вопросительно взглянула на Марию. - Сойдёт, - кивнула ведьма.