Ну очень милый водитель

      Убедившись, что Максим спит, я аккуратно, боясь потревожить, раздел его и укрыл одеялом, а сам на цыпочках вышел из спальни и пошел на кухню. Мда, натворил я дел, что теперь будет-то? Как теперь мы с ним будем дальше сосуществовать? Может, все обойдется? Поговорим, как проснется, извинюсь за свою истерику, помиримся… Ух, как мы будем мириться! Я только представил это себе, как член радостно зашевелился в штанах – так захотелось Максимушку моего! Но сначала пусть выспится, потом расскажет, что там все-таки было, а потом уже будем что-то делать.       Пока я так рассуждал, мои руки, как обычно в таких случаях, существовали отдельно от меня, поэтому к тому моменту, как я уже успокоился и перестал себя накручивать по новой, на плите варилась целая кастрюля картошки, в духовке стоял противень с тефтелями в томатном соусе, под полотенцем в плошке подходило дрожжевое тесто, а рядом стояла емкость с нарезанными яблоками. Понятно все, нервишки. Теперь главное – придумать, куда это все в таких количествах девать! Максим не завтракает, это мы уже проходили, если только на обед останется… Или с собой ему дать еды? Интересно, Макс сильно злится на меня? Блин, так, спокойно, опять себя начал накручивать – добром это не кончится.       Вот в таких размышлениях, сомнениях и самокопании и прошел вечер субботы. Я поужинал, без аппетита сжевав тефтельку, запил ее большой кружкой чая и пошел спать – в конце концов, у меня тоже предыдущая ночка была ничего себе. Быстренько приняв душ, натянул на себя пижамные штаны и попробовал устроиться на краешке кровати – на большее рассчитывать не получалось, ибо Макс, как и любой уважающий себя кот, стремился занять максимальную площадь из имеющейся в наличии. С трудом отобрав краешек одеяла, отвоевал себе кусочек поверхности, чтобы прикорнуть и не сверзиться, и почти сразу же отрубился.       Утром проснулся, попытался потянуться, но ночью Максим сгреб меня в объятия, а вырваться из них вряд ли получилось бы даже у более физически развитого человека, чем я – тут моему шефу не было равных, он просто чемпион по обниманиям, куда там бабушке пресловутого Карлсона! Полежав пару минут, понял, что как-то надо выбираться, а то физиология настоятельно требовала моей экскурсии в санузел, да побыстрее, иначе случится страшное. Кое-как выпутавшись из многочисленных конечностей Максима – такое ощущение, что у него их как минимум в два раза больше, чем у обычного человека, – побежал в туалет. Потом душ, умыться… Ну, как обычно всё.       На кухне задумался, что делать с вчерашней стряпней: если сегодня-завтра это не съесть, она может испортиться, но лично в меня она в таких количествах просто не влезет. Интересно, а Максим, как он сегодня настроен? Чего ждать-то? И кстати, когда он проснется-то? Время уже к полудню! Может, разбудить его? Или пусть спит – добрее будет?       Сварил кофе, обжарил вчерашнюю картошку, добавил помидоров, паприку, чеснок, взбил яйцо с молоком, вылил на сковородку и на медленном огне поставил доходить. Пару минут спустя на кухню, видимо, привлеченный запахами, зашел Максим. Я аж чуть кофе не поперхнулся – настолько изумительно он выглядел: голый торс с прекрасно очерченными мышцами под загорелой кожей, мягкие джинсы красиво облегали бедра, при этом не скрывая кубики пресса, босиком, с двухдневной щетиной, которая придавала ему какой-то дикости, необузданности. И глаза… Боже, как он на меня смотрел: в этом взгляде была и страсть, и боль, и обида… Но все равно он завораживал, притягивал к себе, подчинял.       И вот этот вот сгусток тестостерона с грацией дикого животного медленно, плавно двигаясь, сел за стол, не отрывая от меня взгляда, взял протянутую ему чашку кофе, сделал глоток, облизнулся, явно довольный вкусом, и выдал:       – Ну, а теперь поговорим.       И он рассказал мне всё, даже про свои отношения с Артуром, его романы на стороне, скандалы, расставание, потом про свои злоключения с машиной, потом про меня… Неужели настолько все серьезно? Никогда бы не поверил в то, что такой, как Максим, может увлечься таким, как я, но с фактами не поспоришь. Оказалось, что Тимур действительно не зря показался похожим на меня – он и был в какой-то степени мной, пока мы с Максимом друг на друга облизывались, не смея даже дотронуться. И в тот самый вечер в клубе он просто показался наиболее удачной кандидатурой для того, чтобы выпустить пар. Но только парень оказался настолько глуп или настолько упрям, что не понял с первого раза, когда его послали. И именно поэтому он бросился на шею Максиму, надеясь, видимо, что на публике он скандал учинять не будет, а потом «оно само как-нибудь образуется».       – Сереж, давай включим логику, – начал заводиться мой ненаглядный шеф. – Я тебя позвал в этот клуб с собой, ты отказался. Как ты думаешь, если бы я предвидел такое развитие событий, я бы предложил тебе присоединиться? Наверное, все-таки, вряд ли. Да я и забыл про этого Тимура уже, чтоб ему неладно было! Даже не подозревал, что он до сих пор на что-то надеется!       Я сидел, потупившись, понимая, что был неправ, но все же решил оправдаться:       – А вот ты бы как поступил в такой ситуации? Ты бы не ревновал?       – Ревновал бы, еще и как, – протянул Макс, глядя на меня так, что у меня волосы дыбом встали – он, конечно, прекрасен в гневе, но случись что – сожрет и не подавится! – Только я бы не стал истерить, дождался бы конца представления, интересно же, чем бы все закончилось, и только тогда бы полез с выяснениями, кто, кого, куда и сколько раз. Надеюсь, это понятно?       Судорожно кивнул, понимая, что это не только объяснение, но еще и ох какое предупреждение! С таким Максимом я еще не был знаком, но, черт побери, от него так и веяло опасностью, а это заводило. Интересно, что будет дальше? Вот никогда не был азартным человеком, но, видимо, все меняется, даже я, если на пути у тебя встречается вот такой вот мужчина.       Допив кофе, Максим ушел в комнату, чтобы через пару минут вернуться одетым и пройти в прихожую. Я с недоумением смотрел на то, как он обувался, натягивал на себя куртку, и только когда он потянулся, чтобы открыть дверь, я в панике спросил:       – Ты что, уже уходишь? А обед? А… – я даже растерялся, не зная, как предложить ему себя, такого ко всему готового, осознавшего и возбужденного.       Он шагнул мне навстречу, обнял рукой за затылок, притянув к себе, мягко поцеловал, обдав запахом кофе и мяты – явно от зубной пасты, – и сказал:       – Сереж, прости, но я еще в пятницу взял с работы документы, чтобы к завтрашней встрече с партнерами быть хотя бы в курсе темы обсуждения, но в связи со вчерашними событиями мне не удалось их даже полистать толком. Так что извини, но мне пора. Увидимся!       – Стой! Максим, я все понимаю, но давай я тебе хотя бы еды с собой дам, а то жалко, пропадет же…       Он улыбнулся, погладил меня по щеке, молча покачал головой и вышел, захлопнув за собой дверь. Черт! Ладно, пирог завтра на работу возьму, а это все поставлю в холодильник, потихонечку съем… Хотя… Есть у меня одна мыслишка, куда девать такую прорву еды.       В понедельник утром приехал к офису чуть пораньше, припарковался у главного входа и зашел к Михалычу.       – О, привет, малец! Ну что, разобрались с шефом?       Я немного подвис, но охранник, видимо, по-своему расценил мое молчание:       – Да ладно, не боись, Геннадьич вспыльчивый, конечно, но отходчивый. Ну, подумаешь, опоздал встретить его – не впервой! Главное – в систему это не переводи. А то мало ли что…       Я аж опешил: так это Максим меня еще и здесь искал, не только дома? Господи, куда еще он мог звонить? В полицию, в больницу, в морг?! Фух, хорошо, что все обошлось… Ну, я надеюсь. Да, знатно я ему нервы потрепал, но вроде бы все выяснили, все хорошо.       – Эм, да, разобрались, спасибо, все нормально. Михалыч, я тут это… Короче, увлекся я немного на кухне – слишком много наготовил, мне одному не съесть, а в гости позвать некого, так что угощайся, – промямлил я, протягивая ему упаковку со вчерашним обедом и ужином. Охранник аж крякнул от удивления, но еду взял, с опаской открыл судочек с тефтелями, принюхался и расплылся в блаженной улыбке:       – Эх, малой, был бы ты бабой – женился бы на тебе, вот чесслово! А так просто спасибо.       Я кивнул, едва подавив смешок. Увы, Михалыч, не в моем ты вкусе, так что извини, мое сердце занято другим.       Пока шеф не пришел, я забежал к девчонкам, вручил им пирог к чаю, пообещал, что если шеф не сильно припряжет меня, обязательно зайду еще, но позже, а пока пожелал им приятного аппетита и спустился вниз, к машине.       Просидев так два часа, вышел, поднялся в приемную к боссу и попытался узнать у Марины, нужен я вообще сегодня или нет. Секретутка только плечами пожала и заявила, что Максим Геннадьевич занят, велел не беспокоить, так что вопрос не к ней. Я очень удивился, поскольку, вроде как, у него на утро понедельника какая-то встреча была назначена, он же говорил мне, но… ерунда какая-то. Может, позвонить ему, спросить, что да как? Набрал номер – не берет трубку: не слышит или игнорирует. Хм, неужели до сих пор не простил? Решил накормить меня моим же лекарством пятничного разлива? Ну ладно, предположим.       Понедельник так и прошел: я сидел в офисе, маялся от безделья, гоняя чаи с девчонками, слушая, как они на выходных «зажигали». Эх, а я вот сам себе такой отдых испоганил! Вот я дурак! Ладно, надеюсь, к вечеру Максим оттает. Ведь он оттает, да? Ведь нельзя же так долго злиться на такого расчудесного меня! Ладно, доживем до завтра, там и посмотрим, что да как. С такими мыслями я сдал смену, припарковал машину на стоянке и отправился домой.       Весь вечер боролся с желанием позвонить Максиму, узнать, как прошел его день, какие планы на завтра, но так и не решился набрать его номер. Согласен, наказание заслуженное, так что буду принимать его со всей возможной стойкостью, запасусь терпением, пойду пока пирожков налеплю: мелкая моторика, говорят, благотворно влияет на речь, может, научусь наконец разговаривать, а не психовать по поводу и без повода. Намесил песочного теста, приготовил начинку и начал ваять. Люблю мелкие пирожки, на один-два укуса: их есть удобно, от них крошек меньше, за рулем – милое дело. В итоге опять увлекся и напек целую гору! Завтра пойду кормить офис, что ж поделать, нервы!       Вторник прошел так же, как и понедельник: Михалыч, девчонки, пирожки, которые были мигом сметены, и Максим, торчащий у себя в кабинете. Нет, ну как же так? Мы же поговорили, я признал вину, вчера наказание отбыл… Что теперь-то не так? Ы-ы-ы-ы! Вот пойду и повешусь, будете потом локти кусать, а все, нету больше Сережки, был – и кончился весь. Тьфу блин, какие мысли дебильные лезут в голову! А все от недостатка внимания, ласки… От недотраха все, прав был Зигмунд наш Фрейд. Пойду в кадры, что ли, зайду, там меня любят, вроде как. Только в машину сбегаю – НЗ пирожков захвачу, а то они у меня на беспирожковой диете второй день сидят – непорядок.       В общем, вечером вторника я уже начал злиться: хожу паинькой, не лезу не в свои дела, на работе вовремя, с работы никуда не деваюсь, в любой момент рядом окажусь – только свистни, ну, то есть позвони… Решил измором меня брать, Максимушка? Ну, посмотрим завтра, чьи бастионы крепче, я ведь могу и атаковать, с флангов зайти, так сказать. Где там мое секретное оружие?       Короче, в среду с утра я долго крутился перед зеркалом, оценивая свой внешний вид. Без ложной скромности даю себе десять по десятибалльной шкале: когда я в этих брюках, передо мной никто не устоит – сидят они на мне просто идеально, подчеркивая все самые стратегически важные места так, что аж у самого слюна капает, что уж об окружающих говорить. Кстати, Марина недавно жаловалась, что у нее принтер барахлит… Вот и предлог, ага. Держитесь, Максим Геннадьевич, я объявил охоту на диких представителей семейства кошачьих!       Пришел в офис, покрутился у девчонок, посмотрел, что там с их компами, проверил настройки принтера, периодически ныряя то под один, то под другой стол, показывая, так сказать, товар лицом. Судя по тому, как у них загорелись глаза, презентация прошла успешно, можно начинать основные продажи и выставлять новинку в главной витрине.       В приемной Марина, как обычно, говорила по телефону. Поняв, что оторвать ее от этого занятия невозможно, взял листок бумаги, ручку и написал: «Я посмотрю принтер, а то он вроде барахлил?». Получив утвердительный кивок, подошел к тумбочке, где стоял сей чудо-девайс, проверил картридж, лоток для бумаги, напечатал тестовую страничку с самого принтера, потом знаками показал, что мне нужен доступ к компьютеру, отправил листок на тестовую печать уже с компа, почесал репу «в задумчивости» и полез под стол, стараясь повернуться к двери кабинета так, чтобы показать свою филейную часть в наиболее выгодном свете. Чтобы прямо вот валило на месте, глянул – и дар речи потерял от увиденного.       Пока я пытался дотянуться до нужного штекера и переткнуть его, дверь кабинета открылась и, судя по напряженному сопению, попытка привлечь к себе внимание удалась.       – Марина, скажите, пожалуйста, что мой личный водитель делает у Вас под столом? – почти прорычал босс.       – Ну, я давно говорила, что принтер работает через раз, а Сергей как раз мимо проходил, сказал, что может помочь, – меланхолично ответила Марина. Видать, не впервой гнев шефа переживать.       – Хм, ну, передайте тогда Сергею, что как закончит – я его жду у себя в кабинете, – каким-то тихим, но при этом зловещим тоном проговорил Максим.       Мда, пиздец котенку, добегался. Сразу после того, как хлопнула дверь кабинета, Марина будничным тоном сказала:       – Ну, ты сам слышал, да? Так что заканчивай – и к шефу.       Вот сука! Я ей тут помогаю, а она… Нет, я, конечно, как раз и добивался внимания босса к моей скромной персоне, но как-то не ожидал я такого поворота событий. Вылез из-под стола, попросил Марину распечатать какую-нибудь страничку, показал ей результат, она довольно хмыкнула, приподняв бровь в удивлении, мол, надо же, кто бы мог подумать, что мальчик действительно разбирается в оргтехнике, и даже как будто посмотрела сочувственно, ну, мне так показалось, когда я шел к заветной двери.       Постучался, подождал какое-то время, но так и не услышал приглашения войти, но надо так надо, открыл дверь и зашел внутрь. Как только Максим меня увидел, он бросил быстрый взгляд на меня, быстро подошел, схватил за запястье, усадил в свое кресло, пригвоздив мои руки к подлокотникам, и прошипел:       – Сиди здесь и не двигайся, – после этих слов он в два шага преодолел расстояние до входа, щелкнул замком и вновь оказался рядом со мной.       Да уж, угрожающее зрелище, особенно с такого ракурса: я сижу, а он сверху нависает надо мной, мрачный, как грозовая туча. Я аж поежился, он, заметив это, довольно хмыкнул, резко схватил меня за руки, поднимая с кресла и тут же укладывая меня животом на свой рабочий стол. Я едва успел опомниться и упереться ладонями о столешницу, чтобы подняться, но сильная рука нажала мне на спину, принуждая лежать. Внезапно на мою многострадальную попу обрушился шлепок горячей ладони – не больно, но обидно: за что? Видимо, даже моя нижняя задняя часть выглядела удивленно, потому как Максим решил пояснить свои действия:       – Почему ты приходишь на работу в таких блядских штанах? У нас офис, а не бордель, – с этими словами он еще раз шлепнул мое правое полупопие. – И тем более у нас не принято ползать на коленях по полу, выставляя напоказ свои прелести. – Еще один шлепок, но уже по левой половинке.       Так, значит, мой маневр удался, внимание привлечено, но только я не ожидал, что все закончится вот так печально для моих нижних полушарий. Я думал, что он восхитится зрелищем, облапает меня всего, а вечером продолжим у него или у меня, но лучше у него – там кровать больше и звукоизоляция лучше… Ой, опять, больно же! Черт, и кричать в кабинете нельзя – Марина услышит еще. Мда, попал Сережка по полной. Я, конечно, надеялся, что сидеть не смогу после того, как меня увидят в этих штанах, но несколько по другой причине. Обидеться, что ли? Да ну нафиг, еще реально выпорет, злыдня! Поэтому лежу, терплю, иногда поскуливаю, жду окончания экзекуции.       Максим неожиданно резко дернул меня на себя, отрывая от стола, одновременно с этим разворачивая лицом к себе, и жадно, хищно поцеловал, буквально впиваясь мне в рот, задевая зубами мой язык, сильно, до боли прижимая меня к себе.       – Еще раз увижу, как ты на рабочем месте флиртуешь с моими сотрудниками, я найду самый большой мешковатый комбинезон в подсобке и зашью его на тебе так, что потом только разрезать придется, чтобы снять, – рычит он, глядя на меня почти черными от ярости глазами. – И эти брюки… Если еще раз их увижу, что ты их надел – пеняй на себя. А теперь свободен, и до конца дня мне лучше на глаза не попадайся. Понял? – Судорожно киваю, а в душе все цветет, внутри все плавится: я ему небезразличен, он меня ревнует, какая ж прелесть!       Поправив на мне рубашку, брюки, пригладив мои волосы, Максим развернул меня на сто восемьдесят градусов и легким шлепком направил к выходу. Немного повозившись с замком, открыл дверь и с офигевшим видом прошел мимо Марины. Видимо, она решила, что босс на меня слишком зол за что-то, поэтому даже спрашивать ни о чем не стала.       На улице набрал полные легкие воздуха… И пожалел, что не курю – руки дрожали от возбуждения, нервы надо было как-то успокоить, а спасительная кухня далеко как по расстоянию, так и по времени… Черт, пройтись, что ли? Ага, а вдруг я отойду на квартал-другой, а тут срочно машина потребуется – что тогда? Опять наказывать будут? Я ж реально сидеть не смогу после такого! Сел в машину, может, хоть любимое радио отвлечет…       Под колёсами любви.       Это знала Ева, это знал Адам –       Колёса любви едут прямо по нам,       И на каждой спине виден след колеи,       Мы ложимся, как хворост,       Под колёса любви.       Под колёсами любви.       Под колёсами любви.       Под колёсами любви.       Под колёсами…       Утром и вечером, ночью и днём,       По дороге с работы, по пути в гастроном.       Если ты не тормоз, если ты не облом –       Держи хвост пистолетом,       А грудь держи колесом.       Под колёсами любви.       Это знали Христос,       Ленин и Магомед –       Колёса любви едут прямо на свет.       Чингисхан и Гитлер купались в крови,       Но их тоже намотало на колёса любви.       Под колёсами любви.       Под колёсами любви.       Под колёсами любви.       Под колёсами...       Утром и вечером, ночью и днём,       По дороге с работы, по пути в гастроном.       Если ты не кондуктор,       Если ты не рулевой,       Тебя догонят колёса       И ты уже никакой.*       Мда… Отвлекся. В который раз уже, кстати! Ладно, тогда просто займемся дыхательной гимнастикой: вдох-выдох, вдох-выдох, и вдо-о-о-ох – вы-ы-ы-ыдох, вдо-о-о-о-ох… Так, вроде начал успокаиваться. Все, если сегодня Максим меня продинамит, завтра беру все в свои руки – никуда он от меня не денется, голубчик! А теперь опять вдо-о-ох – вы-ы-ыдох…       В общем, к четвергу я был уже достаточно на взводе, ежеутренние и ежевечерние манипуляции в душе уже не спасали, надо было что-то делать. Если сегодня я его в офисе не прижму к стенке, то тогда уж точно дома его найду и изнасилую. Даже если он будет от меня прятаться – повторю его трюк в стиле Хатико на коврике у двери. В конце концов, почему ему можно, а мне – нет? Вот и я тоже думаю, что поговорка про быка и Юпитера** здесь неуместна. Так что вперед, нас ждут новые свершения!       Утром в офисе, естественно, я к Максиму не пробился, впрочем, как и днем – этот гад держал оборону не на жизнь, а насмерть. Но врагу же не сдается наш гордый «Варяг», так что готовься, Максимушка, к жаркой ночи у себя дома. А я «доработал» до конца смены, машину парковать не стал – утром шефа из дома доставлю до офиса в комфорте, а то что ему по маршруткам шариться или на такси тратиться, если есть личный водитель с почти личным автомобилем!       Дома сразу же собрался в душ, подготовиться решил основательно, чтобы потом не отвлекаться. Хорошенько вымылся, достал лубрикант, растянул себя как следует, только со смазкой переборщил – аж хлюпать начало, пришлось смывать, – вылез из душа, обтерся и пошлепал в комнату – гардеробчик подбирать. Так, что мне там вчера говорили про брюки, что я пожалею? Хм, интересненько, может, рискнуть? Или оставить на следующий раз… Ладно, что там у меня еще есть…       В итоге, в половине восьмого я стоял при полном параде и был готов к покорению Макса. Надеюсь, он оценит мой выбор: мягкие светло-голубые джинсы очень плотно облегали бедра, но при этом легко снимались, поскольку модель я выбрал не в облипочку, как сейчас модно, а классические прямые, но держались они на бедрах, выгодно подчеркивая их и привлекая внимание к самому важному, и простая футболка с ненавязчивым принтом, которая также очень мило на мне смотрелась. Ну, куртка, кроссовки – и погнали. Только бы он был дома!       Если вы будете рядом,       Я, наверно, не смогу вам не спеть.       Если дождь окажется градом,       Я готов над вами ловить его спелую медь.       Я у вас, я у вас, я у вас на губах,       Я у вас, я у вас, я у вас на плече,       Отражаюсь в черных глазах как в венчальной свече.       Я у вас, я у вас, я у вас на груди,       Я у вас, я у вас, я у вас на щеке,       Наши пальцы, сплетаясь, стекают к прозрачной реке.       Если в зеленое утро       И на нас падет божья роса,       Я, конечно, стану чистым и мудрым       И спою о том, как сплетается ваша коса       Эй там, кто еще любит,       Кто еще не успел все до конца посчитать,       Мама, я не забуду,       Я с рождения помню, как без нее умирать…       Я у вас, я у вас, я у вас на губах,       Я у вас, я у вас, я у вас на плече,       Отражаюсь в черных глазах как в венчальной свече.       Я у вас, я у вас, я у вас на груди,       Я у вас, я у вас, я у вас на щеке,       Наши пальцы, сплетаясь, стекают к прозрачной реке.***       Фух, ну, с Богом. Захожу, поднимаюсь, звоню… Черт, ну как же так?! Может, не слышит? Звоню еще раз, подольше, чтобы уж наверняка. Вроде какой-то шум слышен, нет? Максимушка, пожалуйста, пожалуйста, будь дома, сволочь, ну не мучь ты меня, осознал же все, только будь дома! Ой, кажется, мои мольбы услышаны, надеюсь, я ничего такого пообещать никому не успел? Ну там, что вегетарианцем стану или еще какую хрень… Ой, открывает, ну – понеслась!       Стою на пороге его квартиры, сам мой шеф в дверном проеме как будто возвышается надо мной, хотя разница в росте у нас не такая уж и большая, но сейчас он мне кажется как минимум на две головы выше, раза в два шире в плечах, а глаза… О, да, этот блеск я не спутаю ни с чем – он тоже хочет, только воспитательный процесс ему важнее. Ну да это мы сейчас исправим.       Немного двигаюсь вперед, он отходит в сторону, чтобы впустить меня – ура, я внутри. Только почему у меня ощущение такое, что стук двери за моей спиной похож на звук захлопнувшейся мышеловки? Ощущаю себя этаким кроликом под взглядом голодного удава, смотря в эти зеленые жадные глаза, которые уже меня, кажется, наполовину сожрали… Ой, и хочется, и колется… Ладно, что ж я, зря это все затеял, что ли?       – Максим, привет. Я тут мимо проезжал. – Скептический смешок. Ну да, знаю, неправдоподобное объяснение. – Ну, вернее, не совсем мимо… Короче, – решаюсь я, – трахни меня уже, пожалуйста! Я все понял, попробовал свое лекарство на вкус – гадкое оно, честное слово, я больше не буду, я все сделаю, но трахни меня, пожалуйста, а то яйца гудят, а сперма только разве что из ушей не плещет! Не будь таким садистом!       Его хищный оскал как-то не вселяет оптимизма, но, завороженный этой блядской зеленью глаз, пошел за ним, как привязанный, в спальню. Ни слова не говоря, он резко снял с меня футболку, а потом уселся на кровать и взглядом показал – давай, мол, продолжай, я жду. Нет, конечно, стриптиз я как-то пытался показывать, но, честно говоря, не особо у меня получилось, так что я тупо разделся, про себя порадовавшись, что джинсы выбрал верно – не пришлось корячиться, чтобы их снять.       Кажется, ему понравилось то, что он увидел – по крайней мере, улыбка стала совсем уж акульей. Ой, что-то не нравится мне это все… Молча смотрю, как он стягивает свои льняные домашние штаны, демонстрируя степень своего возбуждения. Да… Хорош, тут уж ничего не скажешь, я оценил – как-то в те разы полюбоваться не удавалось, все больше тактильно исследовал размер, форму, длину…       Все так же молча он протянул руки ко мне, обхватил меня за талию и потянул вниз, заставляя опуститься на колени. Ага, теперь я все понял. Ну что ж, это мы умеем, любим и практикуем. Рот заполнился слюной от предвкушения – наконец-то меня допустили до самого главного. Аккуратно прикоснулся кончиком языка к головке, чуть стягивая крайнюю плоть рукой вниз, облизал по краю, задевая уздечку, потом вверх, к отверстию уретры, чуть проникая внутрь – и снова вниз. Услышав учащенное дыхание Максима, мысленно улыбнулся и захватил его член в рот, продолжая ласкать языком чувствительную плоть. Медленно двинулся вниз, вернулся вверх, играя губами – то чуть увеличивая нажим, то ослабляя, но не меняя темпа, как будто пробуя на вкус мороженое на палочке. Выпустил его изо рта и стал исследовать ствол языком от головки до основания и обратно, выписывая узоры на тонкой коже. Заметил, что пальцы Максима аж побелели – до того крепко он стиснул простынь.       Обнадеженный таким проявлением эмоций, я снова обхватил член моего мужчины губами, буквально насаживаясь на него своим ртом, дошел до основания – и снова назад, почти до конца, на выходе пройдясь по уздечке языком. Стон Макса прозвучал музыкой для моих ушей, и я решил ускорить темп, помогая себе рукой. Надолго его не хватило – мой любимый шеф с рыком схватил меня за волосы и несколько раз резко насадил мой рот на свой стояк – благо я был готов к такому повороту событий, да и техника глубокого минета мне знакома, – и выстрелил мне в горло горячей струей.       Спустя несколько секунд он поднял меня с колен, втянув в головокружительный поцелуй, одновременно поудобнее устраивая меня на кровати. Его язык мягко, но настойчиво исследовал мой рот, а руки нежно гладили мою голову, переходя на шею, плечи, руки, он начал покусывать мою нижнюю губу, после чего перешел на шею, спускаясь к ключицам, оставляя на коже влажные дорожки языком. Внезапно он схватил мои запястья и зафиксировал у меня над головой, сплетая пальцы с моими. Я млел под этими умелыми ласками, мое тело отзывалось на каждое прикосновение, но так хотелось чего-то большего…       В какой момент мои руки оказались привязанными к изголовью кровати, я так и не понял: вроде только что его пальцы гладили мои запястья – и вот уже вместо них широкие ремни, надежно фиксирующие, так что пытаться вырваться бесполезно.       – Сережа, я надеюсь, ты понимаешь, что наказание еще не закончено, – промурлыкал мой мучитель, доставая из ящика тумбочки какую-то темную ленту. – Видишь ли, я хочу, чтобы ты полностью прочувствовал ситуацию на своей шкуре, – с этими словами он завязал мне глаза, вроде не туго, но так, чтобы ткань не сползла. – Не бойся, тебе понравится, – шепнул он мне на ухо и слез с кровати.       Через минуту я занервничал – куда он ушел-то? Да и зачем? Может, забыл что-то взять, сейчас вернется? Минут через пять я начал напряженно вслушиваться в тишину – как назло, пульсация крови в ушах не очень-то способствовала хорошему слуху, так что сосредоточиться на окружающих меня звуках удавалось слабо. Минут через десять я начал пытаться вырваться из пут – но, естественно, это мне не удалось. И вот тогда я заскулил от безысходности: привязанный в кровати, ничего не вижу, даже на помощь позвать не могу…       Макс, видать, насладился моими страданиями сполна, потому как буквально через пару секунд матрас рядом со мной прогнулся под тяжестью его тела, а чуткие пальцы начали гладить мою кожу, как будто отвлекая, успокаивая… Да, он знал все мои эрогенные зоны, поэтому очень осторожно, мягко, легко касался их, заставляя меня всхлипывать и стонать, умоляя о большем, но вот мои мольбы как-то не особо трогали его, видимо, раз он с таким усердием продолжал терзать мою кожу своими едва ощутимыми прикосновениями. Этот садист прошелся вниз, к моему животу, обвел пупок, спустился к паху и такими же ласковыми касаниями продолжил мучить мой член, который давно уже просил очень пристального и более серьезного внимания, чем эти издевательства. Спустя минуту я не выдержал:       – Максим, пожалуйста, я тебя очень прошу, я умоляю тебя, трахни меня уже по-человечески, я не могу больше терпеть. Я буду оставлять тебе записки, звонить по десять раз на дню, слать смски, оповещать по электронной почте, ради тебя я зарегистрируюсь в фейсбуке, контакте и даже одноклассниках и оттуда буду слать тебе сообщения – только ТРАХНИ МЕНЯ УЖЕ, БЛЯТЬ!       Его довольный смешок резанул по моим нервам. Пару секунд он пошуршал фольгой, потом провел пальцем по моему члену от головки до основания, оценил то, как поджались мои яйца, ощупал анус, удовлетворенно хмыкнул и вставил уже наконец-то в меня свой член, медленно, давая привыкнуть, растягивая… И точно так же медленно вышел, почти до конца, а потом опять вошел, сука такая, еще и умудрившись простату задеть. Я взвыл! Нет, все прекрасно, конечно, но уже так хочется жесткой ебли, чтобы он вбивался в меня до потери пульса, а не так вот мучительно, как будто издеваясь надо мной. Да осознал я уже, осознал! С-с-сука, опять! Он специально, что ли? Теперь у него новая забава – раздразни Сережу и не дай кончить? А-а-а-а-а!       Я решил перехватить инициативу и попробовать ускорить процесс, обняв его ногами и надавив пятками на поясницу - задать темп, так сказать. После первой же моей попытки сделать все по-своему Максим ощутимо щипнул меня за бок, а потом резко ухватил меня за лодыжки, расцепив их и устроив у себя на плечах, чтобы не самовольничал, и продолжил сладкую, но уже такую невыносимую пытку.       Наверное, я уже хныкал, стонал, умолял в голос, обещал, что сделаю все, что он захочет – только бы он уже прекратил херней страдать, – потому что Максим вдруг резко вставил в меня член, вызвав мой утробный вой, а потом начал вколачиваться, как я того и хотел. Боже, да я мечтал об этом почти всю неделю! Да-а-а-а, какой кайф, еще, пожалуйста, только не останавливайся, Макс, а то я не знаю, что с тобой потом сделаю.       Надолго меня не хватило – я бурно кончил «без рук», забрызгав свой живот и, кажется, весь торс Максимушки, я уж не знаю: глаза-то у меня были завязаны. Последнее, что я помню, это какой-то животный стон кончающего в меня шефа, а потом какие-то обрывки о том, как он снимал с меня ремни, развязывал глаза, кажется, он даже поцеловал меня, обтер салфетками, чтобы утром не соскребать остатки спермы с кожи, но поручиться не могу – я был в нирване, после которой я незаметно погрузился в сон. Да… Может, как-нибудь еще накосячить? Наказание ведь того стоит…