Хитрый план.

Обманчивая тишина, затишье перед бурей, затаившийся хищник — у Аллена в голове возникало очень много подобных выражений, которые в некоторой степени подходили настоящей ситуации больше всего. Время шло, а в Ордене было настолько подозрительно тихо, что Аллен даже предпочёл выбраться из своей комнаты и тихонько, дабы не нарушать всеобщий настрой, пробраться в библиотеку. Отправляться в лабораторию к знакомым не хотелось. Учёные Ордена хоть и обладали некоторой тактичностью и почти всё время помалкивали, но всё же время от времени задавали вопросы, которых Аллен предпочёл бы не слышать. А уж тот факт, что он всё ещё помнил о произошедшем этой ночью, вообще заставлял его сильно нервничать и без дела ныкаться по углам. Середина ночи, ему бы наконец-то отправиться спать, а не ходить по библиотеке с книгой в руках, у которой он даже названия не прочёл, а он ходит в полутьме, косится на все диваны, то и дело вздыхает и думает, что… Похоже, он вляпался по самое не хочу. Похоже, он всё-таки… он всё-таки… Лицо обдало жаром, и юноша оглянулся по сторонам, словно опасаясь обнаружить здесь такого же полуночника, как и он, слоняющегося от слишком громких и неудобных мыслей. Он понял, что с ним случилось, и должен был признаться хотя бы самому себе, но Тикки ведь ничего такого не делал! Они просто проводили вместе время, просто развлекались, беседовали, находили всё больше интересных тем, гуляли… Ведь в этом нет ничего особенного, так ведут друг друга даже друзья, если, конечно, выкинуть из памяти слишком частые и характерные прикосновения, обнимания и постоянное напоминание Микка о том, что они играют любовников. Уже не играют, или как? Если он всё правильно понял, то не играют. Самому Микку это вообще нужно? Сможет ли он это принять? Или уже принял, чего уж тут юлить и слоняться из стороны в сторону, никак не подбираясь к главному? Ведь фраза Тикки была вполне конкретной. Но может быть, это была всего лишь шутка? Что собирается теперь делать Тикки? Что собирается делать Граф? Что решит теперь Орден после всего того, что узнал? И почему всё складывается настолько странным образом?? Хотелось взвыть от досады и побиться головой о полки с книгами. Вот только печальный опыт нескольких небольших драк в библиотеке подсказывал ему, что полки эти довольно хрупкие и могут в любое мгновение развалиться. А ему такие проблемы были не нужны. Надо было просто направиться к выходу и пойти спать. Однако только он подошёл к двери, как услышал какие-то вопли-крики с верхнего этажа и передумал. Наверняка его сейчас будут активно искать и пойдут проверять в первую очередь его комнату. Значит, следовало остаться здесь до самого утра. Учитель уж точно захочет его найти хотя бы потому, что Лави с будущей невестой Генерала уже прибыл. Сообщил ему, что Тикки отлучился к семье и повёл свою спутницу вместе с собой наверх, прямо к кабинету Комуи. Как раз именно тогда, когда там шло большое совещание с участием представителей Ватикана и всеми Генералами. Что конкретно там произошло, он не знал, но, судя по доносившимся то и дело воплям и какому-то грохоту, всем стало вообще не до его предательства. Появилось куда более важное и страшное дело. Потому что женщина в гневе может быть очень страшна. И что уж тут говорить о разъяренной женщине, защищающей своего ребёнка? Такие бывают даже опасней. И не важно, что ребёнок ещё не родился, и ничего смертельного ему не угрожает. Важен тот факт, что эта женщина сейчас будет бороться за будущее своего ребёнка и вряд ли отступит. Так и должна поступать, впрочем, каждая мать…. Бороться за счастье и благополучие своего ребёнка до последнего. Но, в пределах разумного. В общем, Аллен, выросший и знавший лишь одного не родного отца, считал, что если это действительно ребёнок его Учителя, то, пожалуй, тот должен взять на себя ответственность. Конечно, это тоже опасно, быть женой Генерала, но в последнее время Граф совсем затих и ничего почти не предпринимает… Интересно, есть ли вообще такая возможность, избежать той войны, закончить её прямо сейчас? Всё, что для этого нужно, это убить Тысячелетнего Графа, но неизвестно какое оружие вообще сможет его пронять и как с ним биться. Тысячелетний Граф хоть и появлялся на сцене, но почти всегда делал всё чужими руками. Только на Линали напал самостоятельно, но Тикки как-то объяснил: Граф опасается, что Сердце рядовой Ной так просто уничтожить не сможет. А вступать в бой с экзорцистами Граф тоже не стремиться по непонятным причинам. Не то не хочет перебить их всех прямо сейчас, не то с этим связано что-то другое. Но по словам всё того же Микка, Графа убить чистой силой нельзя. Просто чистой силой сложно будет нанести ему хоть какое-то повреждение. На счёт чистой силы Генеральского уровня он сомневался. В общем, Граф являл собой нечто тайное и туманное, и оттого задача его убийства казалась ещё более туманной и неясной. А мысли Аллена Уолкера, замершего в полной темноте с книжкой в руках были, и того туманнее. Хотя, темноту уже нельзя было назвать полной, за окнами светало, а спать он так и не захотел. Подросток только вздохнул, отвернулся от двери и отправился обратно вглубь книжных коридоров в поисках именно той полки, с которой и снял зачем-то эту книгу. Вот только уйти далеко не удалось, дверь распахнулась, впуская узкую полоску яркого света в помещение, а затем на пороге возник Тикки. — Малыш? — Как ты меня нашёл? — тут же озадачился Аллен, откладывая книгу на первый попавшийся столик и старательно отворачиваясь от слепящего глаза света. — Спросил у Лави. — А он откуда знает? — Он предположил, что ты можешь скрываться ото всех здесь... Ты что, вообще не спал? Неожиданный переход от одной темы к другой, да и тот факт, что Тикки подошёл ближе, заботливо вглядываясь ему в лицо, тоже несколько сбивал с толку. Особенно учитывая их новый статус… Встречаются.. забота… внимание… Какие странные слова. И ещё более странные и немного пугающие действия. Хоть это и приятно, будто бы он маленький, оказавшийся на улице котёнок, которого внезапно нашёл добрый человек и погладил за ушком. И накормил, конечно же. Тикки его уже раза три-четыре кормил. А ещё Микк не был человеком и уж тем более добрым. Но, похоже, он был действительно обеспокоен состоянием Аллена. Как и многие его сотоварищи в Ордене. Те же сотрудники научного отдела, с которыми он успел подружиться, и которым его судьба была небезразлична. Они не верили в его предательство, а ведь если подумать, то он их предал.. Он связался с Ноем, пошёл с ним на определённый договор, пусть даже у него были благие цели. Пусть он старался для всех, но это ведь не меняет того факта, что на руках Микка было столько крови многих людей, что сама мысль о возможной связи с Ноем должна вызывать у него отвращение. А он так спокойно отнёсся и к плану, и к тому, что игра переросла в реальность. — Малыш, о чём ты там опять думаешь с таким-то выражением лица? Хорошо ещё хоть Тикки не предположил, что о глупостях, а просто спросил о чём. Сейчас Аллен вряд ли был бы вежливым. — Хочу с этим всем покончить. Мне так надоело, что я вынужден всё равно разрываться между неправильным и правильным. — Ты обещал лишь покончить со всеми акума, а не служить Ордену до конца своих дней. И, ты уж извини, но говорить сейчас на эту тему я не могу, есть кое-что более важное. Аллен отвернулся от Тикки, думая, что всё у него получается как попало. — О чём ты хотел поговорить? — О твоей тени из зеркал. — Уже успел узнать что ли? — Удивился Аллен, но глядя на совершено серьёзное лицо Микка, тоже проникся ситуацией. — Да. И то, что я узнал тебе, скорее всего, не понравится. — Ну, ты сначала мне расскажи, а потом уже я решу, нравится мне это или нет, — пожал плечами подросток. На самом деле стоять вот так близко к Тикки и говорить с ним на серьёзные темы было несколько непривычно и неудобно. Аллен смущался, а выгнать погулять Тёмного Аллена почему-то не мог. Словно его вторую личность заклинило, или она нагулялась за сегодняшний ужин и вчерашний вечер. В последнее время Тёмный Аллен довольно часто и надолго являл своё лицо. Вон, умудрился даже Линали шокировать, но и она тоже хороша: пыталась заставить его извиниться. Хотя извиниться перед пострадавшими искателями действительно было нужно. Или нет, как и нашёптывало его тёмное альтер эго? Аллен даже слегка потряс головой, стараясь прийти к единому мнению, и наконец-то нашёл выход. Извинится он и в то же время не совсем он. Навещать искателей отправится Тёмный Аллен, чтобы и совесть отчистить и одновременно пресечь любые попытки повторения произошедшего. — Так что ты хотел сказать? — обернулся подросток к Тикки. Микк раздражённо вздохнул и покачал головой. — Вообще-то я уже сказал и ждал твоей реакции. — Да? — Аллен был удивлён, и решил слегка отступить от Тикки. Они стояли слишком близко, и трезво мыслить о деле не получалось. — Я задумался и прослушал. — Я сказал, что это не просто тень, это Четырнадцатый Ной. — Ной? — это было единственное слово, о которое вначале зацепилось его сознание. Ной значит враг, значит ничего хорошего это ему не принесёт. Немного позже Аллен начал думать и над всем остальным. Во-первых, он не понимал, как этот Ной оказался всего лишь тенью в зеркалах? Во-вторых, ему казалось, что он уже слышал о Четырнадцатом Ное, но вспомнить прямо сейчас не удавалось. А ведь Ноев было всего тринадцать, откуда тогда этот Ной? — Четырнадцатый? — Ну, да. Предатель. Ах, вот как, теперь-то Аллен вспомнил. Странно, с суматохой последних месяцев он совсем забыл обо всём, что происходило с ним ранее. И у него совсем вылетела из головы история о Четырнадцатом Ное, вроде бы, ребёнке Тринадцатого, который предал Ноев, выступив против Тысячелетнего Графа… Но ведь в таком случае он может стать неплохим союзником! Стоит только узнать чего там такого плохого. Вдруг этот Четырнадцатый на самом деле был просто сумасшедшим и пёр против всех, мало ли что там случилось? Вроде бы, члены семьи Ноя никогда не стремились причинить Тысячелетнему Графу вред. А тут вдруг предатель! — А что он у вас там сделал? Судя по виду, Тикки ожидал несколько другого вопроса. — Перебил нас всех и попытался убить Графа. Только не напоминай мне об этом, в связи с принятым Тысячелетним решением. — Перебил всех? И что, получается, теперь Граф знает о нём, так? — тут же очнулся Аллен. — Это значит, что ты умираешь, — довольно и резко прервал его глупые вопросы Тикки. — Ась? — не сразу осознал сказанное Аллен. — Умираю? Я? О чём ты? Уолкер просто не мог понять, как появление Четырнадцатого Ноя в зеркалах может быть связано с его смертью, и всё ожидал, что Тикки сейчас скажет, мол, это была шутка или что-то вроде того. — Этот Четырнадцатый на самом деле не в зеркалах, а вот тут! — он легонько похлопал ладонью по макушке юноши, — он пробуждается в тебе и в итоге должен уничтожить твою личность, твою душу.. Всё от тебя, в общем-то. — Он займёт моё тело, да? Это нормально для Ноев, вот так… — Нет. Это не совсем нормальное. Но раз уж мы говорим именно о Четырнадцатом, у него всё не как у Ноев, — Тикки вздохнул. А Аллен даже не знал, что сказать. Что оправдались его самые страшные подозрения, которые взращивало его сознание с тех пор, как вспомнило о странном сне, в котором тень явилась впервые? А значит, кто бы там в зеркале ни находился, он находился в Аллене. А оказалось, что это вообще Ной, пусть и предатель, который совсем скоро должен его… Убить? Уничтожить? Просто стереть? А может быть он сумеет это предотвратить? Может, сумеет справиться с этим Ноем внутри? В конце концов, у него есть чистая сила паразитического типа, может она не даст проявиться в этом теле Ною? Или он, или даже они оба, станут Падшими? Такая перспектива вообще не воодушевляла. А потом Аллен вспомнил о Тикки и его словах на счёт планов Графа. А это значит, что Тысячелетний что-то решил на счёт Четырнадцатого Ноя. — И что ваш Граф там придумал насчёт него? Похоже, Тикки опять ждал не такого вопроса. — Он просто в восторге от того, что сможет вернуть в семью своего милого Неа. Псих. Не знаю, от чего он так привязан к Четырнадцатому. — Ха, значит я.. Значит, меня теперь не станет, так что ли? — и откуда у него взялась смелость топтаться по очевидному? Ему же только что сказали, скоро его не станет, а он всё что-то уточняет.. Наверное, и Тикки будет не так уж против. Если его и привлек Аллен, то наверняка разница в том, чьё именно будет сознание в этом теле, его волновать не будет. — Малыш, ты идиот, да? — усталым тоном поинтересовался Тикки, — или на тебе так недосып сказывается? Что за хрень ты тут спрашиваешь, может тебе сначала в кроватку сходить да выспаться хорошенько, а уже потом пытаться вникнуть в ситуацию? — В смысле? — Что думаешь, я бы просто так пришёл рассказывать о твоём смертном приговоре без того, чтобы до этого изучить все возможности и найти выход? — Ты знаешь, как я могу выжить? — Да, и даже больше, — почти сварливо отозвался Тикки, отворачиваясь, — такое ощущение, что ты в меня вообще не веришь. — Но я думал, тебе будет наплевать, — осторожно произнёс Аллен. И не успел юноша до конца сообразить, что произошло, как его уже схватили за ворот и жёстко вжались в губы, вовлекая в подчиняющий поцелуй. Аллен попытался было отстраниться и начать протестовать, но было слишком приятно, и к тому же рука Микка на его спине яснее ясного говорила, что никуда его не отпустят. Пришлось подчиниться Ною, с готовностью приоткрывая рот и полностью отдаваясь во власть чувств. — Ты просто малолетний глупец, тут я с твоим Учителем почти согласен, — произнёс Микк прямо ему в губы, наконец-то прерывая поцелуй и давая Аллену возможность вздохнуть. — Не знаю.. Я не совсем понял.. не совсем помню, что такого случилось, что ты так на меня налетел, — пытаясь сдержать растягивающиеся в улыбке губы, произнёс Уолкер. — Глупости ты говорил. Сплошные глупости. Иди сядь и подумай нормально над ситуацией, а как придумаешь хоть что-то дельное, я тебя послушаю. Тикки подтолкнул его к креслу, и Аллен, покорно упав в него, удивлённо заморгал глазами. Контраст между «обнимаю, целую» и «сижу в одиночестве ничего не понимая, но вроде бы должен подумать» оказался слишком ярким, чтобы юноша смог сразу же заставить себя думать о деле. А как только он вспомнил о деле, с губ сразу же сорвался совершенно другой вопрос: — А объяснить просто так не судьба? Тикки только деловито опёрся о книжную полку, скрещивая руки на груди и глядя на него так, что в пору было бы обидеться. Значит, придётся всё-таки думать. Они говорили о Четырнадцатом Ное, который должен убить его, а потом Тикки заметил что-то вроде того, что он узнал способ, как сохранить ему жизнь. Первый настоящий вопрос на сегодня: а стоит ли вообще верить Тикки? Он, вообще-то, Ной - лицо заинтересованное. Вот только в чём заинтересованное? В том чтобы его убить или оставить в живых? — Так что за выход ты нашел? — Этого Ноя от тебя можно отселить. — Как? — А вот это тебе не понравится. Аллен нахмурился, Тикки был слишком серьёзен и не договаривал до конца. Зачем он его мучает? — И всё-таки? — Точно не знаю, — отозвался Тикки, — об этом тебе придётся говорить с Графом. Знаю лишь, что Четырнадцатого отселят от тебя в кого-то другого. — И этот кто-то умрёт вместо меня? — Что? — удивлённо заморгал Тикки. — Ты сказал, что Ноя переселят в чужое тело, но ведь там он тоже убьёт личность того, другого человека! Или его в мертвеца отселят? — Малыш, ты неисправим, знаешь об этом? — Тикки попытался улыбнуться, — на самом деле я ничего точно не знаю, ни кто там умрёт, ни кто выживет. Для меня главное, чтобы этого чудика не было в тебе! И ты очень удивил меня, спросив не о том, почему этим вопросом заправляет Граф, а о какой-то глупости! — Ну, так я же глупый, мне положено, — отозвался Аллен, раздражённо сопя, — значит, я должен пойти к Графу для решения этой проблемы? Договориться с ним? А зачем это ему, он бы мог дождаться того момента, когда Ной убьёт меня, и забрать уже так его. — Я сказал, что не допущу, чтобы из-за какого-то придурка в голове ты погиб, — отозвался Тикки таким тоном, как будто объяснял что-то очевидное маленькому ребёнку. Аллен уже не знал, как на это реагировать, то ли плакать, то ли радоваться. — И ещё, понимая что ты просто так можешь не пойти и признавая, что с появлением предателя ему придётся больше времени уделять семье и этому Неа в частности, он согласился на то чтобы прекратить сейчас войну. — Согласился прекратить войну? А стоит ли верить таким словам? — Слову Тысячелетнего Графа уж точно не то что можно - нужно верить. Раз сказал, значит сделает. Да и вообще он сам предложил это перемирие, правда, временное. — То есть временное? На сколько? — Ну, зная Графа, на тысячелетие, наверное, согласится, — хмыкнул Тикки, — для него это не так уж много. Ты согласен с ним поговорить? Аллен вспомнил о том, как всего полчаса назад думал, как было бы прекрасно закончить войну и уже открыл рот, чтобы озвучить ответ, как дверь в библиотеку распахнулась и в помещение шагнул какой-то неизвестный мужчина представительного вида и один из Воронов за ним. — Так вот вы где, Уолкер! Вас вызывают на допрос! Мужчина схватил Аллена за руку, грубо потащив к выходу опешившего подростка, но Тикки не стал так просто мириться с тем, что его игнорируют, и, схватив за руку уже этого мужчину, сжал её до хруста костей. — Тикки! — вскрикнул оказавшийся на свободе Аллен. — Прошу прощения, рефлекс, — улыбнулся Микк, а побледневший мужчина отступил назад, переводя дикий взгляд с юноши на Ноя. — Вы хоть понимаете, на кого… — Я Ной, если ты ещё не понял, — отозвался Тикки. Мужчина издал какой-то булькающий звук, и его лицо побагровело от возмущения, — и я вынужден вам сообщить, что Аллен сейчас немного занят куда более важными вопросами, чем... Куда вы там сказали, вызываете Аллена? — На допрос! Он обвиняется… — Ах, уже в чём-то его обвиняют, а главного свидетеля, меня, пригласить никто не хочет? Я предлагаю передать там всем, кто думает в чём бы обвинить Аллена, чтобы сначала хорошенько подумали о своей судьбе, а уже потом решили, что им делать. Я знаю расположение этого штаба, и Граф всегда знал, где находится Ватикан, вы всерьёз думаете, что если бы у нас не было причин сохранять вашу ничтожную жизнь, вы бы так и оставались тут и продолжали наслаждаться? А сейчас мы с Алленом уходим, у него должен состояться серьёзный разговор с Тысячелетним Графом, который касается судьбы вас всех. На вашем месте я бы прямо сейчас развернулся и пошёл докладывать об этом остальным! Тикки, развернувшись, открыл врата, Аллен послал в его сторону возмущённый взгляд, но прошёл через них, оказавшись прямо в богато обставленной гостиной, где уже собрались несколько Ноев. — Всем привет! — поприветствовал удивлённую родню Тикки, выходя следом и обнимая Аллена за плечи, — если кто ещё не знаком — это Аллен, и ближайшие дни он, скорее всего, проведёт именно здесь.