Хитрый план.

На самом деле Роад, любовно осматривая новый интерьер комнаты Тикки, который был довольно сильно похож на то, как выглядела комната Шерила, оставалась недовольна. Что-то всё же было не так… Нет, конечно, она попыталась немного дополнить эту комнату под нынешнее состояние брата-дяди и сделала больше красных и розовых оттенков, а ещё добавила серебристый. Хотя серебристый нравился ей, наверное, больше. Как цвет глаз Аллена и его волосы… Хотя.. Была у неё одна задумка. По мнению девочки волосы Аллена были слишком серыми. Да, они были ярче и лучше, чем вообще седые у стариков, немного блестели, но, по мнению Роад, этого было недостаточно. А раз есть долговечная краска для волос, то должна была быть не просто краска, а что-то типа долговечных блесток. Или чего-нибудь ещё. Роад очень хотелось заполучить голову Аллена в свои руки и хорошенько над ней поработать. Природа и обстоятельства дают нам не совсем то, что нужно, надо уметь совершенствоваться в нужном направлении. И волосы Аллена тоже стоило поменять. А подушку в комнате Тикки всё-таки стоило сделать в форме сердца… настоящего, человеческого сердца, со всеми подробностями, камерами и перегородками и всем тем, что там ещё видно. Правда такая подушка может немного расстроить Аллена, но зато сразу же напомнит о их с Тикки самом незабываемом общем вечере. Девочка задорно усмехнулась и, выглянув в окно, определила, что время уже перевалило за полдень. От Тикки всё ещё не было ни слуху, ни духу, будто бы его и нет на свете. Но вроде бы пока он жив. А то мало ли, Аллен с ним раньше и насмерть дрался, разное бывало. Может опять поссорились? — Привет, Мечта! — в дверях появились Узы. — Тикки видели? И тут же опешили. Совсем не этого вопроса они от неё ожидали. — Нет ещё, а что, он куда-то уходил? — Да, пошёл извиняться перед Алленом, — отозвалась Роад, тут же теряя всякий интерес к пришедшим. — А за что, если не секрет? Странные вопросы. Роад призадумалась, потом поняла, что Узы в тот раз, кажется, пострадали от её удачного броска тесака, и убрались восвояси, так и не услышав окончания разговора. — За то, что Аллен его бросил. Роад подошла к шкафу и внимательно осмотрела зеркало. Может быть оно вообще ни к чему? Тикки и без того всегда офигенно выглядит, на него, вон, даже Аллен маленький и невинный клюнул. И шарма у Удовольствия достаточно, такт слегка прихрамывает, но иногда это смотрится ещё очаровательнее нежели безукоризненная учтивость. В общем, Тикки был тем ещё красавчиком.. А Аллен был вообще прелестью.. Но зеркало вот так просто оставлять было нельзя ни в коем случае. Вот только что бы с ним такого сделать? Может вместо него поставить «кривое»? Которое всех уродует? И украсить черепами по краям. А может оставить какой-нибудь сюрприз и за зеркалом, а потом свалить всё на Узы. Кстати, об Узах! — Ро-о-о-а-а-ад!! Сколько можно тебя звать? — Меня не надо звать, обычно, если я прихожу туда, куда не хочу, но меня, видите ли, позвали… — Эй, мы тебя никуда не зовём, мы пытаемся прощупать смысл, — тряхнув своими длинными волосами, произнёс Джасдеро. — Ладно, — отворачиваясь от зеркала, произнесла девчонка, — но вы мне потом поможете. А сейчас я слушаю. — Ты сказала, что Тикки пошёл извиняться перед Алленом за то, что его бросил Аллен? Так что ли? В этом вообще есть хоть капля смысла? — Разумеется, есть! Или вы считаете, что Граф может говорить и делать что-то бессмысленное? — раздражёно поинтересовалась Роад, снова отворачиваясь к зеркалу и начиная аккуратно стягивать его со стены. — А это Граф сказал? — А Тикки послушал? — Ну тогда всё ясно! — одновременно закивали Узы. — Что ясно? — подозрительно зыркнула на них Роад. — Что его до сих пор нет, и что такое странное поручение, — отозвался Дебитто, деловито засовывая руки в дырявые карманы, — Граф наш, он и не такое может, если сильно вдохновлён. — А он в последнее время и без того странно себя ведёт! — закивал Джасдеро. — Романтично, — уточнил Дебитто. — И что с того? Вам что, не нравится Господин Тысячелетний? — хмуро поинтересовалась Роад которую, конечно, веселил немного этот цирк, но всё равно уже как-то приелось. — Он не может не нравится, это как жизнь. Дана тебя одна единственная и… хрен ты чего с неё… или нет… Наоборот, её можно поменять… В общем, на неё тоже нельзя жаловаться! Но я не философ, так что правильно вряд ли сформулирую! — выкрутился Дебитто. — А причём там Тикки был? — соскребая с задней стороны краску, спросила Роад. Всё это ей не нравилось, надо было сделать что-то особенное, а в голову ничего не лезло. Да ещё и эти двое про Графа бормочут. Про Графа? Кажется, Тикки его не особенно ценит и любит, считает слишком назойливым и вообще лезущим постоянно не в свои дела. В общем относится так, будто это не Господин Граф глава семьи и тот, от кого всё зависит, а будто бы это он всем командует, всем нужен и вообще хорошо бы Тикки приручить. Если Аллен остался самим собой… Что за дурацкая мысль! Роад с досадой ударила ладонью по зеркальной поверхности, разбивая её вдребезги. Если бы Аллен остался прежним, то он никогда бы не согласился встречаться с Тикки. А значит, они всё-таки могут помириться. Может мальчик тоже влюбился? Ну почему?! Она так надеялась, что он всё-таки попадёт к ней в руки, а теперь ничего не поделаешь, она сама его отпустила! Жизнь совершенно несправедлива! И ни к чему тут сравнения с Тысячелетним Графом, тот подобрее будет. Иногда. По праздникам. Когда настроение подходящее. И когда ничего делать не хочется. — Ну и чем тебе это зеркало не угодило? — Тем, что было целым! — произнесла Роад, быстро сориентировавшись в ситуации и решив, что можно чуть-чуть и пофантазировать, — я решила, что мы с ним будем делать! Мы оставим его разбитым вот таким! Но это не только! Хочу где-нибудь… — Что, так на полу и оставим разбитым? — подковырнув острым носком сапога особенно крупный осколок спросил Дебитто. — Нет, мы склеим, но так, чтобы все видели, что оно разбито.. — Это же на несчастье! — Мы Нои, дорогой мой тупой братик, так что нам — на счастье. И оно будет круто смотреться! Ну согласитесь со мной, что вы встали как идиоты и глазеете? — Ну извини, Роад, у нас нет такой выучки, как у твоего папочки! — пропел Дебитто, отходя в сторону, — что ещё ты здесь хочешь и почему уходишь от темы Аллена? — Потому что это печально. Аллен такой лапочка, а этот идиот Тикки, взял и так себя повёл! — Так он что-то сделал? — А ты думаешь людей, с которыми встречаешься, вопреки всему посылают просто так? — возмутилась Роад и стала наматывать круги по небольшому свободному пространству комнаты. — Аллен же всех предал ради него, пошёл на ужасный риск, пожертвовал всем, а что сделал Тикки? Оценил ли он его старания? Помог ли ему преодолеть эти трудности? Да надо было просто хватать Аллена и вести прямо сюда! Да, он бы сначала повертелся, покричал! Но потом смирился и принял бы и спасибо сказал! Он же явно в Тикки втюрился по уши! Тикки умеет быть обаятельным, вот только ещё он не просто умеет, а вживается в роль какого-то ничего не соображающего придурка!! Настолько не соображающего, что сообразить, как выйти из этой роли, он уже не может!! Всё. Я закончила. — Это было довольно эффектно, даже жаль, что никто этого не слышал, ты так горюешь из-за утраты Аллена? А тебе не приходила в голову мысль, что Удовольствие не приводит сюда своего любовника, потому что боится твоих притязаний? — Чушь какая, — отозвалась Роад, честно понимая, что чушью были её вопли до этого. Банально захотелось поорать. И всё равно, что это действительно не имело никакого смысла. Зато ей в голову пришла неплохая идея. — Слушайте, ладно до Аллена и до Тикки, он наверняка скоро вернётся… Но давайте мы ему сюрприз устроим.. — Сомневаюсь, что он вернется, по-моему, это отличный повод покинуть нашу Семью и выбраться из-под бдительного взгляда Графа. Ведь Граф наверняка сказал чтобы Тикки не возвращался, пока не выполнит дело? И ему достаточно не просить прощения у этого мальчишки Уолкера для того, чтобы никогда сюда обратно не приходить. Всё просто и честно. Может, они даже не ссорились, а развели вас как маленьких. — Знаешь, что, Дебитто! — резко развернулась к брюнету девочка, — больше всего я не люблю тебя именно в такие вот моменты твоего мозгового прояснения. Угадай за что? — За то, что я говорю правду? — За то, что ты неправдоподобно умный! — Ну, если тебе так будет проще, то на самом деле эту теорию про уход Тикки из Семьи я подслушал только что. И выдвигал её никто иной, как Мудрость собственной персоной и снова при нашем несчастном Графе. Тот снова едва не проломил пол, но, кажется на первый раз пронесло. — Вот это уже больше похоже на правду, — почёсывая шею, отзывалась Роад, — очень похоже. И ваша привычка подслушивать и остальное. А теперь внимательно мне внимаем!! — Звучит глупо. — Круто!! — перебила Узы Роад и снова повернулся к окну, раздвигая розовые в сердечки шторы. Сердечки, разумеется, были живыми, ухмыляющиеся, закатывающие глаза, корчащие различные рожи. В общем разные, но все кроваво-красные. — Наша задача напоминать Тикки о Графе. А это значит, что раз через раз, когда он будет чем-то занят, в окно должен будет заглядывать Граф. Или его голова. Изображение я имею в виду, чего вы там ржёте? — Да просто подумали, что.. — Думать не надо, только не в вашем случае! — продолжала с азартом командовать Роад, — я думала, что всё же здесь закончила, но оказалось, что нет. Сделаем так, чтобы Тикки постоянно казалось, что Граф подсматривает за ним через окно. Зеркало превратим в разбитое, через трещины которого будет лезть черная жижа, напоминающая темную материю. Подушки в виде человеческих сердец, развесить на люстре гирлянду искусственных кишок, или кишков - я в этом не сильна… Какого-нибудь неестественно весёлого цвета, разумеется, я не собираюсь превращать его комнату в гроб, это слишком банально, и я уже устроила его для Вайзли.. — А, да! Ему понравился «земляной» навес над кроватью? — Сказал, что в восторге, но простыни чёрные в крови к гробу не очень. Я сама хотела алые, но на них кровь не видна почти. Значит потолок Тикки оставим так? Узы тут же задрали головы, рассматривая странный узор, признанный изобразить кровавое месиво из рук и ног убитых и растерзанных Амурчиков со стрелами, воткнутыми им самим в самые разные и непредсказуемые места. — И так неплохо. — Значит за работу, а там глядишь и наш Тикки вернётся! — кровожадно улыбнулась Роад, доставая из-за края гетры леденец и уже пытаясь представить реакцию как самого хозяина комнаты, так и её папочки на этот полёт фантазии Мечты Ноя. А Тикки в это время даже не подозревал, что против него затеваются подобные планы. Орден на самом деле он покинул только утром, лично убедившись, что никто ничего Малышу не сделает, и вздохнул с облегчением. Ведь если что Малыш, имел бы отличный шанс обвинить во всех бедах именно Тикки и, как ни крути, всюду был бы прав. А с рыжего книжника, переквалифицировавшегося в сводника, никакого толку теперь не добьёшься. Похоже он стал дико бояться Аллена, потому что тот каким-то образом ему отомстил. Это всё что Микк сумел разобрать из странного, едва интендифицированного бормотания осоловело хлопающего единственным глазом младшего книжника. Позже именно к этому книжнику отчего-то ушёл Малыш и так и просидел там до самого рассвета, затем вылетев из комнаты красный, взъерошенный и вызывающий у Тикки Микка непреодолимое желание немедленно вырвать у Лави не сердце, нет, это будет слишком быстро. Вырывать кишки и заставить это рыжее недоразумение, посмевшее родиться на этом свете, самому их съесть… Он почти приступил к осуществлению этого плана, как до него дошли слова рыжего, что ничего же не было, и он для Тикки, видите ли, старается. Объяснил, что был у них серьёзный разговор, что конкретно обсуждали не сказал, но ведь Тикки и не слышал ничего подозрительного под дверью. Так что оставил этого книжника в живых. Может, Малыш им ещё дорожит? Надо будет уточнить на днях обязательно решить, насколько он теперь бесполезен. Но, кажется, этот Лави теперь поостережется даже просто приближаться к его Аллену больше, чем на полметра, не то что разговаривать на темы, из-за которых его Аллен выбегает такой взъерошенный, смущённый и непростительно соблазнительный. Это был тот самый момент, когда Тикки заставил себя уйти из Ордена, напоминая себе, что ему ещё и перед семьёй отчитываться. Он надеялся, что хоть в этот раз всё пройдёт без досадных эксцессов и по плану, но потом решил, что с его-то семьёй планы надо сразу же выбрасывать в мусорку. И оказался прав. Да здравствует импровизация! Одна реакция на его появление чего стоила! Изумление, написанное на лицах членов его семьи, было просто неописуемым, когда они его увидели. Шерил даже кинулся ощупывать его, Узы почему-то стали громогласно называть его дураком, Роад визжать непонятно от чего, а Граф кинулся орать на в чём-то провинившегося Вайзли. Тикки не знал, что такого он сделал, но всё равно был рад. Граф орал на «умницу Вайзли»! Всё-таки есть в этой жизни то, ради чего стоит жить! Такие моменты, например, и секс с Малышом, которого пока ещё не было. Но в момент подобного восторга грешно вспоминать о грустном, в самом деле! — А в чём дело? — Рассказывай, давай, — величественно отмахнувшись от вопроса, произнёс Граф, падая в кресло. Тики, прищурившись, внимательно осмотрел перемотанные и перебитые ножки и тут же понял, почему Тысячелетний поступил так неосмотрительно: кресло было подбито специально под него. — О чём рассказывать? Я попросил прощения, и мы помирились. Похоже окружающие его Нои ожидали чего угодно, но не этого. Он мог бы неожиданно начать танцевать лезгинку, устроить здесь стриптиз, начать зверское избиение Графа, заявить, что подался в экзорцисты и нашёл свою чистую силу…. Во всех этих случаях реакция не была бы настолько странной. Тикки даже слегка забеспокоился, может быть, стоило подождать с официальным примирением и довольствоваться фактическим? Правда, Малыш, возможно, ещё ничего не понял. Но выглядит это всё неправдоподобно. Слишком скоро разошлись, и ещё скорей сошлись снова. — И за что он вообще тебя так любит? — отвернулся Шерил. — И как ты это смог сделать? И что теперь, ты снова почти не будешь ночевать здесь? — беспокойно завертелась рядом Роад. И было что-то такое в глазах и вопросе этой девочки, что Тикки понял сразу — дело не чисто. И ночевать он здесь точно не будет, потому что…. Кажется, она говорила что-то об изменении интерьера и его комнаты? Хорошо, он посмотрит его отдельно от остальных, скрытно, чтобы не позориться перед всеми своей реакцией, если что. — Так как ты это сделал? — продолжала настаивать на длинном и точном объяснении Роад. А Тикки был слишком удовлетворён тяжёлым, но плодотворным днём, чтобы распинаться тут перед ней. Но в кресле развалился Граф и грозил с минуты на минуту развалить кресло, так что надо было спешить и успеть объясниться до того как его вызовут на повторный допрос. — Просто пришёл в Орден, вошёл во время обеда, сел напротив Малыша, попросил прощения и повинился во всём. Этого достаточно? — Ты зашёл посреди обеда в полную столовую Чёрного Ордена? — переспросил Алчность. — Ну, да. Малыш давно раскрыл мне координаты их нового штаба, но, разумеется я никому их не скажу. — Ответил Тикки, внутренне напрягаясь, ему казалось что это очевидно, он ведь постоянно ходит к Уолкеру, как бы иначе они встречались бы? Тогда с чего бы такое удивление? Однако с Графом вообще творилось что-то странное. Он схватился за сердце, возвёл глаза к потолку и срывающимся голосом громко поведал: — Наш Тикки наконец-то стал мужчиной…. Поперхнулись, подавились, навернулись со стула, как в случае с Мудростью, все. Кроме самого оратора, так ошеломившего их всех всего одной простой фразой. — Граф, а вы точно ничего не напутали? — Нет, Тикки, ты совсем вырос… И в кого вырос! — Граф шмыгнул носом, вытирая выуженным откуда-то из-за ворота большим, кружевным платком навернувшуюся слезу. Тикки разглядел в уголочке неожиданные инициалы «У.Н.». — Знаешь, Тикки, теперь я верю, что ты окончательно вырос и не нуждаешься в моей опеке. — Это только потому, что я выпросил прощения у Аллена, что ли? — Тикки просто чуял, что где-то должен быть, просто обязан найтись какой-то подвох, который всё испортит. — Тикки. Ты отправился в самую цитадель врагов, завалился туда посреди обеда, во время которого там присутствовали не только рядовые экзорцисты, но и наверняка многие Генералы, которые всё равно не так уж слабы, не смотря на то, что и ты не слаб. Да в Ордене в это время был сам Мариан Кросс! Опасный психопат, с которым вряд ли кто-то сможет сравниться! И что ты сделал? Ты невозмутимо подошёл к своему… к своему возлюбленному, — тут голос Графа снова сорвался, и он снял свои очки снова принимаясь вытирать слёзы, — ты подошёл к Аллену Уолкеру и твёрдо, я надеюсь твердо? — Ага, — кивнул Тикки не в силах выдавить чего-то более обдуманного. — Признал свои ошибки. Попросил прощения. Что случилось потом? — Он напомнил мне, что это не место для подобных бесед, и я увёл его в комнату, — всё так же машинально продолжал Тикки. — Мы поговорили там и признали, что ничего страшного не случилось. И что на самом деле всё в порядке. — И ты оставил его одного в таком положении в Ордене? — Нет, конечно. Разъяснил всем, что им будет, если они его тронут, и что нам обоим на них плевать, и что на вас тоже плевать, — отведя глаза добавил Удовольствие. — Вот! И я говорю, что ты вырос! Посмотри какие поступки! Идиотские такие, но взрослые и самостоятельные! Да и говорят, что любовь вообще мешает здравомыслию, так что ничего страшного. — Граф? — осторожно позвал ничего не понимающий Тикки. — Ты ведь мог бы обойтись хитростью, просто попросить прощения при парочке тех, кто посвящён, скрывать и дальше. А ты! Наплевав на здравый смысл и инстинкты самосохранения пришёл и поступил как мужчина! Обдумывая слова Графа, Тикки честно не мог понять, комплимент это или нет. Так же Узы никак не могли определиться, ржут они в полный голос или тихонько в кулаки. — В общем, — Граф тяжело поднялся, подошёл к Ною, похлопал его по плечу, — мой Тикки наконец-то хоть во что-то вырос!! И сотрясаясь от рыдания во весь голос, Тысячелетний Граф уткнулся ему в плечо.