Хитрый план.

Шли всего вторые сутки после незабываемого явления Тикки Микка врагам и его публичного извинения, а Орден всё ещё тихонько лихорадило, как в особо смущающем припадке, который вообще-то может вылиться в серьёзные последствия, но рассказать о нём кому-то стыдно. Тикки всё ещё не вернулся, и Аллен один на один столкнулся с самой ужасной из существующих в человеческом мирном обществе проблем. Аллен Уолкер столкнулся с таким незаурядным явлением, как Слухи. Бесконечные, совершенно дикие, не лишённые смысла, безумные, самые разные. Суть была одна: их передавали из уст в уста все, кому не лень, и их было невообразимо много. Слишком много для одного шестнадцатилетнего подростка. Наверное, если бы он не поседел до этого, то теперь бы точно лишился естественного цвета волос. Потому что, как известно, легче сразиться с парочкой акума четвёртого уровня, чем попытаться препятствовать распространению слухов или не обращать на них внимания. Смерть от акума по крайней мере будет менее болезненной. Аллен теперь боялся просто выходить за дверь. Он знал, что там, за дверью его комнаты, постоянно курсируют туда-сюда сплетники, в которых превратился всякий неглухонемой обитатель Ордена. Говорили за его спиной, говорили прямо перед ним, говорили шёпотом, искренне считая, что он ничего не слышит и не замечает их взглядов, от которых создавалось впечатление, что его одежда вот-вот загорится. Говорили из-за угла, откуда-то с потолка (хотя, скорее это были уже галлюцинации на нервной почве, но кто их знает, обитателей Чёрного Ордена?), из-под пола… Говорили даже те, кто обычно не говорил, здоровались и провожали странными улыбками или непристойными жестами. Аллен превратился в местную, всеми обсуждаемую, осуждаемую и боготворимую достопримечательность. Примечательно отметить, что члены Ордена всё же оказались довольно мирным народом, и стычек на этой почве не возникло. Иногда кто-то повышал голос, но этим и ограничивались. То, что Аллен сумел распознать в этих слухах, пугало его ещё больше, чем сам факт наличия бесконтрольной болтовни. Его называли лжецом, предателем и подстилкой, его оскорбляли на разные лады и пытались унизить всего-то два процента местного рабочего персонала. Версии остальных не были такими заурядными. Начиная с того, что Аллен шпион и выведывает информацию у Ноев благодаря этому роману, дальше шла категория слухов, где Тикки предал Семью Ноя и Графа. Кто-то, кто был тут же задавлен более интересными предположениями, высказал мысль, что это был просто подстроенный спектакль от врага или просто завистников Уолкера, и это всё неправда. Этот слух не прожил и получаса, разнесённый в пух и прах «совершено достоверными фактами». Аллен все больше впадал в уныние. Были слухи и о том, что Аллена вообще насильно отправили к Ноям в качестве какого-то гаранта для подписания бумаг о перемирии. Большая группа людей была убеждена, что Аллен и Тикки просто влюбились друг в друга и им плевать и на Графа, и на Орден, и что скоро они исчезнут в неизвестном направлении. Были те, кто утверждал, что это вообще-то Тикки Микк очаровал Аллена и пытается вызнать у него что-то про Сердце. И это ещё более-менее нормальные слухи. Среди прочих встречались версии того, что Аллен — Ной, что Тикки — не Ной, а вообще Сердце, что Мариан Кросс задолжал Микку огромную сумму и теперь расплачивается телом своего ученика ( Аллен не считал, что это такая уж нелепая версия), что Аллен ждёт ребёнка (Аллена особо волновало животрепещущее «как???»), что никакой любви нет, это просто редкая форма полной сексуальной зависимости, что они поженились по пьяни, а развести их просто так никто не хочет, что это просто подростковое «НЕТ» всему миру в исполнении Уолкера… И много других не менее интересных нелепостей. Совершенно непонятным образом ко всему этому привязались такие странные слухи, как те, что утверждали, что Уолкер – зомби с тех пор, как его убил в бамбуковой роще Тикки Микк. Или слух о том, что Аллен акума. Или версия, что всё это на самом деле не правда, и ни Графа, ни Ноев не существует, их изображает Церковь, чтобы создать искусственных врагов, разрастить своё влияние и увеличить мощь. Каждый строил предположения в меру своих умственных способностей и параноидальных видений мира и окружающих людей. Факт довольно долгого отсутствия Тикки Микка только подогревал желание людей придумать наиболее глупую и невозможную версию и попасть пальцем в нужный камень, при этом старательно целясь в небо. А Аллен начинал нервничать. Мало ли, хоть Тикки и сказал, что это семья подсказала ему, что он должен пойти и извиниться, но что если Граф имел свой мотив так поступить? Мало ли какую выгоду он может заполучить. Сейчас Орден в таком смятении, что проникнуть в него почти ничего не стоит. А ещё Аллен беспокоился за самого Тикки. Странно, вроде бы он к себе в семью вернулся, но вдруг Граф узнав, что тот всё-таки на полном серьёзе встречается с экзорцистом и решит, что пора это безобразие прекратить. Тикки пугал его Мудростью, но могут ли Нои влиять друг на друга? А что если мозги промоют как раз Тикки? И с чего это он вообще начал волноваться за этого Ноя? Как будто это вовсе не он заварил всю эту кашу с объяснениями у всех на виду. Пусть радуется, что Аллен вообще предпочёл его «простить» и продолжить этот фарс. Хотя, если так пойдёт и дальше, то надолго его нервов точно не хватит. И он начнёт срываться на людях и искать успокоения вдали ото всех. Да, наверное, угроза уйти из Ордена имеет неплохие шансы воплотиться в реальность. Особенно сейчас, когда Аллен вынужден стоять посреди коридора, дожидаясь где-то запропастившегося Лави, и терпеть эти взгляды, шёпот… Уж лучше бы он ни одного слова разобрать не мог, а то ведь говорят с серьезными лицами такой бред. — Что за унылая мина? Радостный голос Лави спутать с чем-то другим просто нереально. Нет. Аллен обязательно найдёт, как ему отомстить, да так, что юному книжнику на всю жизнь запомнится. Наверное, идея с Линали не так уж плоха, а значит надо начинать придумывать, как их свести, да ещё и в определённое время и так, чтобы в этот момент Смотритель был свободен.. Хотя, ради своей Линали Комуи всегда свободен. Главное, чтобы эти двое встретились и приступили к делу на территории Ордена. Интересно, а когда Линали пьяна, она как себя ведёт? По-тихому или словно буйная? Болтает без умолку или просто валится спать? Пристаёт к парням? Лави вот довольно активный, если не перепьёт. Если верно отмерять дозу, то можно его сразу вырубить и Линали тоже, а потом их бездыханные тела… Или это слишком жестоко? Пусть просто в обнимку спят пьяные вместе. Этого будет достаточно для убийства Лави, но Аллен ведь не хочет, чтобы жертва так быстро отмучилась? Может тогда придумать что-то более интересное? Уолкеру даже казалось, что какая-то очень хорошая идея маячит где-то на периферии сознания, но никак не мог её поймать. Ничего, у него ещё будет время всё хорошенько обдумать. — Нормальное у меня лицо, — угрюмо отозвался Аллен, позволяя оскалу, призванному изображать его сегодняшнюю улыбку, сползти с лица, — а тебе что? Ты сам вон светишься от счастья. — Слухи бродили по Ордену разные: Слишком красивые и безобразные. Слухи бродили туда и сюда. Некуда спрятаться, вот ведь беда!! Радостная декларация редкостного «остроумия» Лави напомнила Уолкеру, что его друг с утра носится с подобными «выкидышами стихотворческого ума» и пытается обрадовать ими Аллена. Наивный. Ну куда с такой наивностью идти в книжники? Ну что, он сам ничего не понимает что ли? Совсем не догадывается, что в его интересах сейчас задобрить Аллена всеми существующими способами? Точно идиот, и это не лечится. — Не знаешь, где Линали? — Отпаивает всех своим кофе, но на этот раз, насколько я слышал, с коньяком. — Я бы тоже не отказался, — произнёс Аллен и, увидев, как изменился в лице Лави, продолжил, — от крепкого кофе что-то в сон клонит, а ещё даже ужина не было. — О Тикки что-нибудь слышно? — как-то странно заозирался по сторонам Лави и почему-то схватился за горло. Странная реакция. — Ага. Целый день хожу и слушаю, кто он такой на самом деле, как он ко мне и войне относится. Хорошо хоть люди приличные у нас здесь и не обсуждают прилюдно о том, как мы спим с ним. — Эм-м-м.. Не знаю, сильно ли тебя это расстроит, но кое-кто уже обсуждал. — Меня сейчас вырвет, — поморщился Аллен. — Ни в коем случае, иначе это подтвердит слух о твоей беременности. Есть больше обычного тоже не стоит по той же причине. Отказываться от выпивки — тоже. Но если ты согласишься, многие решат, что это не ты вовсе. — Не я? — Ага. — Блин, они хоть шаг дадут мне ступить без своих глупых домыслов о том, кто я, зачем и почему? — Не знаю, но лучше ходи. А то кто-нибудь сообразит предположить, что ты мёртв, или просто разучился ходить.. — А ничего, что это глупо? — пытаясь вспомнить, куда он хотел пойти, поинтересовался Аллен. — Ничего. Гораздо глупее звучит то, что вы с Тикки встречаетесь, однако.. Лави развёл руками. — Это реальность, — вздохнул юноша, наконец-то отлепляя себя от стены. И только спустя несколько секунд понял, что именно и как сказал. Он сказал, что его романтические отношения с Тикки Микком реальны!! Он даже не вспомнил о том, что вообще-то есть и кое-что другое, есть этот дурацкий план, который принудил его притворяться.. Похоже притворство закончилось. — Кстати, говорят, что приезжает снова к нам Рувелье, опять нас трясти и вытряхивать, узнавать и дозновать. — Как всегда, он так вовремя, — с неприкрытым сарказмом произнёс Аллен, постепенно ускоряя шаг. — Ну, логично, что его послали. Странно, что тебя сразу не объявили предателем или что-то ещё. — Теперь объявят. — Особенно после твоих угроз о том, что ты уберёшься из Ордена чуть что, да ещё и с Ковчегом, — напомнил Лави. И лучше бы не напоминал, потому что Аллен действительно не знал, что ему теперь делать, и такой вариант нравился ему довольно сильно. — А откуда ты это взял? Сейчас чего только не говорят, может быть, и Рувелье не будет, а? — решил потешить себя надеждами Аллен. — Будет. Это мой Старик сообщил. — Лучше бы промолчал из милости, — поморщился подросток, останавливаясь и начиная тщательно всматриваться в первое попавшееся окно. В последнее время ему всё чаще казалось, что та тень из зеркал в Ковчеге теперь преследует его во всех зеркалах и стёклах. Мелькает так таинственно и исчезает. Вот честное слово, не был бы он натренирован постоянными встречами с акума, мог бы и испугаться на самом деле до того, чтобы навсегда остаться заикой или параноиком. А может это вообще не та тень, а какие-то трюки Ноев? Надо будет позже спросить у Микка. И вообще, зачем он согласился на примирения с Тикки Микком? Что за блажь? Или он просто настолько свыкся со своей ролью, что даже начал эротические сны с Микком в главной роли просматривать и считать, что это в принципе в порядке вещей. — Блин! Я всё ещё считаю, что это надо заканчивать! — еле слышным шёпотом произнёс Аллен, направляясь к себе в комнату. — Да ладно! — только и отозвался Лави, явно горевший желанием сказать что-то ещё, но всё-таки промолчавший. «Кажется, к нему возвращается его интеллект, — почти раздосадовано подумал Аллен, — может быть попросить у Ноев помощь с моей местью. Правда, с их стороны она наверняка будет слишком жестокой, но я ведь тоже буду участвовать и прослежу, чтобы Лави остался жив. И в здравом уме. И не инвалидом. Блин, но так ведь совсем не интересно, даже Комуи бы не сдержался и убивал бы его долго и мучительно, а я мучаюсь из-за своих, как это называется, высоких моральных принципов?» — Аллен, а куда мы идём? — Лави схватил друга за плечо, останавливая, и седовласый экзорцист попытался определить, где они находятся. — А что? — Мы просто второй раз здесь уже проходим, да и ты так бежишь, вот я и подумал, что может быть ты спешишь, но заблудился? — Разве что в своём рассудке я заблудился, — ответил Аллен, — не обращай внимания, всё нормально, я просто ещё не придумал, где можно найти место, в котором можно будет спрятаться от остального мира. — От всего мира? На том свете.. — Или на Ковчеге! — неожиданно прозвучал знакомый голос из-за спин юношей, — там никого не должно быть, чем не подходящее место? — Надо же, я уже отчаялся тебя здесь увидеть, Тикки, — произнёс Аллен, оборачиваясь и стараясь сохранить серьёзное выражение лица. Но выходило почему-то обиженное. — Извини, Малыш, пришлось улаживать кучу дел! И прежде чем Аллен успел хоть что-то сообразить, Микк одним рывком притянул юношу к себе и сам, слегка нагнувшись, запечатлел короткий, но довольно ощутимый поцелуй. — Ой, мамочки, — послышалось откуда-то из-за угла, Лави поперхнулся воздухом, а кто-то сбоку споткнулся на ровном месте. — Только не обижайся на меня, хорошо, Малыш? — на сей раз лёгкое прикосновение губ к виску, и Аллен, старательно пытаясь скрыть своё смущение за обидой, злостью и вообще чем угодно, отворачивается и ворчит что-то себе под нос. — Куда вы направлялись? — повернулся к Лави Тикки, продолжая слегка словно придерживать Аллена за плечо. Не то поддержка, не то пресечение всех попыток к бегству. И ему было совершенно плевать на растянувшуюся на холодном полу в обмороке Лоу Фа и на расшибившего свой любопытный нос искателя. Впрочем, сам Аллен тоже не был против подобного подхода. — Ещё не определились, — честно ответил Лави. — Я есть хочу, — чтобы совсем уж не выглядеть придурком, произнёс Аллен. Чтобы создать хотя бы видимость цели и их странных блужданий. — И как я сразу не догадался.. Это выглядело очень странно: красный молодой экзорцист вместе с товарищем и любовником, который должен быть врагом, обсуждают повседневные дела у всех на виду. Кажется, это то, о чём мечтают все парочки мира, которые вынуждены скрываться. Да вот незадача, Аллен с Тикки пока не парочка. — Между прочим, мог бы и объяснить сначала ради приличия, где ты всё это время шлялся, — Аллен слишком поздно понял, что его слова звучат почти как реплика какой-то ревнующей супруги. Или супруга. Да, да! Мужья тоже так говорят, это точно! — Сказал же, что дела были, но не здесь же мне их обсуждать? Звучит довольно справедливо. — И оставил меня одного, на произвол судьбы… — Ничего подобного. За тобой присматривали, между прочим, так что не волнуйся и не дуйся… — Молчу я и не дуюсь, — резковато ответил Аллен, — и вообще, мы с тобой ещё наедине поговорим! — Я только на это и надеюсь, — расплылся в хитрой ухмылочке Ной. Лави, оставшийся немного сзади, неожиданно подал голос: — Бедный Аллен угодил в капкан, Он влюбился, как — не знает сам. Ему Орден больше не указ… — Лави!! — И на том закончим детский сказ… И перейдём к чему-то более пикантному….