Пока мы смотрим вперед

Мнемофобия – боязнь воспоминаний.

***

Сакура захлопнула за Наруто дверь. Они с Узумаки прощались полчаса. Полчаса. Наруто, стоя на пороге, все время находил то, о чем забыл сказать в гостях у Харуно, уверял, что это дело крайней важности, и что если они не поговорят, им не выжить. Сакура ежилась от порывов ветра, проскальзывавших в квартиру, но все же соглашалась. Конечно, под конец ей это дело все же надоело, она аккуратно выпихнула парня, почувствовав легкий укол совести. Впрочем, если бы эту сцену увидели родители, которые могли вернуться в любую секунду, ей бы пришлось как минимум месяца два-три выслушивать подколки родных и обреченно качать головой, зная, что это ничем нельзя остановить. Девушка устало прислонилась спиной к двери. Приподняв левую руку поближе к лицу, Сакура взглянула на наручные часы, показывавшие время одиннадцать часов вечера. Весело. Вроде бы она вышла из госпиталя часов в шесть, а около семи уже крутилась возле плиты, варя Наруто рамен. А потом…? Розоволосая улыбнулась. Неужели они болтали с Узумаки столько времени? Наверное. После столь долгой разлуки и отсутствия какой-либо возможности связаться накопилось столько невысказанных слов, фраз, что Харуно даже не могла их всех сосчитать. Да и не надо. Все еще успеется. Из разговора с блондином Сакура выяснила, что тот останется в деревне еще долгое время. Как-никак, надо начинать путь продвижения к посту Хокаге, да и следить за благополучием деревни и друзей. Сакура отлепилась от двери и направилась в свою комнату. Не посещая ванной, она скинула с себя одежду, натянула пижамку нежного розового цвета – совсем в тон волосам и устало плюхнулась в не заправленную с самого утра кровать. Сил принимать душ не было совсем. Тяжелый день в госпитале, встреча с Наруто… Все каким-то образом опустошило ее. Хотелось свернуться комочком в теплом одеяле и погрузиться в Царство Морфея, где не было ни забот, ни хлопот. Но едва девушка укрылась одеялком, удобно устроила голову на подушке и прикрыла уставшие от напряжения глаза, в сознание полезли всякие дурацкие мысли. Поняв, что опять будет думать до самого утра, Сакура открыла глаза, улеглась на спину, сложив ногу на ногу, и уставилась взглядом в потолок. Решив, что лучше уж разложить что-то в своем сознании по полочкам лучше, чем провести полночи, без результата пытаясь уснуть, лучше уж подумать о чем-то важном. Кем были заняты все ее мысли, было догадаться довольно просто. Улыбчивым парнем блондином с очаровательными голубыми глазами. Сакура улыбнулась и тут же положила пальцы на губы. Нет. Она не умеет улыбаться, как он. В его улыбке есть что-то особенное, что ей никогда не повторить. А что ее улыбка? Просто изгиб губ, зачастую не особо красивый, по ее мнению. Сакура часто улыбалась. В больнице важно подбадривать раненных шиноби, улыбаться им, ласково гладить некоторых по голове и уметь сказать слова утешения. Это часть работы медика, с которой нужно уметь справляться, что Харуно в общем-то и делала. В работе медика нужно уметь искать положительные стороны, даже когда их нет. Важно так же и трезво уметь смотреть на ситуацию. И так больно говорить несчастным ниндзя, которые больше не смогут встать на ноги, что они потеряли товарищей, горькую правду о том, какая жизнь им уготована. Нет ничего хуже, чем видеть гримасы боли, искажающие лица людей, слышать из-за стен палат громкие всхлипы и рыдания. Многие ирьенины не выдерживают такой работы и уходят, как впрочем и шиноби. Но став один раз ниндзя, ты останешься им в душе навсегда. Яркий пример – Наруто. Быть ниндзя, драться, бороться, побеждать и защищать, то, что ему дорого – его призвание. Его цель жизни. Сакура могла с уверенностью сказать, что таким и должен быть настоящий шиноби, пусть другие и считали иначе. Считали, что шиноби – лишь машина для убийства, который должен выполнять задание, несмотря ни на что, даже если бы для этого пришлось жертвовать своими товарищами. Нет. После Какаши-сенсея, который учил команду №7, что друзей нельзя бросать, Сакура не могла считать по-другому. Дружба стала нечто особенно ценным в ее душе, даже возвысившись над непоколебимой когда-то любовью к Саске, сумасшедшей и слепой, не поддающейся контролю. Когда-то Сакура была готова пойти за Саске хоть на край света, но в ее случае – в логово Орочимару, поставившего Саске проклятую метку. Предать родную деревню… Как у нее мысли такие в голову пришли? Сейчас лишь, спустя года, она вспоминает об этом случае с горечью и усмешкой. Если хорошо подумать, то Харуно тогда была совсем еще ребенком, наивным и ничего не смыслящим в жизни, бесконечно верящим в непоколебимую любовь к Саске, на какое-то время даже сделавшим ее своим смыслом жизни. Но время шло. Сакура любила Саске, но без естественной подпитки чувства гаснут, словно восковые свечи. Сакура боялась, что если она перестанет любить Саске, то лишиться своего единственного смысла жизни. Поэтому она неосознанно подпитывала свои чувства к Учихе, уходя в самую глубинку мирка собственных фантазий и иллюзий, неосознанно заставляя страдать себя. И даже в этом был виновен не столь Саске, сколько она сама и ее неумение понять, когда можно остановиться. Все было бы просто, если бы не было так непросто. Вскоре какое-то неосознанное чувство появилось у Харуно к Наруто. Сакура волей-неволей поддалась свету и неиссякаемой энергии блондина, поверив в него. С каждым разом она все больше и больше неосознанно засматривалась на Узумаки, а в глазах сверкало чувство восхищения и… любви? Кто знает. Что-то теплилось в душе Сакуры, заставляя разрываться между самым настоящим светом и тьмой. Харуно загнала себя в клетку собственных чувств и уже не знала, где правда, а где ложь. После войны, доставив несчастному Наруто столько страданий, она поняла, что начинает ревновать его – к робкой Хинате, смотрящей на него, как на самое настоящее солнце и пытающейся с ним заговорить, к толпе поклонниц, мигом ставших ошиваться вокруг новоявленного героя деревни с просьбой дать автограф и тонким визгом. Сакура путалась все больше, пока не поняла, что ее чувства к Саске теперь пусты. Нет душевного трепета, нет желания быть рядом. Перегорела. Больно, тяжело, но перегорела. Осталось только понять, что ее чувства к Наруто – все-таки нечто большее. После ухода Наруто и Саске из деревни Харуно не находила себе места. Потерялась в потоке собственных мыслей, от которых так хотелось убежать. Тогда она решила спросить совета у Цунаде. Она помнила, как зашла в кабинет пьяной Хокаге, которая выслушав все ее проблемы, на пьяную голову посоветовала ей выпить. Сакура помнила, как упорно отнекивалась, но все направилась в «ночной клуб», недавно организованный какими-то «активистами», где осушила две бутылки алкоголя. В клубе играла громкая музыка. От алкоголя и шума, криков пьяных людей раскалывалась голова. Сакура выбегая из клуба, столкнулась на выходе с каким-то парнем, очевидно тоже пьяным и немного больным на голову. Он резко схватил Харуно за руку и притянул к себе для поцелуя… Дальше все было, как странный сон. Чужая квартира, мятые простыни, крики и стоны, блуждающие по телу чужие руки. Последнее, что запомнила Харуно в момент кульминации – голубые глаза, пронзившие ее душу насквозь и так напомнившие глаза Наруто.

***

Утром Сакура выбежала из квартиры без оглядки, мигом нацепив на себя одежду, и понеслась по улицам Конохи к себе домой. Улавливая иногда на себе взгляды горожан, Сакуре казалось, что она сейчас сгорит от стыда. Ей казалось, что взгляды кричат ей вслед обидные слова, хотя это были всего лишь ее мысли. Сакура ругала саму себя шлюхой и желала себе провалиться сквозь землю. Яркий румянец пылал на щеках, а душа болезненно ныла, разрываясь на куски. Чудом добравшись до дому, Харуно рухнула на кровать и уснула, чувствуя себя избитой и униженной. Она не понимала саму себя. Куда делась та Сакура, которая не дала бы никому к себе притронуться, была гордой и независимой? Девушка называла себя последней розоволосой бестолочью, отдавшейся просто так незнакомому мужчине. Такой была плата за краткое сумасбродство Сакуры. Больше она по барам не ходила, решив, что одного раза с нее хватит. А ночь, проведенную с тем парнем, девушка вспоминала часто и болезненно, с колким чувством вины на сердце. Но самой удивительной была для самой Сакуры мысль, заскользнувшая в ее голову, о том, что изменила Наруто. Нелепо, но Харуно почему-то так посчитала, и от этой мысли ей стало еще хуже. «Вот я дура…» – думала Сакура и опускала голову, вновь ругая себя самыми неприличными словами. Но если задумываться, после той ночи, несмотря на все обстоятельства, ей стало… Легче. Будто все чувства были выпущены на волю, а боль, не дававшая покоя ей на протяжении стольких лет, мешавшая ей жить, потихоньку отпустила. Наконец-таки Сакура все же перестала метаться из угла в угол и все же занялась делами. Начала тренироваться с Саваи, с которой к тому времени успела подружиться, усерднее работать в госпитале, брать миссии посложнее, и начала учиться готовить. Первым блюдом, которое у нее получилось, на удивление всех, был любимый рамен Наруто. Родители Сакуры тогда полгода шутили, что Харуно взялась учиться готовить для своего кавалера, которым они всегда считали Наруто. Мать и отец постоянно говорили, что хотят, чтобы Сакура вышла замуж и родила им внучат, которых будут холить и лелеять. На такие заявления Харуно-младшая обычно затыкала уши с видом а-ля «я ничего не слышу» и убегала из дома с громкими криками о том, что никогда не выйдет замуж. Какая дурацкая проблема. Сакура глупо улыбнулась. Неужели она уже такая взрослая? Наверное, но сегодня рядом с Наруто, она почувствовала себя ребенком. Она была готова до рассвета слушать его странствиях, подперев голову и мечтательно смотря на него, погружаясь вместе с ним в его воспоминания. И этого достаточно, чтобы почувствовать себя почти счастливой. Может она и вправду любит его? Харуно задавала самой себе такие очевидные и простые вопросы, понимая, что не в силах на них ответить. Сакура взглянула на часы, которые на этот раз показали полночь. Надо было спать, иначе утром розоволосая бы не поднялась бы с постели. Чутка поразмыслив, девушка закрыла глаза и улыбнулась, постепенно окунаясь в теплые объятия сна, ласково зовущего ее к себе. Но перед самым уходом в Царство Морфея, в голове Сакуры пронеслась последняя мысль, которая все также была связана с Узумаки. Сакура еще не знала, что это одни из последних легких и свободных дней в ее жизни.