Пока мы смотрим вперед

Торопитесь жить, торопитесь любить, ведь вы не знаете, сколько времени вам осталось. Нам всегда кажется, что время ещё есть, но это не так. (с) Гийом Мюссо

***

Солнце мимоходом осветило их лица. Загорелое и задумчивое лицо рыжеволосой и бледное, будто неживое лицо Саске. Они смотрели друг другу в глаза. Пристально, словно пытаясь что-то понять. Что важное, прочитать мысли друг друга, понять, что у каждого на уме. Просчитать все ходы и выходы, все поступки, которые их потом свяжут. Тогда можно было ничего не делать, и все было бы проще. Но судьба никогда не делает чего-то просто так. Давно пора понять это людям, но они не поймут. – Привет всем!!! Громкий возглас Узумаки заставил перестать играть этих двоих в гляделки и оглянуться на спешно идущего парня и шагающую рядом Сакуру. – Привет, – дружелюбно ответила Саваи и протянула подошедшему к ней Наруто свою хрупкую ладошку, которую тот с удовольствием пожал ее. Саске с легким недоумением смотрел на сию картину. Честно сказать, здороваться с девушкой за руку было для него непривычно. Он считал с давних пор, что так здороваются с боевыми товарищами, парнями, но не с девушками, которых он, к слову, не считал за сильных соперников, да и товарищей-девушек у него не было. Разве что кроме Сакуры и Карин, но их не брал в общий расчет. Саске действительно уважал Харуно и Узумаки, и поэтому не позволял себе оскорбительных мыслей по поводу них. – Привет, – сухо сказал он, посмотрев в голубые глаза Наруто. Заметив это, блондин изменил свой взгляд с веселого на решительный и немного грустный. Он знал, что на этой миссии будет сквозить соперничество, и неосознанные попытки доказать друг другу, кто сильнее. Видимо, их пожизненное соревнование никогда не закончится. – Вижу, вы тут все уже собрались. Компания перевела свои взгляды на Рена. Голубые глаза, напоминавшие речную гладь с интересом изучали новоявленных знакомых. – Рен! – Саваи с готовностью кинулась к другу и обняла его, доверчиво прижавшись, а тот, в ответ на сей жест, погладил ее по голове и улыбнулся. Саске и Наруто одновременно переглянулись. Сакура, поймав немой вопрос в их глазах, ухмыльнулась и поспешила предупредить: – Они просто друзья. – Да нет, мы то что… Мы ничего не подумали, – пробурчал Узумаки, – Что двум друзья даже обняться нельзя? – А я бы посмотрел на твое лицо, когда ты будешь обнимать Сакуру, – с ехидством подколол Учиха друга все так же, не меняя выражения лица. Харуно и блондин растеряно переглянулись и тут же, словно синхронно покраснели. И спешно отошли друг от друга на несколько шагов. Саваи тихо засмеялась и лукаво посмотрела на парочку, произнеся: – Голубки… – Рыжая, иди нафиг! – прикрикнула уже похожая на помидор несчастная розоволосая. Щеки ее горели румянцем, а изумрудные глаза рассерженно блестели. – Мы вас смущаем? – выражение лица Саске все-таки сменилось на издевательское. – Отвали! – грубо и резко на этот раз возразил уже Наруто, отведя взгляд и сжимая кулаки. «Черт, теме! Не надо сейчас, пожалуйста, только не сейчас…» Наруто и Сакура кусали губы, боялись смотреть друг другу в глаза. Им еще ни разу не доводилось слышать таких подколок, и они растерялись, тут же превратившись из взрослых людей в четырнадцатилетних подростков, можно даже сказать детей – наивных и не нашедших, что сказать в ответ на нападки. Саске уже открыл рот, дабы сказать очередную пакость. В случае если бы он ее сказал, можно было со стопроцентной уверенностью сказать, что наши герои провалились бы под землю, и на миссию пришлось отправляться уже без них. Но к счастью, или, к сожалению, сказать ему ее не удалось, потому-что за спиной прозвучал грозный и властный голос Хокаге.

***

В сто пятый раз наказав ребятам не делать глупостей и дав последние указания, Цунаде со спокойной душой выпроводила их с территории Конохи, не забыв, конечно, дать еще и пару подзатыльников Наруто – тот опять умудрился назвать Каге бабулей, и от неминуемой гибели его спасли лишь Саваи и Сакура, вовремя оттащивших пострадавшего в сторонку. Так начался путь. Долгий и опасный. Не суливший ничего хорошего. Все это знали, но дороги назад уже не было. С каждым шагом родной дом удалялся, а в душе каждого нарастали недобрые предчувствия. Страх. Хоть в малой части, но он теплится в душе каждого человека. В том числе и в душе шиноби, как бы они это не отрицали. Липкое и подлое чувство на цыпочках прокрадывается в сердца людей, и начинает обитать там. И кого-то – тихо и незаметно, скрытно, у кого-то – громко, отчаянно и сумасбродно. С самого рождения до самой смерти, людей связывает одно – страх, сковывающий умы хлеще тяжеленых цепей, который никогда не отступит, как прочно присоседившийся паразит. Чтобы как-то отвлечься, они говорили, долго и много. Наруто громко смеялся, шутил, сверкая голубыми глазами. Сакура улыбалась, смеялась над его шутками, смешными и несмешными, изредка брала за руку, забыв о недавних подколках. Саске говорил редко и мало, больше погружаясь в какие-то свои мысли, и был отрешен будто от всего мира. Рен недалеко ушел, но все же был более коммуникабельным. Саваи с тоской смотрела на Наруто и Сакуру, невпопад смеялась, говорила и погружалась в свои фантазии. Рен видел это лучше всех. Он очень трепетно относился к девушке, знал вдоль и поперек все ее мысли, ее боль и страдания. С Саваи у него была особенная связь. До войны ему нравилась эта рыжеволосая девушка, живая и веселая. Нравилась гораздо больше, чем нравятся друзья. Со временем он привязался к ней так сильно, что достиг с ней особенной духовной близости, став наравне с Нобу, который был его лучший другом и тоже неровно дышавший к Хитоми. Оба друга были прекрасно осведомлены о чувствах друг друга и решили не устраивать бессмысленной войны. Было решено просто ждать, когда Саваи сама сделает выбор. И они ждали, долго и преданно. Война перевернула жизнь многих с ног на голову, в том числе и жизнь команды номер тринадцать – такой номер был у их команды. Говорят несчастливое число – 13. Может, так оно и есть? Хотя, глупо сваливать беды на число и на судьбу. А за время тринадцатой команды их было немало. Немало и улыбок, смеха, счастливых моментов. Миссии, тренировки, замороженный апельсиновый сок, таявший во рту, голубые глаза сенсея. Много горечи. Юки-сенсей был тяжело болен на протяжении долгих лет, и ученики каждый день видели, как угасает у них на глазах, но, несмотря на это не сдается и остается волевым и сильным шиноби с характером и духом всем на зависть. Больно было видеть боль дорогого учителя и наставника, удушливый кашель, периодически подступавший к его горлу. Чувствовать, как теряешь дорогое день за днем, и все яснее осознавать, что минуты, часы, дни, года летят с неимоверной скоростью. Наверное, это научило их ценить время, как и Рена, как и Саваи, как и Нобу. Они взрослели, расцветали, переживали взлеты и падения, любили и разочаровывались. Каждого меняло время, как хотело, и на самом деле оставляло гораздо меньше моментов на чувства, на любовь, и каждому надо было их ценить, и жить как в последний раз. Рен лишь на войне понял, что чувства Саваи к Нобу переступили черту. Он увидел это раньше всех. Он помнил то чувство боли и поражения, застигшее душу врасплох, перемешав ненависть и любовь одном флаконе. Он помнил свою горькую улыбку, тщательно укрытую от всех, слезу, пробежавшую по щеке, скупую, такую чисто мужскую, как любят говорить. Чувство боли еще долго затмевало разум, мешая нормально мыслить, но все же он нашел в себе силы поговорить с Нобу. Убедить его признаться Хитоми не удалось. Непонятно от чего разгорелся скандал, и парни крепко поссорились. Примириться они так и не сумели. Нобу умер, оставив Рена терзаться муками совести и обреченно стоять на его могиле, молча вглядываясь вдаль и думая, чтобы он сказал другу, если бы увидел его живым и невредимым. Хибики долго успокаивал рыдающую Саваи, гладил по рыжим волосам, шептал успокаивающие слова, говорил, что все будет хорошо, не веря в это толком сам. Девушка чахла, и в ее глазах гасла жизнь. Воля к ней. Рен знал обо всем, о признании на фронте, о мучительной смерти друга и честно сказать, после всего пережитого несчастной подругой, сошел бы с ума и предпочел остаться в Вечном Цукуеми. Рен и Саваи пережили страшные события. Но это было не последним их испытанием. Пройден в войну был только огонь…