Бес

Я никогда тебя не понимал. Я знал тебя десять лет, но понять так и не смог. Вот он ты. Сидишь передо мной в этом душном полупустом классе. Всего лишь сантиметров тридцать до твоих непокорных острых лопаток, скрытых тканью клетчатой рубашки. Ты ни о чём не подозреваешь, не ощущаешь моего пристального взгляда. Я рад этому. Иначе бы просто сгорел от стыда, осознавая, насколько горячо горят сейчас мои глаза. Многое я бы сейчас отдал, лишь быть только, набраться смелости и коснуться твоей спины. Одно лишь прикосновение, мутящее разум от своей желанности и недосягаемости. Ты, чёртов малолетка, опять вляпался по уши и, насупившись, сидишь за партой с откровенной скукой в глазах разглядывая орущего во всё горло директора. Твоя мать, воистину святая мученица терпеть такого сына, понурившись, стоит рядом, выслушивая волну гнева. А ты, беспощадный бес, не жалеешь не себя, не её. Отец давно ушёл из семьи. Я отчасти понимаю почему. Я бы свихнулся, если бы моим сыном был ты. Каждый день видеть тебя и медленно осознавать, что сходишь с ума от страсти, постепенно поглощающей душу и разум. - Верно, господин Акасуна? – внезапно обращается ко мне красный от гнева директор всего это хаоса. Я недоумённо пытаюсь включиться в разговор, но получаю лишь твой вопросительный взгляд ещё больше сбивающий меня с толку. Ты обернулся в пол оборота, требовательно изучая меня внимательными умными глазами. Стальная лазурь так не милосердна и требовательна, что хочется быть особенно жестоким и беспощадным к тебе, чтобы соответствовать этому вечному вызову. - Простите, я задумался. - Устало потираю глаза, не снимая дорогих тонких очков в роговой оправе. Глаза не устали. Да и могут ли они устать от такого зрелища, как ты? Разве что от дешёвых жёлтых ламп. Просто этот жест так удачно дурит всем присутствующим мозги и вызывает сочувствие к уставшему человеку. Один ты не веришь. Слишком проницательный для своих лет. Закатываешь глаза, презрительно отворачиваешься, говоря всем своим видом: «А ещё очки носишь, сенсей, ммм!» - Чего нос воротишь?! – рассердился на тебя и, хлопнув по столу рукой, взревел потный и толстый директор. Столешница испуганно подпрыгивает, и ты вздрагиваешь. Я невольно морщусь, испытывая резкую неприязнь. Несколько от громкого звука, а его я не люблю. Сколько от того, что на тебя повышают голос. Право кричать на тебя и доводить тебя до крика имею право только я. - Умоляю, не кричите. У меня болит голова. – Сдержанно прошу я. – Этот непутёвый ребёнок и без того получил своё наказание на сегодня. Быть может достаточно? Мы все тоже устали и хотим по домам. Вытирая салфеткой потную лысину, директор злобно бросает в твою сторону прожигающий взгляд. Но он понимает, что и сам уже подустал орать и фонтанировать негодованием направо и налево. Ведь это длиться уже полтора часа. Помедлив и стиснув зубы, буквально выплёвывает: - Скажи спасибо, господину Акасуне. Все свободны. Ты выразительно фыркаешь, вложив этот фырк всё своё призрение и намерение сказать мне «огромное человеческое спасибо» лишь тогда, когда крабы начнут летать и нести золотые яйца. Я не могу не щёлкнуть тебе по носу за такое пренебрежение к моей персоне. Ты не хочешь слушаться, непокорный чёртёнок, но будешь делать, так как я захочу. Это будет моей маленькой местью, мой непокорный зверёныш. - Сочувствую. – Когда мы остались втроём, обращаюсь к твоей матери, чтобы ты непременно слышал. – Наверное, тяжело вам. - Справляемся… - тяжело вздыхает твоя мать. Хрупкая женщина, лишившись опоры в качестве мужа, стала совсем худенькой и прозрачной, как призрак. - Если я чем-то могу помочь… - серьёзно говорю я, замечая твой подозрительный взгляд. - Вы можете обращаться. - Спасибо, конечно, но после ухода отца из семьи Дейдара совсем меня не слушается, так что я прошу прощения за его поведение. - Мам! - ты яростно вскрикиваешь, взбешённый и униженный. – Не проси прощения! Только не у него! Он же сам меня выводит, хотя я ему ничего не делал, ммм! - Я слышал, у него хромает математика. Если хотите я бы мог помочь ему. Репетитор бы ему не помешал. – Не слушая твоих сладких криков, продолжаю я. - Я была бы вам благодарна, но боюсь, что репетиторство мы не потянем. – Грустно вздыхает твоя мать. - Вам не стоит об этом беспокоиться. Я мог бы позаниматься с ним бесплатно. Краем глаза я вижу, как округлились твои прелестные стальные глаза, с каким ужасом и недоверием ты смотришь на меня. Ты ненавидишь меня, злишься, бесишься и безумно боишься, что я приближусь к тебе. Однако именно это я и сделаю. - Это было бы чудесно. – Просияла твоя мать. - Мам!!! Только не он! – панически восклицаешь ты, ощущая, как сжимаются мои кольца вокруг тебя и что никуда от них не деться. - Перестань. Не позорь меня, Дейдара. – резко отрезает твоя мать, мгновенно заставляя тебя замолчать. На миг мне жаль тебя. Кажется, я почти физически ощущаю твою обиду и непонимание. Мне хочется прижать тебя к груди и приласкать, но ещё больше я бы хотел увидеть, как ты сам жмёшься ко мне, подаваясь на ласки. - Тогда с четверга? - Да, пожалуй. Ты смотришь так, будто мы обсуждаем детали, и день твоей казни. Такой беспомощный и почти мой. Пусть только пару раз в неделю и всего на полтора часа, но зато мой. Я довольно ухмыляюсь своей маленькой победе. Ты видишь это и непонимающе, испуганно косишься на меня, как на своего палача. Уже поздно и твои глаза так искренне и прямо поблёскивают в полумраке школьного коридора. Посреди этих голых стен и ободранных батарей у подоконников ты кажешься шедевром неведомого мастера. Настоящее украшение этой архаичной школы. Быть может я бы уже давно и не работал здесь, а согласился на работу в колледже. Но в начале года ты, как атомная бомба, нарушил все мои планы одним свои появлением и разнёс в пух и прах весь старый мир, заявив, что пора строить новый. Растерянный и напуганный ребёнок. Скоро…поверь, скоро я заявлю право на тебя. Ты уже мой, хотя и не признаёшь этого. Я занимаю все твои мысли. Готов поспорить, что обо мне ты думаешь чаще, чем даже о той смазливой девице из девятого класса, на которую постоянно поглядываешь. - Вас проводить? Всё равно мне придётся узнавать ваш адрес. (Который я знаю наизусть.) Кажется, ты сейчас просто прожжёшь во мне злобный смайлик одним своим выразительным взглядом. Но мне так не хочется расставаться с тобой, что я готов раздражать тебя до последнего. Только начало года и ещё совсем тепло. Сентябрь заманивает безумной игрой красок куда-то в узкие улочки. Туда, куда бы ни пошёл разум за бессмысленностью. Но приведёт сердце, по непонятным причинам заводя всё дальше и дальше. Я так соскучился по тебе за лето. Ты подзагорел, и светлые волосы выжгло солнце. Такие длинные. И клал ты на школьные правила, за что я тебя ещё больше хочу заполучить. Ты совсем не заботишься о своей природной красоте, но от этого становишься ещё более прекрасным, ибо абсолютно естественен. Ты дышишь ветром, а не этим провонявшим бензином городским воздухом. Гордая птица, с ещё не окрепшими крыльями. Я приручу тебя. Ты гордо вышагиваешь впереди в лёгкой осенней куртке, решительно поставив само моё существование в игнор. Униженный и оскорбленный, наверняка уже рисуешь в своей светлой макушке план коварной мести. Надо, на всякий случай, поглядывать куда сажусь и по тёмным улицам не ходить. Твоя мать что-то говорит, я отвечаю, не сводя с тебя глаз, поддерживаю совершенно бессмысленный для меня разговор. - Вы так добры. На самом деле Дейдаре сейчас и, правда, нелегко. А я, знаете, совсем не понимаю его… ему бы не помешало мужское воспитание. Я рада, что вы согласились с ним позаниматься. Вы к нему неравнодушны? Я невольно поперхнулся, осознавая, что задет за живое этим невинным вопросом. - В смысле? – хрипло интересуюсь, остро ощущаю, как быстро забилось сердце. - Вы так о нём заботитесь. - А… да. – Смущённо улыбаюсь, чтобы скрыть облегчение. Нечаянно ловлю твой взгляд. Сердце пропускает удар. Мне показалось или ты смотришь с любопытством? Что же тебя так заинтересовало? - Мы пришли, да. – Нарочно громко провозглашаешь ты. - Может чаю? Усмехаясь, смотрю, как ты беспомощно застонал, понимая, что сегодня от меня не отделаешься. Хотелось бы мне послушать твои стоны, но в другом контексте. Твой дом. Я с любопытством оглядываюсь. Простенькая обстановка. Небольшой отшлифованный столик у миниатюрного телевизора и незатейливая кухня. Всего две комнаты не считая гостиную. В свою не пустишь, вижу по враждебным глазам. Но это только пока. Хозяйка усаживает за стол и уходит. Места не много, но очень уютно. Простота обстановки с лихвой перекрывается всевозможными фигурками и сувенирами. Я слышал, что твой отец был знаменитым скульптором, но никогда его в глаза не видел. На стене мирно потикивают забавные часики с мордой улыбчивого Чеширского кота. В углу фотосинтезирует раскидистый фикус, а рядом скромно примостился крошечный горшочек с кактусом, на котором набух большой сочный бутон алого оттенка. Невольно зеваю, чувствуя, как расслабляюсь от умиротворенной атмосферы и твоего присутствия. Ты, глядя на меня, подхватываешь и тоже потягиваешься сладко зевая. Но спохватываешься, под моей ухмылкой и тут, же принимаешь образ колючего ёжика. Твоя мать приносит нам горячего чая с какими-то затейливыми булочками. Я с аппетитом припадаю к горячей кружке, прикрывая глаза от блаженства. Я живу один и такое для меня роскошь. Всё приходиться делать самому. - Может тебе и удалось провести мою мать, но мне ты всё равно не нравишься. Откровенно говоря, ты обычный ублюдок, ммм. – тихо заявляешь ты, когда мы остаёмся одни. Я усмехаюсь и кручу в руках кружку. Сколько ненависти и злости в твоём голосочке. - Во-первых, не ты, вы. А во-вторых, не совсем обычный. Ты округляешь глаза, недоумённо взирая на меня. - Не дорос ещё, шкет, что бы меня запугивать. Хочешь ты того или нет, а деваться тебе некуда. Будешь себя плохо вести оторвусь на тебе по полной. Я с наслаждением смотрю, как ты закипаешь от гнева, готовый сорваться. И вот когда с твоих очаровательных губ уже почти слетает волна гнева, я быстро прикладываю к ним палец. Ты не ожидал, что я так легко посмею прикоснуться к тебе, и ошарашено замираешь, парализованный этим лёгким касанием. - Шшш. Не кричи, глупый мальчишка. Ты же не хочешь расстраивать свою маму? Ей и так досталось сегодня. Ты резко шарахаешься от меня, красный как рак, прижимая ладонь к губам. Распахнутые в удивлении глаза ищут объяснения и видимо находят, но от них ты ещё больше приходишь в ужас. - Вы псих, - шепчешь ты. – Просто псих. И маньяк. - Ты мне льстишь, Дейдара. Делай так почаще, и тебе обломится.