Бес

С шумом и гамом школьники рванули из класса на свободу. Хлопнула дверь, и в кабинете повисло некое подобие тишины. Был слышен гомон вездесущего шумного потока детей за стенкой, и в то же время он казался неким нереальным элементом, рекой, текущей не просто далеко, а в другом измерении и, несомненно, мимо. Вымотанное за день тело призывало свернуться калачиком под партой и впасть в неминуемую спячку, отключиться от мира, зарыться в собственную замкнутую систему, где бы не беспокоили внешние звуки, не ощущались голоса, и смысл не пробивался сквозь толстые стенки. Я даже не сразу тебя заметил, лишь спустя несколько минут ощутил пристальное внимание. Ты прижался спиной к двери напряжённо бледный и растерянный. В гробовом молчании щёлкнул дверной замок, окончательно отсекая нас от остального мира. Мои брови недоумённо поползли вверх от нависшей Дамокловом мечом очевидности ситуации. Угрюмо сунув руки в карманы, ты неторопливо подошёл вплотную к столу. Без интереса глянув в мои записи, ты решительно и безапелляционно отодвинул бумаги в сторону, присаживаясь на стол прямо передо мной. Твоя предлагаемая близость дразнила, ты был похож на принесённый заказ в ресторане. Такой же одурманивающий и приятно пахнущий, с хорошей сервировкой и оригинальным решением. Мгновенное желание приватизировать тебя в объятия запутало здравый смысл и, поставив ловкую подножку, повергла его во тьму. Твои пальцы, безмятежно и аккуратно расслабили галстук на моей шее, и полуприкрытые глаза, поддернутые поволокой шутливых развратных желаний, медленно и настойчиво сводили меня с ума. Легко слетели с носа мои очки, и тактично щёлкнул футляр. Просто верх заботы с твоей стороны. - Что за внезапные нападки? – не удержавшись, я жадно провёл ладонью по твоему бедру, забираясь выше, под рубашку, нащупывая приятный жар твоей кожи. - Говоришь так, будто ты сильно против, хм. – Ты вызывающе ухмыляешься, подаваясь под мои руки. Движимый инстинктом молодой и горячий, ты сведёшь меня с ума своим телом и повадками быстрее, чем самое дурное экстази, мой драгоценный бесёнок. Я угрожающе навис над тобой, замирая в мгновении от влажных губ. Это крохотная поблажка, фора, что я тебе даю на то, чтобы засомневаться и сбежать, пока не стало слишком поздно. Мгновение, чтобы насладиться твоим видом, твоими помутневшими от предвкушения глазами. В одно мимолетное касание времени ты готов отдаться мне. Облизав твои губу, не торопясь, раздвигая их языком. Ты послушно впускаешь меня внутрь. Усмехаюсь про себя твоей наивности и медленно вывожу язык наружу и внезапно рывком врываюсь обратно, доставая едва ли не до глотки. Ты содрогаешься, стонешь как-то особенно бесстыже. Я втискиваю колено между твоих ног, и ты судорожно сжимаешь их, хотя там уже горячо, и ты рефлекторно подаёшься вперёд, трёшься возбуждённым пахом. Твои глаза загораются синим огнём и томно закатываются при каждой приятной волне, что ежесекундно сотрясает твоё юное тело. Постепенно ты расслабляешься, хмелеешь от меня, как от дорогого коньяка. Бойкое дразнящее сопротивление постепенно сходит на нет, всё реже отказывая в прикосновениях. Воспользавшись моментом, я прижал тебя плотнее, легко укладывая на стол. Уже покладисто и послушно ты усаживаешься на гладкую поверхность, небрежно смахивая журнал и тетради на пол. Словно голодный звереныш ты тянешься за поцелуями, обвиваешь мою шею, запускаешь длинные пальцы мне в волосы. Смотришь на меня снизу вверх мутными преданными глазами. Пряди полубелых волос спутались и упали на твоё раскрасневшееся лицо. Грудью я чувствую бешеный ритм твоего сердца. Сотни африканских барабанов колотятся в тебе, кипящая кровь лавой струиться по жилам, повторяя из раза в раз зов природы. Не ясная, но беспрекословная власть инстинктов древних предков, когда глубоко внутри, среди аморфной, погрязшей в мелочности быта душе просыпается зверь. Открывает неспеша свои звериные жёлтые глаза, сжирая разум, логику и рассудок. Ты стонешь, потому что чувствуешь это. Желание ослабляет тебя, делая послушным и податливым. Мой бесёнок, я и подумать не мог, как сладко вырывать из твоей молодой груди глубокие стоны. Нельзя, нельзя тебя трогать. Лучше выпустить прямо сейчас, прогнать. Выгнать с криком и больше никогда не подпускать к себе. Нельзя трогать, но ладони сами лезут тебе под рубашку, скользя по взмокшей спине, пересчитывают позвонки. Почти взрослый и вместе с тем ещё совсем ребёнок. Твоё буйствующее очарование так притягательно и великолепно. Руки сами опускаются ниже, стремясь коснуться тебя там, за что ты бы отгрыз руки. Пуговицы слетают одна за другой, края рубашки распахиваются, открывая моим глазам худую, жилистую фигуру. Ничего лишнего. В тебе всё сочетается просто идеально. Или, быть может, я настолько влюблён, что не вижу твоих недостатков, и ты кажешься мне Аполлоном со всеми своими огрехами и чрезмерной вредностью. Быть может в этом и есть вся любовь? Способность принимать принципиальные недостатки за достоинства. Способность любить даже треклятую тьму. Может и нет никого совершенства и для каждого оно своё? Дальше мысли уже не шли. Ибо ты, заметив моё замешательство, с требовательным рыком рванул меня за ворот на себя. Жадно, несдержанно, едва ли не прокусывая мне губы, ты впился в меня неуправляемым безумием. Кажется, я что-то пропустил за то крохотное мгновение. Отнимая всё больше воздуха, словно высасывая мой контроль, ты лижешь мои губы, покусываешь и торопливо расстегиваешь мою рубашку, сдирая её вместе с пиджаком. Не хочу уступать тебя и легкими точными движениями отшвыриваю твой ремень куда подальше. Жарко…от тебя идёт жар. Врата ада распахнутые передо мной. Почему-то от тебя пахнет именно адом. Не похож ты на смазливого ангелочка. Не удивлюсь если в конце наших игр, ты просто сожрёшь мою душу. И знаешь…мой бесёнок…я с удовольствием отдам её тебе. Если это поможет тебе, хоть на мгновение утолить твой голод, стать чуть сильнее. Отдам, без опасений и сожалений. Я нагнулся над тобой, жадно покусывая за бока, оставляя яркие, явные отметены, слизывая солёный налёт влаги. Черт, как же сладка твоя кожа. Настолько сладка и развратна, что я невольно чувствую себя педофилом. Как бы невзначай провожу рукой между твоих ног. Гиперактивность даёт о себе знать. Причём настолько бурно, что скрывать это вряд ли удастся. Влажно, горячо и грязно. Бесцеремонно расстегиваю ширинку и, разводя твои ноги широко в стороны, склоняюсь между ними. Одуревший от ласк, ты пока ещё не осознаешь, что именно я с тобой собираюсь сотворить. И твоё неведенье забавляет меня ещё больше. Медленным движением, чтобы по минимуму вызвать дискомфорт с твоей стороны я приспускаю твои брюки. На фоне твоих стонов открывается невероятно пошлая картина. С каким то детским любопытством я касаюсь твоего влажного от выделяющейся смазки члена. Пальцы обжигает горячая влага. Со странным извращённым удовольствием я пачкаю в ней свои руки, провожу по всей длине возбуждённой эрекции, запуская вниз, сжимаю набухшие яички. Всё уже так влажно и мокро… Ты бесконтрольно стонешь. Такое ощущение, что ты пьян в дрова после пяти литров коньяка. Движения невнятные, бесцельные, тебя просто бьёт оргазм от происходящего. Хочу тебя, демонёнок. Склоняюсь ниже, и резко схватив тебя за лодыжку, вбираю плоть в рот. В нос ударяет пресный запах одурманивающего желания. Солёный вкус и мягкая нежная плоть на языке. Обильно смачивая тебя слюной, жадно ласкаю языком. Ты словно протрезвев, ойкаешь от неожиданности и начинаешь брыкаться, но я крепко придерживаю тебя за лодыжку, не позволяя сохранять равновесия. Свободной рукой спускаю брюки ещё ниже и проскальзываю к пульсирующему колечку мышц. О нет, одних оральных ласк тебе явно маловато, развратный засранец. Ты всегда хочешь получить всё и сразу. - Д-дана!...Не надо…не трогайте там, хм… - растерянно скулишь ты, испуганно распахивая глаза, когда мои пальцы нащупывают внутри тебя заветную пульсацию. - Уже Данна? Я запомню это, Дейдара. – улыбаюсь я между делом, стараясь не отвлекаться от растления твоего юного трепещущего тела. Ты, не выдерживая, кусаешь губы, постепенно насаживаясь на мои пальцы всё глубже, всё большее рьяно. Извиваешься на учительском столе, как последняя жертва разврата. Бессильный перед своими низменными желаниями, отдаёшь свою чистоту ради ада горячих стонов. Как низко и грязно…и как я в тебе это люблю. В голове начинает что-то щёлкать. Наверное, это здравый смысл решил убиться об стену. Всё что мне сейчас нужно это ты. И ты у меня есть. Задыхаясь, я расстегиваю собственный брюки и оставляю тебя в одной расстёгнутой рубашке, что так и осталась болтаться на согнутых в локтях руках. Приподняв твои бёдра, врываюсь глубоко внутрь. Я уже почти ничего не вижу. Странное бурлящее чувство охватывает меня. Будто меня швырнули за борт с раскаленного судна в бушующий океан. Я ничего не слышу и не вижу, и вместе с тем слышу слишком много. Твоё узкое и горячее тело нехотя принимает меня. Ты шипишь, кусаешь себе руки, пытаясь не уронить капли гордости, что в тебе ещё остались. Так не пойдёт. Я склоняюсь к твоему лицу и, переплетая наши руки, шепчу тебе в губы: - Смотри мне в глаза…расслабься…не сопротивляйся этому и боль быстро уйдёт… - Легко тебе говорить…- сдавленно шипишь ты. Но очередной глубокий толчок вырывается из тебя облегчённым выдохом. Похоже, я всё-таки нашёл нужный угол. Время остановилось, замкнулось по спирали и повторялось сотни миллиардов раз. Как в замедленной съёмке я сходил с ума, забывая своё имя, за твоими стонами и мутной прозрачной сталью наполненных исступлением глаз…