Личные счеты

Глаза не сразу привыкли к освещению клуба. Я стоял несколько томительных минут и моргал, как будто это могло помочь. Зачем, зачем я приперся сюда? Надеялся сразу найти нужного мне человека вот в этом людском море? Среди ярких вспышек и чередований света и тьмы? Глупость несусветная с моей стороны, объясняемая лишь помутнением рассудка, не иначе. Стоять у входа мне быстро надоело. Нужно было на что-то решаться и либо уходить, забив на гениальный план, либо, забив на него же, пойти и получить удовольствие. Вариант с удовольствием понравился мне больше. Найти местечко у барной стойки оказалось непросто, но мне повезло. Подвыпившая, несмотря на еще только начало ночи, компания свалила танцевать, и я быстро плюхнулся на свободное место. – Виски. Двойной. Бармен молча принял деньги, подвинул мне бокал и так же молча отсчитал сдачу. Я не выдержал и усмехнулся: не доверял. Это странным образом подняло настроение. Последние два дня, проведенные в ожидании информации, вспоминались тотальной скукой. Несколько звонков в день от нее не спасали. Розыск насильника застопорился. Хорошо оснащенное детективное агентство, несмотря на дополнительные бонусы с моей стороны, рыло землю впустую. Я с сожалением приходил к выводу, что никого найти не удастся. Что толку в том, что были какие-то биологические образцы, ведь не будешь проверять тотально всех половозрелых мужиков целого города. Да и смотаться подальше этот товарищ вполне себе мог. Я предположил, что насильник живет в этом же подъезде. Сыщики вежливо ответили, что эту версию проверили в первую очередь. Мужчин на шести этажах было немного. У троих стопроцентное алиби, один отдыхал с семьей на Тенерифе, один гостил у родственников. Оставшиеся четверо вряд ли кого-то могли изнасиловать, трое в силу преклонного возраста, а один был парализован. Отчет о проверке на двух страницах мне скинули на электронную почту. Дальше расследование не продвинулось. Зато радовал мой частный детектив. Благодаря ему удалось узнать, и где можно найти Орешина-младшего, и даже выяснить, что тот чем-то расстроен. Чем именно, осталось неизвестным, все же Виктор Юрьевич не входил в круг доверенных лиц, но предположить было можно: волновался о своей дальнейшей карьере. Тут я его понимал. Вспоминая, как бился за место под солнцем, как доказывал, что достоин доверия и багаж знаний у меня солидный, очень хорошо понимал. Окружающий мир не слишком ласков ко вчерашним выпускникам вузов, несмотря на красные дипломы и хорошие рекомендации с мест практики. В его случае даже при помощи связей отца найти не менее удачное место для старта практически невозможно. Отсюда вполне логично вытекает желание Орешина-старшего навязать сынка мне в качестве управляющего. Если замом назначить кого-то из знающих людей, то Сашенька мгновенно оказывается в дамках. Ай да Тима, ай да сукин сын! На волне радости от того, что удалось разгадать хоть одну загадку, попросил бармена повторить двойной скотч. Рядом снова произошла рокировка – кто-то вернулся на танцпол, кто-то решил промочить горло. – Алекс, тебе хватит! – Мне не пять лет, – ответил тот, кого назвали Алексом, – разберусь. – Ты то кидаешься на всех, – продолжал тот же голос, – то пьешь. – У меня сложная жизненная ситуация. Имею право, – упрямился Алекс, – водки мне дай, – бросил он уже бармену. Я не выдержал и повернулся. Изрядно поддатый парень неуверенными движениями бросал на стойку смятые купюры. Майка задралась, пояс джинсов спустился гораздо ниже положенного места и обнажил верхнюю часть татуировки на ягодице. – Алекс… – Отвалите от меня все, – окрысился тот и, почувствовав мой взгляд, повернул голову. Я опешил: рядом со мной сидел не кто иной, как Александр Владимирович Орешин. Алекс значит. Я приветственно поднял свой бокал, салютуя, и, улыбаясь, сделал глоток. Живой Орешин был гораздо лучше. Фотографии не показывали ни выражения глаз, ни ямочки на щеке, когда он улыбался. Он не был канонично красив, но привлекал внимание чем-то еще. Живой мимикой, характерными жестами. И желанием не привести свою внешность к некому эталонному образцу, навязываемому масс-медиа, а подчеркнуть индивидуальность. Гладко зачесанные высветленные волосы и чуть более темная легкая щетина однозначно выделяли его из толпы. На фотографиях он был причесан так же, но гладко выбрит. Дресс-код, видимо, обязывал. Он криво улыбнулся мне в ответ и потянулся рюмкой к моему бокалу: – Ты же не будешь читать мне нотаций, красавчик? – Избави боже, – заверил я его и повернулся то одним, то другим боком, давая рассмотреть себя. Уж этот оценивающий взгляд я бы ни с чем не спутал. – Меня зовут Алекс, – представился он, а я внезапно понял, что не продумал, как буду представляться, потому что имечко имел не слишком распространенное. – Очень приятно, Алекс, – улыбнулся я уголком рта. Опыт во флирте с парнями у меня был не очень большой, но раздавать авансы я был вполне способен. – Потанцуем? – он повис на мне и обдал лицо жарким дыханием. Значительная выпуклость у него в районе паха говорила о том, что нужно бы отказаться от предложения. В этом заведении нас могли не понять. – Прости, но нет. Он сжал мое плечо, стараясь причинить боль. – Правильный? Или брезгуешь? – он оттолкнулся от меня и нетвердо сделал пару шагов прочь. – Ну и пошел ты! Я оглянулся: приятелей рядом не было. Отпускать Орешина в таком состоянии не стоило. Пусть я ему никто, но человеческое сострадание мне не чуждо. Уж в такси я его могу посадить. – Эй, подожди! – крикнул я, но в общем шуме вряд ли можно было что-то расслышать. Пришлось бежать за ним. – Передумал? – Орешин сосредоточенно изучал сначала мое лицо, потом руку на своём предплечье, которая не давала ему потерять равновесие. – Мне кажется, что тебе нужно домой. – Домо-ой? – протянул он и попытался ухватиться за меня другой рукой. – А ты со мной поедешь, красавчик? – Поеду, – обреченно согласился я, – что ж ты так нажрался-то? Этот риторический вопрос вызвал в его пьяных мозгах странную ассоциацию. – Т-с-с! – Орешин приложил палец к губам. – Я один, совсем один. Понимаешь? – Понимаю, – на всякий случай я согласился, помня, что с пьяными лучше не спорить, и таща его на выход. – Ни черта ты не понимаешь! – Конечно… – С-сука! – он замолотил меня по спине кулаками, и я пожалел, что связался, пусть бы друзья расхлебывали. – Пусти! Тошно мне… – Блевать будешь? – грубо спросил я. – Не-ет! Тошно мне, тошно! – Угу, пойдем, я тебя в такси посажу… – Такси-и? Нахуя мне такси? Когда твоя девушка больна-а-а, – взвыл он строчку из песни Цоя. – Тс-с-с! Алина-малина-гильотина… – Ну вот, твоя девушка больна, а ты по клубам…– и тут меня как обухом по голове ударили: странные ассоциации отравленного алкоголем мозга вполне достоверно ложились на недавние события. И Орешин вполне мог быть тем человеком, кто входил в круг близких друзей. И домработница не стала его закладывать, потому что ну свой же, проверенный. От открытия стало мерзко на душе. Вот какой же тварью надо быть, чтобы поступить так? Чтобы изуродовать чистого и открытого человечка, который никому в своей жизни ничего плохого не сделал? – … забыть хочу, – донесся до меня пьяный всхлип. Забыть? Нет уж, радость моя, забыть я тебе не дам, не надейся. За такси пришлось отдать гораздо большую сумму, чем рассчитывал. Имидж, чтоб его, обязывал. Да и везти двух поддатых парней мало кто соглашался. Препирательства с таксистами, тем не менее, подействовали на меня благотворно, вернув трезвую голову и холодный расчет. Нет-нет, нужно все проверить! – О-о? А это мы где? – поинтересовался едва стоящий на ногах Орешин. – Почти у меня дома, Алекс. Ты же не против? – я ласково погладил его по бедру. – Ум-м, у меня было бы лучше. – Не сомневаюсь, но я не знаю где ты живешь. – А-а, – протянул он и успокоился. Спокойно зашел со мной в подъезд и затем в лифт. Пусть было невысоко, но тащить на себе довольно крепкого парня не хотелось. Кое как раздев и разув гостя в прихожей, потащил в комнату и сгрузил на кровать, тот смотрел на меня мутными глазами и порывался заснуть. – Нет, радость моя, спать мы будем позже. – Угу-ум, – Алекс честно пытался помочь мне раздеть себя. Мешал больше и влажно дышал в шею. – Вот так, – я посмотрел на обнаженного Алекса. Неплохая фигура, без рельефных мышц, но чувствовалось, что тренажерным залом он не пренебрегал. Вялый член спокойно лежал в облаке кудрявой поросли, намекая на определенные трудности на пути к его бодрости. Ничего, сдаются только слабаки. Прорвемся. Мои приготовления совершенно не заинтересовали Орешина. Казалось, он уже в отключке, ничего не соображает, хотя даже пытался приподняться. М-да. Жаль, что Алина не оцарапала насильника, все было бы гораздо проще. Внутренний голос нашептывал: «Брось, для анализа ДНК достаточно слюны», но упрямство и жажда острых ощущений толкали на другое. Я лег рядом. Прижался к теплому телу, провел руками по спине, бокам. Полузабытые ощущения от близости мужского тела дрожью прокатились по коже. От него пахло горьковатым парфюмом, немного пóтом и тем ароматом здоровой кожи, который всегда сводил меня с ума. Рука сама потянулась вниз, лаская и массируя мягкий пока член. Он запрокинул голову, закатил глаза, и я бы подумал, что он на пути к отключке, если бы не оживающая под моими пальцами плоть. – Еще, – выдохнул он, и я удвоил усилия. То ли я оказался великолепным дрочером, то ли он не был настолько пьян, как казался, но для того, чтобы довести дело до логического конца не понадобилось много времени. Теплая, липкая влага брызнула в ладонь, попадая на живот и на простыню. Алекс протяжно выдохнул и расслабленно вытянулся. Грудная клетка размеренно поднималась и опускалась, ресницы были плотно сомкнуты. Он спал. Я поднялся с кровати, собрал вещественные доказательства, запечатал пакет и вызвал Виктора Юрьевича, чтобы отвез куда следует, где проведут сравнительный анализ и подтвердят или опровергнут вину Александра Орешина. Я сел рядом с его обнаженным телом в ожидании сыщика и внезапно подумал, что не знаю, какой вариант устроил бы меня больше. Детектив явился через час. Недовольный и небритый, он выслушал сбивчивый рассказ, посетовал на идиотизм клиента, но поручение обещал выполнить. Конверт с очередными купюрами перекочевал к нему в карман и отчасти вернул ему радость жизни. – Эк у вас все запущено, – произнес он и согласился выпить кофе. – Я не думал, что два казалось бы разных дела могут пересечься, – повинился я. – Тех, кого рекомендовал отец нашего друга… Я не могу доверять им полностью. – Понимаю, – Виктор Юрьевич глотнул растворимый кофе и поморщился от горечи, – я бы тоже не стал. Но с другой стороны, ребята неплохие. Профессионалы. – Но если Владимир Львович знал, что это его сын, то… – Это вряд ли. Такие, как этот, к папочкам не бегут докладывать о проблемах. – Откуда знаете? – Жизненный опыт подсказывает. Много таких на своем веку перевидал. – Может быть, – спорить не хотелось. – Я разузнаю, что смогу, завтра, то есть сегодня вечером, расскажу. Спасибо за кофе. Мы распрощались, и я вернулся под бок главного подозреваемого. Надо же, сыщик даже не поинтересовался, как я добыл нужный образец биологического материала. И надо сказать, что никакой неприязни к себе я тоже не почувствовал. То ли деньги в данном случае позволяли ему закрывать глаза на неприятные факты, то ли клиент есть клиент, но я был рад, что ничего объяснять не пришлось. Алекс тяжело заворочался и слепо стал шарить вокруг себя – замерз. Я накрыл нас обоих одеялом и уткнулся носом в подушку. До утра оставалось не так уж много времени.