Личные счеты

Неделя тянулась долго. Не спасало ни общение с детективом, ни беготня по вокзалам за посылками, которые передавал мне хороший приятель с проводниками, не задавая лишних вопросов. Я уже прикидывал размеры моей благодарности и думал, удобно ли пригласить его как-нибудь в кабак, как спокойное течение жизни нарушил звонок. – Не могли бы вы подъехать? – вежливо поинтересовалась лечврач Алины. – Есть нетелефонный разговор. Деваться было некуда, и я снова оказался в холле клиники, ожидая, когда спустится доктор. В том, что ничего хорошего она мне не скажет, я не сомневался, и в голову лезли самые разные мысли. – Видите ли, – сказала врач, опускаясь в кресло в знакомом кабинете и предлагая мне присесть тоже, – ваша сестра беременна. – Но, – выдавил я из себя и замолчал. Что, собственно говоря, «но»? – Дело в том, – сухо пояснили мне, – что половой акт имел место быть. Наивно было бы считать, что в первый раз зачатие невозможно, это не так. Несмотря на то, что насильник попытался предохраняться, у него ничего не получилось – презерватив остался во влагалище, видимо, соскользнув в процессе. Сейчас проблема не в этом, сейчас нужно решать что делать с плодом. – А что можно сделать? Аборт? – К сожалению, ваша сестра не может принять решение, поэтому я пригласила вас. – Куда ей ребенок, – пробормотал я, не представляя Алину в роли матери совершенно, – она сама как дитя. – С одной стороны, я с вами согласна, но… Снова это «но»! Теперь, правда, в исполнении специалиста. – К сожалению, – продолжила она, – положительной динамики в состоянии пациентки не наблюдается. Возможно, рождение ребенка… – Ребенка от насильника? – уточнил я. – Действительно, это даст прекрасный терапевтический эффект. – Может дать. – Это ни в какие ворота не лезет! – взорвался я. – Мое дело довести до вашего сведения ситуацию. Пояснить тонкости. Решение принимать все равно вам, однако оно должно быть определенным образом оформлено. Времени на подготовку бумаг у вас не так много – примерно месяц, – врач встала, показывая, что аудиенция окончена. В расстроенный чувствах я снова оказался на улице. Автобуса как назло не было, и я погрузился в мрачные мысли с головой. Решение! Какое к черту решение?! Неужели придя в себя и обнаружив, что стала матерью, Алина обрадуется этому отродью? Этому постоянному напоминанию о том, что произошло?! По мне так решение здесь могло быть только однозначным, но червячок сомнений грыз изнутри, подтачивая решимость: а вдруг это единственный шанс вернуть сестру из мира грез? И с другой стороны – нужно ли возвращение такой ценой? За всеми размышлениями едва не пропустил автобус, вскочив на заднюю площадку в последний момент. Счет к насильнику вырос в разы. Остаток дня я провел, мечась по квартире. В клуб я собрался подозрительно быстро, подгоняемый нетерпением. Перед выходом проверил карманы – деньги и прочие необходимые мелочи были на месте. Осталось справиться с легким волнением, побороть мандраж от предвкушаемой целую неделю встречи. Я стоял перед зеркалом и смотрел на свою заросшую физиономию и лихорадочно блестевшие глаза – хорош! И чтобы по дороге не загреметь в отделение, вызвал такси. – Привет! – Алекс появился, как черт из табакерки, не успел я переступить порог клуба. А я-то думал, что найти его будет непросто. – Привет! – Я боялся пропустить тебя, – он придвинулся ближе и обдал меня смесью запахов из табака и знакомого парфюма. – Да, – я согласно кивнул и рассеянно улыбнулся, высматривая в толпе его приятелей, – мы сплоховали. Нужно было обговорить время. – Пойдем, – Алекс потянул меня в сторону танцпола, – или сначала выпьем? – А твои друзья? – Ну их, – он отмахнулся и принужденно рассмеялся, – я сегодня один. – Побоялся, что помешают осуществить планы? – Что-то в этом роде, – туманно ответил он. Стало понятно, что звезды сегодня мне благоволят. А у Александра Владимировича, вполне возможно, проблемы с товарищами или же он ловко от них отделался. – Слушай, – он остановился и как раз в тот момент, когда диджей что-то орал в микрофон, – мне очень неловко, но я не помню как тебя зовут. – Тимур, но лучше Тим. – А я Александр, можно Алекс. Но это ты и так знаешь, – он передумал и потащил меня к бару, – все-таки за знакомство нужно выпить. Торжественно клянусь, только одну и только за знакомство! Бармен налил нам по рюмке водки. Алекс покосился на меня, но оспаривать заказ не стал. – Слушай, а вон тот парень не твой друг часом? – я кивнул в сторону на чью-то широкую спину. – Где? – Алекс на секунду обернулся. – Нет, даже не похож. Он принял у меня из рук рюмку. – Так за что пьем? – Сам же сказал: за знакомство, – я тихонечко стукнул краем своей рюмки о его. – Странный, – задумчиво произнес Алекс, задумчиво поглядывая на водку, и заставив меня похолодеть, – ты странный. Знаешь? – и он залпом проглотил содержимое рюмки. – Догадываюсь, – процедил я, – идем. Он легко спрыгнул с высокого барного стула. – Не обижайся! – и попытался взять меня под руку. – Это не специализированный клуб, – я мягко отстранился. – Это предложение? – Алекс игриво облизал губы. – Считай, что так. Мы едва вышли из дверей заведения, когда он пошатнулся. – Что за черт, – пробормотал он. Я успел подхватить его внезапно обмякшее тело, не дать упасть. Шустрый таксист мгновенно оценил обстановку и предложил услуги, даже помог загрузить в салон совершенно невменяемого Алекса. – Вот молодежь, надираются как свиньи, – прокомментировал таксист. – Если бы не надирались, вы бы свой кусочек хлеба с маслом в другом месте зарабатывали, – я плюхнулся на сидение рядом. – Отчистишь пару раз заблеванную машину, никаких денег не надо, – проворчал водитель, выезжая со стоянки при клубе. Я решил промолчать. Было бы все так плохо, ездил бы по городу и искал клиентов там. В квартире я сгрузил Алекса на кровать, сняв только ботинки. Он ни на что реагировал, спал глубоким беспробудным сном. Темные ресницы ровно лежали на щеках, немного осунувшееся лицо приобрело рельефность и казалось незнакомым и беззащитным. Человек, лежащий на моей кровати, был на самом деле беспомощен и находился в полной моей власти. При других обстоятельствах я счел бы его привлекательным. Да он и был таковым на самом деле. Вспомнив ощущения недельной давности, я поморщился – не ко времени разводить сантименты. Насколько я помнил, действие лекарства пройдет не меньше чем через четыре часа, хотя от организма тоже много зависит. Поэтому выжидать смысла не было. Задумчиво потеребив кончик носа, я решил заняться осуществлением задуманного, пока моим тщательно продуманным планам не помешала какой-нибудь нелепая случайность. Раздеть аморфное тело оказалось неожиданно тяжело. Пришлось побороться с курткой и футболкой с длинными рукавами. Обнаженный торс с едва заметным намеком на мускулатуру, дорожка светлых волос, берущих начало от пупка и скрывающихся где-то под поясом джинсов, привлекали внимание. Наверное, у нас все же что-то бы и вышло, не окажись все так… Я положил на кровать рядом резиновый жгут, упаковку с одноразовым шприцем и ампулу с нужным препаратом. Для кого-то жидкость за тонким прозрачным стеклом была лекарством. Для кого-то могла стать приговором. Для Алекса она была возмездием. Сострадание не шевельнулось у меня в душе, не подняло голову сомнение. Я был собран, спокоен и чувствовал себя как в лаборатории перед важным исследованием. Затянуть на предплечье жгут было делом одной минуты, я выпустил из шприца пузырек воздуха, протер купленной за шесть рублей в аптеке спиртовой салфеткой сгиб локтя и, стараясь ни о чем не думать, вогнал иглу в вену… Я аккуратно сложил пустую ампулу и использованный шприц на блюдце так, как это практикуют врачи со скорой помощи. Поставил на видное место и пошел на кухню. Ждать. Мне очень хотелось посмотреть в глаза Александру Владимировичу, когда тот очнется и поймет, что произошло. Этот момент я постараюсь сохранить в своей памяти навсегда как пик торжества справедливости. Дурацкая игра 2048 позволяла убить время, но не занимала мозги. Я тупо гонял фишки по полю, складывая какие-то цифры, проигрывал, начинал сначала… Мысли крутились вокруг одного и того же, возвращаясь в тот день, когда Виктор Юрьевич принес результаты теста. Я долго смотрел на подсунутые мне бумажки и не верил. Несколько строчек заключения ошеломили, потому что в душе до последнего я не мог допустить то, что Алекс и насильник один и тот же человек. Как?! Вернее не «как», а зачем понадобилось молодому, успешному, привлекательному парню насиловать беззащитную девушку? Да, он был вхож в дом, его принимали наверняка хорошо, ведь он сын старинного приятеля. Милый, обаятельный, чуть старше дочери, которой так нужно общество ровесников. Кому доверять, как не ему? Что-то не складывалось у меня в голове. Почему-то хотелось докопаться до истины, и я почти жалел, что не колеблясь пошел на радикальные меры. Наверное, нужно было сначала вкатить ему сыворотку правды и поговорить по душам. Или еще проще – наручниками к батарее, сам все расскажет. Увы, нелюбовь к бандитским детективам сыграла дурную шутку, и эти моменты я совершенно упустил из виду. Да и желание возмездия не давало мыслить здраво. Я проверил спящего Алекса. Дышал он ровно и даже повернулся на бок. Голый торс – я так и не прикрыл его ничем – выделялся на фоне белых простыней, и особое внимание привлекал кусок криво налепленного пластыря на месте укола. Хотел было убрать следы вмешательства, но потом мстительно решил оставить – пусть сразу будет в курсе. Смотреть на него, несмотря ни на что, было приятно. Чувство несправедливости и нелепой обиды на него, на обстоятельства, на мироздание вообще грозило затопить целиком. Я с сожалением подумал о том, что нужно было неделю назад не играть в благородство, а от души оттрахать смазливого мальчика. Что меня тогда удержало? Сомнения в том, что насильник? Что может оказаться просто непричастным ни к чему Александром Орешиным? Почему мне иррационально хотелось, прежде чем переспать с ним, очистить от любых подозрений? Неужели начал влюбляться? Стоять посреди комнаты и пялиться на размеренно дышащее тело было глупо, но и уйти сразу не получалось – не отпускало что-то. На душе скапливалась тяжесть от рухнувших надежд, и слегка свербило в носу. Я встряхнулся, как выбравшаяся из воды собака, и решительно отправился на кухню – там не было спящего Алекса, который не самым лучшим образом воздействовал на мои мозги и общее моральное состояние. Не хватало еще чувствовать себя виноватым перед ним! Я разозлился и включил планшет в надежде, что интернет отвлечет от мыслей о лежащем в моей постели Алексе. Для дальнейших воспитательных мер он был еще непригоден, а испытывать свою силу воли, представляя, как могло бы быть… Не стоит. За чтением новостей и светских хроник удалось скоротать еще пару часов. Из спальни раздался долгий мучительный стон. Я снял ноги со второй табуретки и встал, развел в четверти стакана воды пакетик немесила – не зверь же я, сострадание имею. Да и поговорить все равно придется, и делать это лучше с вменяемым собеседником. Он ввалился на кухню на полусогнутых ногах. Ухватился руками за стену, замер, покачиваясь. – Что, черт возьми… – Присядь, – я подвинул к нему табуретку, на которую он рухнул со стоном, – обезболивающее, – кивнул на стакан. Алекс зыркнул на меня недобрым взглядом и залпом выпил лекарство. – Ну? – он отставил стакан и наконец заметил пластырь и растекающийся из-под него по сгибу локтя синяк. – Это еще что? Я покосился на его руку – делать внутривенные я умел, но давно не практиковался. Бабушка, царствие ей небесное, уже не нуждалась в капельницах. – Я не пил, с чего меня так развезло? Подсыпал дряни? Зачем? Ты маньяк? Что тебе от меня надо? Он сыпал вопросами, не сводя с меня немигающего взгляда. Сидел на табуретке, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, и пытался добиться от меня ответа. Я молчал. Пусть сначала выдохнется. Или задаст правильный вопрос. – Да кто ты вообще такой?! – выкрикнул Алекс и привстал, опираясь на столешницу. Я недобро усмехнулся, заставив его вздрогнуть. – Не догадываешься? – издевательски произнес я. – Давай намекну. Я тот, кто недавно похоронил отца, я тот, кого не пускают в больницу к сестре, потому что та до потери пульса боится мужчин из-за одного мерзавца, которому природа по ошибке дала яйца. Я тот, кому ты перевернул всю жизнь. – Нет, – Алекс тяжело опустился на сиденье, – нет, ты не он. Я видел фотку… – Знаешь, изменить внешность несложно, – я с усмешкой достал паспорт и доказал, что я это я, – только профессионалы умеют смотреть правильно, а обывателям глаза отводит другая стрижка да отпущенная борода. Он сидел, закрыв лицо руками. – Я долго искал того, кто это сделал, мечтал кастрировать тварь, только не думал, что это окажешься ты, Алекс. – Я, – он шумно сглотнул, а я подумал, что если он сейчас скажет: «я не хотел» просто врежу ему со всей дури, – хотел на ней жениться. Предложение сделал… – Что? – новость была невероятна и была сродни удару под дых. Жениться? На сестре?! – Алина хорошая. Для дома лучше и не придумаешь. Я бы обеспечил ей спокойную жизнь… Опять же приданое бы, наверное, дали, но я не из-за него. Жениться бы все равно пришлось на ком-то, отец настаивал… Мы же знали друг друга столько лет, она ведь согласилась, и потом все так вышло… – Насиловать-то зачем было? – хмуро поинтересовался я, на душе стало муторно. – Нашел себе удобную жену, так хоть бы берег. – Нет, не так было. Я не думал, что она так воспримет… – А как она должна была воспринять?! – заорал я, нужно было выплеснуть раздражение и непонятно откуда возникшую боль. – Она же не встречалась с парнями, была тихим домашним ребенком! – Со мной она встречалась! – взвился Алекс. – Со мной! Целоваться и тискаться всегда только дай, – он как будто выдохся, – я спросил, она… Мне в голову не могло прийти, что оно так выйдет… Я сжал кулаки до хруста в суставах. Успокоиться. Нужно успокоиться. – Сбежал-то зачем, сука? – Нина пришла… Испугался, думал, что отцы после такого даже здороваться не будут, а как я могу старика так подставить? Я решил, что она-то уж точно заложит, она же любила Алину, хотела ей счастья. А она все поняла и велела идти, пока никого внизу нет, мол, скоро Илья Петрович приедет. Ну мы и ушли из квартиры, встали у мусорных баков, дождались когда приедет сам, потом уже и скорая была… А мы по тропинке через собачью площадку к метро… Я закрыл лицо руками. Как бы я сам поступил на его месте? И мог ли я оказаться на его месте вообще? Расчетливо жениться на неполноценной девушке из хорошей семьи и потом жить в свое удовольствие? Внутренний голос нашептывал, что смочь бы может и смог, но уважать себя бы перестал. А вот для Алины вариант с замужеством был бы идеален: и присмотрена, и обеспечена. Если бы она не испугалась интимной стороны семейной жизни… Если бы он просто женился и удовлетворял все потребности на стороне, но знал бы – соломки бы подстелил. – Я понимаю, что прощения просить и извиняться нелепо, но я сожалею и понимаю твое желание меня кастрировать. Я бы сам, наверное, на твоем месте… – Понимаешь? – я криво усмехнулся и отнял руки от лица. – Вот. Он непонимающе смотрел на пустую ампулу. Название по всей видимости ни о чем ему не говорило. Ничего, сейчас объясню. – Я же не мог тебе на самом деле отрезать яйца, я не хирург, – я помолчал, – я химик. Тебе остается только молиться, чтобы я промахнулся мимо вены, иначе детей у тебя никогда не будет. – Ты крут, Тимофей Ильич, – он криво улыбнулся, не делая попытки встать, – детей я не так чтобы очень хотел. Это мой отец мечтает о внуках. А я все больше по парням, с ними потомством сложновато обзавестись. – Боюсь, тебе и с парнями будет теперь тяжело. Вряд ли когда-нибудь встанет, – я старался говорить беспечно, но на душе было мерзко – как бы ни был виноват Алекс, но я тоже не лучше: можно же было сначала поговорить, выяснить обстоятельства. Но ненависть затопила разум и хотелось только сделать ему так же больно, как он сделал Алине. Проигнорировал сомнения, не прислушался к слабому голосу интуиции и получил то, что получил. Для Алекса было бы лучше, если бы мой отец все-таки не стал договариваться с врачами и не пытался замять дело. Я бы не смог провести сравнительный анализ, и даже если бы установили, что насильник – Алекс, то все же приняли во внимание все обстоятельства. А мой приговор обжалованию не подлежит. Увы, приговорил-то я себя в большей мере, приговорил к мукам совести и вечным сомнениям в правильности совершенной мести. – Вот как, – он сказал это почти равнодушно, мне показалось даже, что он не до конца понимает, что я с ним сотворил, – ну что ж… Я готов искупить. Содержать Алину мой долг. Работу только найду. – Нет уж! – я сказал это резче, чем хотел, но решение, внезапно пришедшее в голову, показалось единственно верным. – Лучше тебе остаться под моим надзором до рождения ребенка, а там видно будет. Глаза Алекса несколько секунд смотрели на меня недоумевающе, потом он моргнул, и по лицу разлилась неестественная бледность – смысл только что сказанных слов, наконец, дошел до сознания. – Да поможет нам Бог, – прошептал Алекс непослушными губами. Я закрыл глаза и помотал головой, хотелось проснуться и чтобы все оказалось всего лишь дурным сном. К виску прижалось что-то теплое и влажное, кожа ощутила мимолетный поцелуй… Кажется, ближайшие месяцы я буду молиться, чтобы эта новая разработка была не лучше старого проверенного временем препарата, который требовал повторного введения, и тоже имела обратимые последствия. Или – если этот образец все-таки окажется лучше – остаток жизни посвящу разработке антидота.