Принцесса и разбойник

Неделя летела незаметно — один день плавно сменялся другим, но каждый из них неизменно был наполнен такими забытыми, но бесценными чувствами, как ласка и нежность. Сехун окружил Эль такой заботой, что девушка не знала, то ли ей плакать от умиления, когда он притаскивал завтраки в постель; то ли смеяться до хрипов, когда О рассказывал очередную забавную историю. Даже расставаясь в течение дня, они постоянно перебрасывались сообщениями, созванивались, а вечером Элла выпархивала из ресторана и садилась в по-джентельменски распахнутую дверцу Феррари, позволяя Сехуну рулить, куда тот захочет. Они успели пару раз побывать на гонках, где парень неизменно занимал призовые места. Были на ночном сеансе безбашенной комедии, где смеялись, надрывая животы. Ужинали в дорогих ресторанах и устраивали пикники на заднем дворе дома. Смотрели перед сном телевизор, обсуждая каждую мелочь, а порой и споря до хрипоты, а потом гасили свет, позволяя вырываться наружу потайным желаниям, срываться с губ стонам, награждать друг друга поцелуями и ласками. Так, словно это было всегда. Так, будто это продлится вечно. Сехун всячески поддерживал нервничающую Эль, когда она заново репетировала старые танцы и посещала студию звукозаписи. Растирал усталые за день мышцы, находил слова утешений и поддержки. Клялся, что для него она самая яркая звезда и лучше не будет никогда. И Элла верила ему, с наслаждением впитывая в себя каждое слово. Правда, утром в пятницу от хорошего настроения не осталось и следа. Мало того, что вечером должен был состояться злополучный концерт, о котором Чондэ до сих пор ничего толком не рассказал, так ещё и завтра после обеда должна была вернуться Сэ Рон. Эль не была готова ни к встрече с сестрой, ни к разговору, который должен был состояться. Она не обсуждала это с Сехуном, а сам парень вёл себя столь непринуждённо, будто и вовсе забыл о необходимости разобраться в своих непростых взаимоотношениях с сёстрами. — Ты чего такая хмурая, м? — спросил О, по обыкновению притащив на подносе завтрак, приготовленный Гы Ым. Одетый в одни домашние штаны, он развалился на широкой двуспальной кровати и смотрел на Эль из-под полуопущенных ресниц. Девушка, совсем не чувствуя голода, упрямо намазывала свежий тост вишнёвым джемом и думала над тем, что неглупая служанка давно обо всём догадалась, да и остальная прислуга тоже. Наверняка сплетничают за её спиной, жалеют Сэ Рон и шлют проклятия старшей сестре, злыдне и разлучнице. — Волнуюсь перед концертом, — Элла не лгала, когда на выдохе произносила эту фразу. — Всё пройдёт замечательно! Обещаю! — Сехун подполз чуть ближе и чмокнул её в щёку. — Я бы обязательно пришёл, не будь концерт закрытым. Но я буду ждать тебя снаружи. Если понадобится, то всю ночь. — Это странно. Не находишь? — отложив бутерброд, грустно усмехнулась брюнетка. — Не понимаю, о чём ты? — Мы знакомы с тобой всего ничего, а ты уже без ума в меня влюблён. Не слишком правдоподобно, согласись? — Я влюблён в тебя со школьной скамьи, рассказывал же, — ничуть не оскорбившись, улыбнулся О. — Хватит себя накручивать, мне не нравится, когда ты сердишься. Элла с тоской посмотрела на парня, нежно коснулась его покрывшейся колючей щетиной щеки и, наклонившись, смазано поцеловала. — Что я делаю, О Сехун? — разогнувшись, усмехнулась она. — Ты творишь со мной волшебные вещи, в курсе? Мой психолог за несколько лет плотного общения не достиг таких успехов! А ты убеждаешь меня в чём-то на раз-два… Договорить девушка не успела — лежащий на тумбочке мобильник завибрировал и парень неохотно потянулся за ним. Прочитав на определителе имя, не видное Эль, он досадливо поморщился и скатился с кровати, тут же прижимая трубку к уху. — Привет, малыш! Перед тем, как выйти в коридор, Сехун бросил на брюнетку расстроенный взгляд и провёл ногтём большого пальца по шее. Элле же осталось лишь поджать губы, когда дверь за парнем бесшумно закрылась. Этот фарс стал ей порядком надоедать. Увести парня у собственной сестры это ещё полбеды. А вот делить его с сестрой — это вообще ужас. Как Эль вообще на это подписалась? Окончательно потеряв аппетит, девушка переложила поднос на пол, а сама подошла к подоконнику, неосознанно хватаясь за небрежно брошенные Сехуном пачку и зажигалку. Закурив, она крепко сжала в дрожащих пальцах сигарету и бросила взгляд на тусклое с утра серое небо, накрывшее плотным полотном столицу. К вечеру определённо хлынет дождь — зонт ещё от вчерашнего ливня не успел просохнуть, а сегодня его ждало новое испытание. Элла вздрогнула, когда бесшумно подошедший парень притиснул её к себе, властно положив ладонь на живот, а затем выдернул свободной рукой сигарету из её губ и сам затянулся, блаженно жмурясь, когда лёгкие заволокло горьким дымом. — Сэ Рон звонила, — касаясь сухими губами тонкой шеи, произнёс он. — Как она? — так и не связавшаяся за эту неделю с сестрой, Элла не чувствовала угрызений совести. — Попросила завтра за ней приехать. — Понятно. Сехун развернул девушку к себе лицом и ласково погладил по длинным растрёпанным волосам. — Не переживай, мы завтра вечером сядем и обо всём поговорим. Все вместе. — Мне кажется, мы не должны ничего ей говорить о… нас. — Почему? — удивился парень. — Ну, просто ты хотел обсудить те фотографии и для Сэ Рон это станет шоком. А тут ещё и мы объявим об отношениях. — Ты права, — чуть подумав, кивнул О. — Но я не хочу продолжать строить из себя её парня. Я хочу быть с тобой, Эль. Хочу целовать тебя, обнимать тебя, спать с тобой! Из меня хреновый актёр. Не сказав ни слова, брюнетка обвила тёплую шею руками и уткнулась в неё носом. От Сехуна пахло табаком и мятным гелем для душа. Успевший чуть вспотеть из-за царившей в комнаты духоты, сейчас он сверкал покрытым испариной телом, а Элла чувствовала себя свихнувшейся фанаткой, дорвавшейся до объятий кумира. Ей постоянно хотелось трогать О, касаться его и ласкать ладонями, губами, языком. Она хотела стать его частью, врасти в него корнями. В минуты редкого прозрения, брюнетка ужасалась своих желаний и хваталась за голову. Наговаривая на Сехуна, она упускала главное — её чувства к нему ещё менее объяснимы, чем любовь О. Тот хотя бы знал её с детства, был преданным фанатом. Эль же познакомилась с ним чуть ли не вчера и успела настолько потерять голову, что сейчас не представляла без Сехуна своей жизни. Наверное, это была та самая любовь, о которой слагали стихи и песни. Про которую снимали фильмы и писали слезливые романы. Та самая, которая врывалась в жизнь словно ураганный ветер, переворачивала всё с ног на голову, меняла тебя, разрушала до основания и оставляла новую — не готовую к расставаниям и невзгодам, ранимую, чувствительную, невозможно наивную… — Мне пора, — продолжая касаться щекой гладкой груди, шепнула Элла. — Отвезёшь меня к студии? — Обязательно, — щёлкнув девушку по носу, улыбнулся Сехун. — Кстати, давно хотел сказать, что тебе безумно к лицу моя одежда! Брюнетка, уже почти дошедшая до ванной, обернулась на полпути и смущённо рассмеялась, одёргивая полы клетчатой рубашки О.

***

Сехун, как и обещал, отвёз Эль в студию, а сам уехал по делам, впрочем, гарантировав, что заберёт её после концерта. Лишь оказавшись в гримёрной, девушка ощутила знакомое волнение и мандраж. Окружённая стилистами и костюмерами, она почувствовала, что оживает, словно возрождающийся из пепла Феникс. Будто вернувшись в прошлое, Элла представила себя популярной звездой, от любви к которой фанаты сходили с ума и даже резали вены, чтобы потом выложить фотографии окровавленных запястий в соцсетях. Таких сумасшедших на её памяти было совсем немного, и даже тот факт, что за бритву они хватались не от большой любви, а желания выделиться, не уменьшал бредовости их поступков. Вернулось давно забытое ожидание бурных оваций и фанатских воплей. Когда-то от них начиналась мигрень и портилось настроение, но сейчас Эль отдала бы многое, чтобы выйти на сцену и услышать оглушительные аплодисменты. Она хотела вновь купаться в восхищённых взглядах, улыбаться вспышкам камер и вытягивать высокие ноты, поражая всех чистым голосом и совсем лёгким акцентом. И вряд ли на сегодняшнем концерте она получит хоть толику былой любви, но предвкушение праздника не покидало её, разрастаясь в груди яркими цветами ожидания и надежды. — Вот и всё! — улыбнулась гримёрша, откладывая в сторону кисточку для румян. Чуть дрожа, Элла медленно открыла глаза и взглянула на своё отражение, увидев там не себя — Эль. Блистательную певицу, чьи песни надолго задерживались на верхних строчках хит-парадов. И пусть брюнетка уже не столь юна и наивна как прежде, и в уголках глаз собрались совсем мелкие морщинки — она была восхищена самой собой. — Мы специально перешили это платье по старым видеозаписям! — костюмерша вытащила из чехла длинное золотое платье, ярко переливающееся в искусственном освещении. — Я в нём дебютировала! — ахнула брюнетка, легко касаясь гладкой ткани. Стянув привычную одежду, девушка облачилась в такое дорогое сердцу платье, с трепетом прислушиваясь к тому, как с тихим шорохом закрывается молния на её спине. Тяжёлые тёмные локоны рассыпались по плечам, губы растянулись в победной улыбке — Королева вернулась. — Я уже жду тебя в концертом зале! Все собрались, не опаздывай, — позвонив на мобильный, без умолку трындел Чондэ. — Но почему ты не со мной? — садясь в белоснежный лимузин, ворчала Эль. — Вдруг на входе будут журналисты? — Не будет журналистов, они не в курсе концерта, — успокоил продюсер. — Понимаешь, я не могу бросить гостей! Мы будем ждать тебя в зале. Всё, я отключаюсь! — И к чему такая загадочность? — глядя на мелькающие по обочинам фонари, брюзжала Элла. Однако, ничто не могло стереть счастливую улыбку с её лица. Впрочем, перед небольшим концертным залом и вправду было пустынно, разве что несколько дорогих автомобилей виднелись в темноте. Услужливый водитель помог брюнетке выбраться из салона и даже проводил до двери, где её уже ждал незнакомый вышколенный мужчина. — Добрый вечер! Гости уже ждут вас! — раскланялся тот, увлекая за собой Эллу. — Простите, а кто эти гости? Их много? — не на шутку заволновалась девушка. Всё происходящее стало казаться если не розыгрышем, то явно чьей-то неудавшейся шуткой. К чему такая загадочность? — Прошу на сцену, — проводив Эль за кулисы, махнул рукой провожатый. — Как? Сразу? — А что тянуть? Музыка сейчас заиграет, исполните дебютную песню, а затем уже сориентируетесь по обстоятельствам! Не успела девушка и слова возразить, как провожатый смылся, а ей остался один путь — на сцену. Мысленно поставив галочку напротив «Убить Ким Чондэ», Эль подхватила подол длинного платья и поднялась по небольшой лестнице. В зале царила абсолютная темнота, лишь широкий луч софита высветил в центре сцены одиноко стоящую стойку микрофона. И где обещанная подтанцовка? Волнуясь ещё больше, брюнетка направилась к микрофону, осторожно глядя под ноги — вдруг запнётся о провода и растянется на полу на потеху гостям? Без происшествий дойдя до стойки, она чуть поморщилась от яркого горячего луча, слепившего давно отвыкшие от подобных нагрузок глаза, и улыбнулась залу. Он разевал перед ней свой тёмный зев, будто пытался проглотить, а раздающиеся в его глубине шорохи и скрипы напоминали, что он живой, что наблюдает за ней неотрывно. Пока Элла думала, стоит ли что-то сказать или лучше сразу запеть, как всё за неё решила заигравшая фонограмма. Улыбнувшись и кивнув самой себе, брюнетка прикрыла ресницы и запела, волнительно радуясь от того, как по-прежнему идеально ложится на ноты её голос. Ничто не могло сбить Эль — ни неизвестные зрители, ни собственный мандраж. Она исполняла эту песню тысячи раз, когда давала по двадцать концертов в неделю, мотаясь с гастролями по всей Азии. Элла пела её на развлекательных шоу, смотрела десятки каверов, слушала прилипчивую мелодию, доносившуюся из всех уголков страны. К счастью, песня была довольна мелодичной и не требовала подтанцовки. Пожалуй, подобная атмосфера загадочности была даже на руку. По крайней мере, так Эль чувствовала себя защищённой, словно она здесь одна и нет причин трусить. Взяв высокую ноту в конце, девушка дождалась, когда мелодия плавно стихнет, и в немом ожидании подняла глаза на зал, ожидая заслуженных аплодисментов. Они не заставили себя ждать — не слишком оглушительные, но довольно громкие. Мало того, лампы стали медленно загораться, рассеивая темноту, и вместо того, чтобы с улыбкой поклониться, Эль застыла в изумлении и шоке. — Браво! — подскочил с первого ряда Чондэ, хлопая в ладоши и подбадривая подопечную. Брюнетка молча рассматривала собравшихся гостей — кроме продюсера здесь была вернувшаяся из путешествия Чон А с новым любовником, Кёнсу с женой и Чонин с огромным букетом белоснежных роз, который он неуверенно мял в руках, не решаясь подарить. И всё. Больше никого. Сотни пустых кресел, как молчаливое подтверждение того, что всё прошло и уже не вернётся. Не видать ей больше славы и толп фанатов. Не слышать бурных оваций, не прятаться от надоедливых папарацци. Больше ничего не будет. Никогда. — Ты была великолепна! — крикнула подруга, поднявшись на ноги вместе с остальными гостями. — Позволь пояснить! — читая недоумение на лице Эллы, заискивающе улыбнулся Чондэ. — Мы решили устроить тебе сюрприз! Сегодня годовщина твоего дебюта, поэтому мы и собрались здесь, чтобы послушать любимые хиты, а затем отправиться ужинать в один очень хороший ресторан! Подтанцовка ждёт за кулисами. Можем начинать? Эль не сдвинулась с места, а решивший подойти к ней Чонин, поспешно шагнул назад. Кёнсу тактично отвёл взгляд, наклонившись к что-то шепнувшей ему на ухо жене, а явно не понимающий драматичности момента любовник подруги, осмотрелся в поисках обещанных танцовщиц. — Это типа прикол? — сипло спросила Элла, больше всего мечтая сейчас о сигарете. — Нет, — растерянно протянул Чондэ. — Тогда это была тупая идея! Когда брюнетка, развернувшись, отправилась обратно за кулисы, «зрители» заволновались, переглядываясь и не зная, что предпринять. Наконец, вытолкнув вперёд Чонина, заняли выжидательную позицию. — Элла, подожди! — бывший муж в два шага догнал девушку, развернув к себе лицом. — Ты прекрасно выступила! Это тебе. Эль презрительно взглянула на протянутый букет и поморщилась. — Мы очень хотим услышать твои песни! Мы любим тебя и ты это знаешь! Пожалуйста, спой для нас. Я уверен, что твоя звезда ещё засияет. Мы сделаем для этого всё возможное! — Ты вообще себя слышишь? — не выдержав, закричала брюнетка. — Что за цирк вы устроили? Это поддержка такая, да? Да какие вы друзья после этого! Катитесь к чёрту со своими словами утешений! И букетом своим подавись! Выдернув розы из рук Кима, Эль швырнула их на пол и от души пнула. После чего, закрыв ладонями лицо, сбежала со сцены и, прошмыгнув мимо шокированной подтанцовки, выбежала в холл. Ничего не видя перед собой, выскочила на улицу и растерянно поджала губы — Сехун ещё не успел за ней приехать, а лимузина уже не было видно. Сумка с телефоном и кошельком осталась в студии, а вернуться бы обратно в зал Элла всё равно не смогла, поэтому понуро свернула в тёмный переулок, не заботясь о том, что подол роскошного платья подметает грязный тротуар. Редкие прохожие недоумённо косились на красиво одетую, плачущую иностранку, но подойти не решались. Вряд ли кто-то смог признать в ней некогда популярную певицу Эль — скорее, заблудившуюся куклу из Каннама, психанувшую и сбежавшую от богатенького мужа. Элла горько усмехнулась — не было у неё ни мужа, ни квартиры в Каннаме. Только багаж проблем за плечами, который всё сильнее тянул её к земле. И она ощущала, как и без того натянувшаяся до предела пружина внутри неё растягивается всё сильнее. До срыва оставалось совсем немного, и даже забытые в студии таблетки не смогли бы его предотвратить. Слишком поздно. Совершенно обессиленная, брюнетка опустилась на пустующую скамейку в сквере и разрыдалась с новой силой. Уже давно она не чувствовала себя такой униженной и подавленной. Ещё никогда над ней так не шутили. Это была не поддержка — издёвка, плевок в душу. Эль не знала, что делать — район был ей незнаком, а сил, чтобы поймать такси, у неё просто не было. Оставалось сидеть здесь до тех пор, пока к ней не пристанут какие-нибудь пьяные ублюдки. И, если они её убьют, это будет лучший выход. Элла даже не сразу поняла, что её громко зовут по имени — всё продолжала растирать слёзы по лицу и очнулась лишь тогда, когда родные руки крепко обняли её, отрывая от холодной лавки. — Господи, что они с тобой сделали? Замёрзла? Когда на плечи опустилась ещё хранившая тепло чужого тела толстовка, Эль разлепила слипшиеся от слёз иголочки ресниц и с радостью обнаружила в шаге от себя взволнованного Сехуна. — Как ты меня нашёл? — игнорируя его ворчание, хрипло спросила она, касаясь ледяной ладонью так и не побритой щеки. — Приехал к концертному залу, а там твой Чондэ мечется. Как услышал, что ты сбежала, так и поехал искать. Весь район исколесил, чуть с ума не сошёл, — прижимая к себе девушку, шептал О. — Что случилось? — Давай не сейчас, — всхлипнула Эль, чувствуя, как внутри отпускает, пусть ненадолго, но отсрочив безумие, уже плещущееся на дне её зрачков.