Принцесса и разбойник

Сехун искренне не понимал, к чему такая спешка, но послушно гнал по ночной трассе, вдавив до упора педаль газа. Едва он вышел из ванной, как Элла невозмутимо сообщила ему о звонке отца, но стоило перезвонить, как властный рявк приказал немедленно ехать домой. Девушка лишь развела руками, мол, ничего не знает, и сняла трубку как раз в тот момент, когда его отец сбросил вызов. Родители жили в большом особняке в элитном районе пригорода Сеула, закрытые от всего мира высоким забором и охраняемые десятком бугаёв с нечитаемыми выражениями лиц. Сехун редко туда приезжал, часто игнорируя семейные ужины, заранее зная, что его там либо сосватают с очередной претенденткой на руку и сердце; либо начнут воспитывать, лишний раз напоминая о тех косяках, которые сам О предпочёл давно забыть. Не успел Феррари подъехать к воротам, как те послушно разъехались, пропуская на территорию дома хозяйского сынка. Бросив автомобиль на подъездной дорожке, Сехун торопливо взбежал по ступенькам и толкнул входную дверь. Прихожая встретила его тишиной, однако в гостиной горел свет и ощутимо пахло сигаретным дымом. Отчего-то поёжившись, парень стянул ботинки и, осторожно ступая по мягкому ковру, заглянул в комнату. Развалившийся в кресле отец неприятно хмыкнул и вдавил окурок в переполненную пепельницу. Медленно поднялся, размяв плечи, и небрежным жестом поманил к себе сына. Несмотря на почтенный возраст и седину в волосах, старший О по-прежнему оставался в отличной форме — высокий, атлетично сложенный, с крепкой мускулатурой, которая даже под мягкой тканью домашней кофты выглядела угрожающе. Единственное, что Сехун взял от отца, так это рост. А вот фигурой пошёл в мать — такой же худощавый, с точёной женской талией, аккуратными бёдрами и весьма крупной для парня задницей. Отец часто насмехался над ним в детстве, обзывая девчонкой, и Сехун был уверен, что он предпочёл бы гораздо более мужественного сына, который непременно оправдал все его ожидания. — Пап, к чему такая спешка? — выбросив из головы все лишние мысли, парень подошёл к отцу и не успел увернуться от прилетевшего точно в нос кулака. — Сукин ты сын! Глаза бы мои тебя не видели! — свирепо заорал мужчина, не сводя испепеляющего взгляда с Сехуна, зажимающего разбитый нос. — Я, блять, поверил тебе! Пошёл навстречу! Ты клялся мне, что взялся за ум! И что я узнаю? Что?! — Да что с тобой, отец? Ты с ума сошёл? — возмутился парень, но тут же рухнул на ковёр, зажимая руками живот. — Заткнись, когда я с тобой разговариваю! — грозной стеной навис над ним старший О. К счастью, на крики прибежала мать и вцепилась в плечи мужа, оттаскивая его подальше от надсадно кашляющего сына. — Дорогой, ты же обещал, что не будешь его трогать! — Да я убить его готов за такие фокусы! Не знаю как ты, но я не согласен становиться дедом и принимать в семью убийцу! — Что? — Сехун торопливо вскочил и чуть не упал обратно, в последний момент ухватившись за ручку кресла. — Откуда ты знаешь?! — А что, твоя любимая Эль не рассказала тебе о моём звонке? Знаешь ли, с моими связями — дело пяти минут узнать всю её подноготную, в том числе и о частых походах к гинекологу. Я всё это время не вмешивался, полностью доверял тебе, абсолютно уверенный в том, что ты знаешь, что делаешь. Но я никак не думал, что ты начнёшь встречаться с Ким и сделаешь ей ребёнка! — начавший говорить вполне спокойно, к концу тирады мужчина вновь перешёл на крик. — Как ты мне объяснишь случившееся?! — Я давно хотел вам рассказать, но не решался, — Сехун неловко отвернулся и в замешательстве потёр шею. — Я действительно люблю Эллу и хочу, чтобы наш ребёнок родился. — Сынок, но она преступница! — робко вставила мать. — Это не доказано! — И не будет доказано, потому что вместо того, чтобы вести расследование, ты трахался с подозреваемой! — Отец схватил сигареты и вновь закурил, пропитывая воздух тяжёлым запахом дыма. Прошло не меньше трёх минут, прежде чем он жестом приказал садиться и первым опустился на диван. Жена села рядом с ним, а Сехун в кресло напротив. Он подумал, что если не поздняя ночь, в гостиную точно бы зашла улыбчивая служанка и принесла ему любимый кофе с молоком, который сейчас бы совсем не помешал. — Ты, правда, в неё влюблён? — продолжая дымить, начал допрос отец. — Очень. Ты же знаешь, с самого детства, — понимая, что сейчас решается его судьба, Сехун из последних сил сохранял спокойствие. — Эта… Эль, она ничего не знает? — Нет. Пока мужчина задумчиво курил, мать украдкой сунула в ладонь сыну салфетку, которую он тут же приложил к носу, вытирая начавшую подсыхать кровь. — Вы не думали о том, чтобы сделать аборт? — невозмутимо поинтересовался отец. — Папа! — парень вскочил и нервно сжал кулаки. — Я люблю Эль! И я счастлив, что она ждёт от меня ребёнка! Да, мы его не планировали, но раз всё так получилось, то почему мы должны убивать малыша? Он же ваш внук, в конце концов! — Сядь! Под строгим взглядом Сехун бессильно упал обратно и закрыл лицо руками. Он прекрасно понимал, что ситуация критическая и без вмешательства отца им не выбраться сухими из воды. Осталось убедить этого кремня, вечно разочарованного в единственном сыне, в своей правоте. Быть может, хотя бы мама окажется на его стороне? — Ты так и не нашёл никаких новых доказательств в виновности Эль? — Ничего, — решив умолчать о нескольких смутивших его фактах, мотнул головой парень. — Знаешь, я отстранил бы тебя от дела и сослал в самый дремучий угол страны, но уверен, что эта австралийка не станет молчать о том, кто отец её ребёнка. Нам не нужна лишняя шумиха. Я уважаемый в правительстве человек, я стою у власти, и если народу станет известно, что мой сын встречается с прест… — Папа, это не доказано! — вновь возмутился Сехун. — Хорошо! — рявкнул мужчина, стиснув в пальцах полуистлевшую сигарету. — Из данной ситуации лично я вижу один выход. — Какой? — застыл в ожидании сын. — Мы закроем дело за недостаточностью улик. Замнём его, словно ничего и не было, — отец махнул рукой, осаждая обрадовавшегося было сына. — Но ты сам должен будешь поговорить с Сэ Рон и всё ей объяснить. Если девчонка не остановится, то ты лично будешь расхлёбывать эту кашу, а я публично от тебя отрекусь. — Дорогой, — вздохнула жена, положив сухую ладонь ему на колено. — Он должен понимать на что идёт. Если верить словам той девчонки, то возлюбленная нашего сына самый настоящий монстр. Так что Сехун сам должен решить, мириться ли ему с прошлым Эль или выполнить свою первоначальную задачу, расставив всё по своим местам. Так что думай, сынок. Отец тяжело поднялся и направился к лестнице, не обращая внимания на семенящую за ним супругу. Сехун же, кусая губы, провожал его взглядом и лихорадочно размышлял над предоставленным выбором. Его не покидала уверенность, что решение нужно принять именно сейчас — пока отец не передумал, пока сам Сехун не растерял всей твёрдости. — Отец, я поговорю с Сэ Рон!

***

Наполовину опустив стекло, чтобы хоть немного проветрить прокуренный салон Феррари, Сехун нетерпеливо бил пальцами по рулю, то и дело поглядывая в сторону дома Ким. Он приехал сюда поздней ночью, так и не сомкнув глаз. Курил, думал о случившемся и уговаривал себя не сомневаться в верности своего выбора. Уже утром, когда рассвело и нежные солнечные лучи растеклись жидким золотом по дороге и стенам домов, он нацепил на нос солнцезащитные очки и откинулся на мягком сиденье. Мобильник упрямо вибрировал, а с экрана улыбалась Эль, но он так и не принял вызов — ещё не время. Стоило стрелкам часов показать восемь утра, как Сехун вылез из автомобиля и, оперевшись на капот, набрал номер Сэ Рон. Девчонка ответила почти сразу и, немало удивлённая неожиданным визитом, пообещала выйти через пару минут. О не засекал время, но когда калитка протяжно скрипнула и он услышал приближающиеся шаги, стало почему-то страшно, словно ему предстояло сделать самую большую ошибку в своей жизни. — Я, конечно, рада тебя видеть, но мне нельзя опаздывать в школу. Так что у тебя, — Сэ Рон бросила взгляд на ручные часики, — максимум десять минут. — Успею. — Сехун облизнул пересохшие губы и внимательно посмотрел на девчонку. Она стояла перед ним, непривычно невинная в строгой школьной форме. Сейчас Сэ Рон казалась юной и хрупкой как никогда. Длинные белоснежные волосы трепались на ветру и, как бы девчонка не придерживала их рукой, они всё равно упрямо лезли в глаза и водопадом рассыпались по плечам. Она смотрела на Сехуна с любопытством и беспокойством, едва заметно поджимала губы, словно хотела что-то сказать, но упрямо ждала, когда парень заговорит первым. — Я пришёл сказать, что дело твоей старшей сестры закрыто, — твёрдо произнёс О, нащупав пачку в кармане, но не спеша закуривать. — Прости? — Сэ Рон подалась вперёд и изумлённо склонила голову на бок. — Нет никаких доказательств её вины, поэтому дело отправляется в архив. — Но, Сехун, ты же знаешь, что всё это не так? Я же тебе обо всём рассказала! Ты хочешь сказать, что я солгала?! — закричала девчонка, не обращая внимания на редких прохожих. — Ты не дала мне никаких доказательств. А без них, все твои слова всего лишь пустые фантазии! — Это ты должен был найти доказательства! Это твоя работа! — Я не нашёл, потому что их нет и быть не может. Эль ни в чём не виновата, и хватит наговаривать на сестру! Сэ Рон резко расцепила пальцы, и волосы, подхваченные ветром, взметнулись в воздух. Сжимая кулаки, она пристально смотрела на Сехуна, и в уголках её глаз медленно собиралась влага. Коротко выдохнув, она помотала головой и решительно кивнула самой себе. — Не помог ты, значит поможет кто-то другой! — Это бессмысленно! Тебе никто с этим не поможет! Сэ Рон отпрянула и развела руками, улыбнувшись так жалостливо, что Сехун едва не забрал свои слова обратно. Не выдержав, девчонка расплакалась, совершенно по-детски размазывая слёзы по щекам. Парень же, не выдержав, закурил, думая что в сигаретном дыме сможет растворить нервозность и чувство неправильности всего происходящего. — Я думала, — задыхаясь, начала девчонка, — что если обращусь в полицию, то мне непременно помогут. Но даже если вы не смогли, то к кому мне обратиться за помощью?! Так и не дождавшись ответа, Сэ Рон отчаянно махнула рукой и повернулась к дому. Сделав пару шагов, замерла и посмотрела на Сехуна из-за плеча. — Ты даже очки не снял. Так стыдно было сказать это, глядя мне в глаза? Парень очнулся лишь в тот момент, когда за девчонкой с привычным скрипом закрылась калитка. Торопливо затушил окурок каблуком ботинка, сел за руль и ударил по газам, лишь бы поскорее уехать из этого места и забыть всё, словно страшный сон. — Я сделал всё правильно! Ради моего будущего, будущего Эллы и нашего ребёнка! Всё правильно! — уговаривал он сам себя, игнорируя вибрирующий на соседнем сиденье мобильник.

***

Почти сутки без сна не прошли даром для Сехуна. От избытка никотина давно першило в горле, а вся одежда пропиталась этим ставшим отвратительным запахом. В желудке, кроме пяти стаканов кофе, ничего не плескалось, зато глаза перестали слипаться. Зарядка мобильника была почти на нуле и, кроме десяти пропущенных, было ещё четыре сообщения от Эль, прочитать которые парень так и не решился. Он знал, что по приходу домой его ждёт важный разговор, но в глубине души всё же сомневался в верности своего решения. К счастью, Ву Ифань не особо удивился, когда Сехун попросил его о встрече. Напротив, освободил для него окно в расписании и любезно предложил встретиться в клинике. На лице психолога ни один мускул не дрогнул даже тогда, когда порог его кабинета перешагнул усталый, помятый О с тёмными кругами под глазами и едва заметной щетиной. Пожал протянутую руку, пригласил сесть в кресло и включил кофемашину, одновременно перебирая какие-то бумаги и не акцентируя внимание на госте. Сехун чувствовал себя немного неловко в глубоком кресле, невольно представляя на этом месте Эллу. Интересно, ей правда здесь нравится? Дышать этой тонкой смесью кофейных зёрен и мускусного одеколона Ифаня. Рассматривать абстрактные картины, развешенные на стенах. Прислушиваться к редким шагам за дверью и почти неразборчивому гулу улицы за толстым стеклом. Сехун бы тут с ума сошёл. Какая исповедь, если он чувствует себя в этом месте больным и безумно несчастным? Как можно открыть своё сердце малознакомому человеку? Ему не дано было это понять. — Чем могу быть полезен? Сехун вздрогнул, подняв взгляд на подошедшего к нему Ифаня. Он поставил на стеклянный столик чашку кофе и присел в кресло напротив, расслабленный и умиротворённый. — Я хотел кое-что спросить. — И что же? — деланно заинтересованно подался вперёд мужчина. О мялся, не зная, как правильно подойти к щекотливой теме. Ему не хотелось ходить вокруг да около, но и спросить в лоб было страшно. — Эль не знает, что я здесь, — зачем-то уточнил Сехун, бросив на психолога короткий взгляд. — Вы оставите это в тайне? — Можете не сомневаться! И всё же, что вас ко мне привело? — Вы не могли бы рассказать, о чём вы говорите с Эллой? — выпалив вопрос, О вздохнул облегчённо, будто сбросил с плеч тяжёлую плиту. — Простите, но ведь вы наверняка знаете такое понятие, как «врачебная этика»? Именно она, при всём моём уважении, не позволит мне ответить на ваш довольно бестактный вопрос, — беззлобно рассмеялся Ифань, теребя ремешок дорогих наручных часов. — То, о чём рассказывает мне Эль, остаётся только в этих стенах. — Ну, а если бы я, допустим, был офицером полиции и пришёл к вам с обыском? — прищурился парень. — О, тогда бы вы ничего не нашли. Я очень хорошо прячу дела своих клиентов, — улыбнулся Ву, хотя на короткое мгновение показалось, что в его глазах вспыхнуло беспокойство. — Сехун, у вас с Эллой какие-то проблемы в отношениях? О замялся, пытаясь оценить, насколько много Эль рассказывала о нём Ифаню. Было неприятно, что его поступки и действия обсуждались втихаря, за спиной. Будто нельзя сказать в глаза, что тебя не устраивает. Нет, нужно раздувать из этого проблему, тащиться к психологу и просить совета, словно Сехун монстр какой-то, не способный прислушиваться к чужим словам. — Выпейте кофе, расслабьтесь, — мягко привлёк его внимание Ифань. — И поверьте мне, если Эль захочет с вами чем-то поделиться, то обязательно обо всём расскажет. Со своей же стороны, могу сказать одно — её прошлое не безупречно, как и прошлое любого из нас. Все люди совершают ошибки, а затем, в течение жизни, исправляют их. И Элла не сделала ничего, за что её можно было бы ненавидеть. Вы очень дороги ей, Сехун. Так что научитесь доверять ей также, как она вам. — Я хочу знать её прошлое. Меня это беспокоит, — глядя в пол, глухо произнёс парень. — Задумайтесь, действительно ли вы хотите это знать? Иногда лучше оставаться в сладком неведенье. Правда не созидает. Она разрушает, разочаровывает, навсегда разбрасывая людей по разным сторонам. Лично я предпочёл бы ложь или мудрое молчание. Прошлое всегда остаётся прошлым, Сехун. Изменить его вряд ли получится, так что лучше просто забыть. — Хватит! — не выдержав, О вскочил на ноги и злобно посмотрел на спокойного Ифаня. — Не надо мне мозги промывать! Я вам не Элла! Не хотите помочь? Отлично, обойдусь без вашего участия! Ву что-то произнёс ему вслед, но Сехун уже не слышал. Резко распахнув дверь, он чуть не сбил с ног высокого лощёного мужчину в дорогом классическом костюме. Недоумённо приподняв брови, О смерил его презрительным взглядом и растерянно замер, когда незнакомец протянул ему широкую ладонь. — Меня зовут Пак Чанёль, я друг Ву Ифаня! — тип улыбнулся, когда Сехун растерянно пожал его руку. — Вы уже закончили? Не хотел бы вам мешать! — Закончили, — прошипел парень, обойдя нового знакомого по широкой дуге и направившись в сторону лифта.

***

Сехун вернулся домой поздним вечером. Едва волоча ноги, дошагал до лифта и прислонился к стене кабины, вслушиваясь в мерное гудение двигателя. Всё было решено и сомнению не подлежало. Хотя, впереди оставалось самое главное — рассказать Эль. И если она не поймёт и не примет, то всё будет напрасно. Парень не с первого раза попал ключом в замочную скважину, но когда толкнул открывшуюся дверь, то квартира встретила его пугающей тишиной. Подумав, что Элла ушла, возможно навсегда, Сехун, не снимая обуви, бросился в гостиную и тут же застыл на пороге, облегчённо вздохнув. Дальше он ступал гораздо тише. Подойдя к дивану, опустился на пол, перед завёрнутой в плед спящей девушкой, и осторожно коснулся её щеки, вздрогнув, когда ощутил на кончиках пальцев влагу. Почувствовав прикосновение, Эль медленно распахнула ресницы и зрачки её глаз изумлённо расширились. Глотнув ртом воздух, она с трудом выпуталась из одеяла и, повиснув на шее парня, обречённо разрыдалась. — Родная, ты чего? — не на шутку испугался О, гладя спутанные тёмные волосы. — Я думала ты ушёл! — выла брюнетка, уткнувшись носом в его плечо. — Я такая дура, что подняла трубку! Твой отец хочет, чтобы мы расстались, да?! — Нет, мы поговорили и всё решили. Мы будем вместе, Элла, и расстанемся, только если ты этого сама захочешь! Сехун пересел на диван и крепко прижал к себе содрогающееся в рыданиях тело. Теперь он не думал, что рассказать всю правду было такой уж отличной идеей. Возможно, Ифань прав и о прошлом нужно забывать? — Я люблю тебя, Сехун! Правда, люблю! Я никого ещё так не любила, — шептала Элла, собрав в кулак ткань мужской рубашки. — Я чуть не умерла, пока тебя ждала! Почему ты не брал трубку? — Прости, я не слышал, — опустил голову парень. — И перестань плакать, ты можешь навредить малышу. Брюнетка отстранилась от Сехуна и напряжённо вцепилась в плед, так, что даже костяшки пальцев побелели. И пока О искал причину такой реакции, девушка вытащила из-под подушки знакомый пакет и протянула его парню. — Я нашла это у тебя в столе. А ещё мне звонила мама и сказала, что ты был у неё дома в Австралии. Я хочу, чтобы ты объяснил мне, что всё это значит. Я обещаю выслушать тебя и постараться понять, только не молчи и не лги мне, пожалуйста. Мне кажется, я заслужила право знать правду. Прошу тебя, Сехун, — глухо говорила Элла, публично признаваясь в своей беспомощности. За сутки, проведённые без Сехуна, девушка поняла, как много он для неё значит. Но в то же время осознавала, что строить отношения на лжи — преступно. И пока они оба хранят друг от друга секреты, то о какой семье можно говорить? Что могут дать ребёнку родители, которые являются по сути чужими друг другу? Молчание затянулось, и Эль не была уверена, что парень вообще заговорит, как внезапно сухой безэмоциональный голос разрезал тишину, вынуждая прислушиваться и жадно ловить каждое слово. — Для начала, хочу признаться в том, что я полицейский и познакомился с тобой для того, чтобы провести расследование. В участок, начальником которого является мой отец, пару месяцев назад пришла твоя сестра и написала заявление. Она рассказала некоторые нелицеприятные факты о тебе. Доказательств у неё не было, поэтому решено было устроить за тобой слежку. Узнав, что в этом замешана ты, я попросил отца, чтобы он отдал дело мне. Эль, я пришёл в твой дом не для того, чтобы найти улики против тебя. Я пришёл, чтобы доказать твою невиновность. Брюнетка молчала, продолжая комкать в пальцах плед и смотреть в одну точку. Сехун боялся пошевелиться, словно любое движение могло до смерти напугать Эллу, а ему ведь хотелось, чтобы она дала ему возможность высказаться и непременно услышала его. — Мой отец возлагал на меня большие надежды, но я никогда не горел желанием идти по его стопам. В детстве я ходил в танцевальный кружок, а потом влюбился в тебя и несколько лет фанател, обклеивая комнату плакатами с твоим изображением. После окончания школы, отец силой заставил меня поступить в полицейскую академию. Я проучился там три года, а после уехал с друзьями на каникулы в Австралию и не вернулся. Мы три месяца бухали на берегу океана, устраивали вечеринки, баловались травкой и лёгкой наркотой, трахали смешливых австралиек… А потом прилетел отец и силой вернул меня обратно в Сеул. Сначала положил в клинику, где меня кололи какой-то дрянью, будто я успел превратиться в конченого наркомана, а затем, благодаря связям папочки, вернулся в академию. После окончания учёбы он устроил меня к себе в участок, но я по-прежнему не хотел работать копом и единственное дело, которое смогло меня заинтересовать — твоё. Я поклялся отцу, что буду непредвзятым и докажу, что мной можно гордиться, но не рассчитал свои силы. Я и представить не мог, что встретившись с Эллой-женщиной, полюблю её ничуть не меньше, чем Эль-певицу. — Получается, всё это время ты разыгрывал спектакль? — хрипло поинтересовалась девушка, не отрывая невидящего взгляда от стены. — Мы с Сэ Рон делали вид, будто парочка. Для большей правдоподобности даже секс имитировали, раздевшись догола, за что мне сейчас безумно стыдно. Но я правда с ней не спал! — поспешил заметить Сехун. — Я не нашёл никаких доказательств твоей вины — ни здесь, ни в Австралии. Я говорил с твоей мамой… — Ты подсунул ей наркотики! — Иначе она не соглашалась пускать меня на порог! Боже, прости, — схватился за голову О. — И что бы ты делал, если бы нашёл эти самые доказательства? — Эль пристально взглянула на Сехуна, отчего тот растерялся и неловко потёр лоб, не зная, что сказать. — Ты вёл за моей спиной грязную игру, О Сехун! Я не знаю, зачем ты мне рассказал всё это сейчас. Возможно, не спроси я тебя, то так бы ни о чём и не узнала. — Элла, я не верил словам Сэ Рон тогда и не верю сейчас. Ты не могла сотворить то, о чём она рассказывала. Дело закрыто, и мой отец сделает так, что подробности никогда не будут известны общественности. Знай, я не хочу рыться в твоём прошлом, каким бы оно ни было. Я хочу тебе верить! Прошу, давай дадим друг другу последний шанс и начнём всё заново, будто до этого ничего не было! Я, правда, во всём тебе сознался, я ничего не скрываю! И мне не важно, будешь ли ты такой же откровенной в ответ. Я просто хочу быть с тобой. Хочу воспитать нашего малыша. Чтобы у него были настоящие любящие родители. Я люблю тебя, Элла! И во всех моих словах нет ни капли лжи! Сехун жадно читал эмоции на лице девушки, но так и не смог понять, что та чувствует на самом деле. По её щекам изредка скатывались слёзинки, руки ходили ходуном, но она не кричала, не сыпала проклятиями — молчала, и это было намного страшнее самых оглушительных воплей. — Прошу, ради нашего ребёнка, дай мне шанс доказать, что я честен с тобой! Меня не интересует твоё прошлое. Мне всё равно, что было раньше, и это не повлияет на моё отношение к тебе. Можешь ничего мне не рассказывать, я не обижусь. Просто не отталкивай, умоляю. Я так устал от этих противоречий, от желания поверить и невозможности доверять без оглядки. Сегодня я понял, что лучше ничего не знать. Просто начать всё с чистого листа. Так давай сделаем это, Элла! — горячо говорил О, но брюнетка властно подняла ладонь, обрывая нескончаемый поток слов. — То, что ты сказал… это неожиданно. Ты обманывал меня с самого первого дня нашего знакомства! Я не могу сделать вид, что ничего не было. Мне больно, Сехун! Мне уже давно не было так больно! — Это значит, что шанса нет? — застыл парень. Элла смахнула слёзы и, скомкав плед, набросила его на плечи Сехуна. Уткнувшись носом в шею парня, вдохнула прогорклый запах табачного дыма и дешёвого кофе, и едва ощутимо вздрогнула, когда горячая ладонь коснулась её живота, разливая тепло по всему телу. — Это значит, пошли спать. Сегодня был трудный день, — слабо улыбнулась Элла, запутавшись пальцами в отросших высветленных волосах.