Инстинкт
16 октября 2014 г., 17:19
Поклон, мощные овации, медленный и счастливый уход со сцены — и Сехун понимал, что у него сводит скулы от желания, в горле стоит комок, и его же пронзает каким-то ужасным нетерпением. Почему-то хотелось рычать.
Сехун почувствовал Его. Своего омегу.
Запах был невообразимый. Сладкий, сочный, сносящий крышу. Хотелось найти омегу и оттрахать во всевозможных позах.
Жар разрывал изнутри, тело двигалось на инстинктах, и Сехун искал Его лишь по запаху. Течет где-то близко. Дыхание сбивалось, руки дрожали. Сехун никогда ничего подобного не чувствовал.
Где-то совсем рядом. Аромат такой невыносимый, член давно встал и налился кровью, яйца словно свинцовые. Хотелось секса. Слишком хотелось.
Дверь в гримерке была не заперта. Альфа резко её распахнул и чуть не упал от сильного, резкого запаха. Запах вишни и каких-то специй. Непонятно чем пахнет, если ты только хочешь трахаться.
Омега сидел, поджимая под себя ноги и пытаясь восстановить дыхание. Прозрачные капельки пота выступили под кудрявой челкой, а глаза томно блестели. Сехун подошел поближе, сильнее вдыхая странно-вкусный запах, к которому прибавился вкус смазки, рекой текущей из анала бедной омеги. Наверняка первая течка, вон как боится. Боится даже своего собственного альфы.
Сехун дернул кудрявого за воротник белой рубашки, заставляя подняться на ноги, и, впился взглядом в милое личико. Совсем ребенок... Круглые щечки были красные, в уголках глаз скопились слезы, готовые пролиться, губы искусанные и припухлые. Язык медленно прошелся по нижней губе и Сехун уткнулся в шею омеги.
— У тебя это первый раз? — шепнул он на ухо, тут же облизнув мочку и, чуть опустившись и отогнув воротник рубашки, поставил засос на ключице. Омега вздрогнул, чувствуя чужое дыхание и смущаясь.
— Да... — выдох такой тягучий, словно мед, что хочется без подготовки засунуть член в кудрявого мальчика, такого соблазнительного, горячего и вкусного.
Сехун часто сглатывал и облизывался.
— Как тебя зовут?
— Лухан...
— Я Сехун.
Лухану больше всего хотелось раздвинуть ноги перед этим шикарным альфой, почувствовать его член в себе, его пальцы и губы. Такое желание жутко смущало и одновременно радовало Лу.
— Пожалуйста... - прикусил губу мальчишка и притянул к себе за голову Сехуна, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Зуд между ягодиц становился невыносимым, соски возбуждено торчали сквозь тонкую ткань рубашки.
Аромат альфы, Его альфы, был с ноткой вина, перца и чего-то... непонятного.
Сехун опустил руки на талию омеги, сжимая пальцами одежду, нетерпеливо стягивая её, не в силах терпеть эту муку, не чувствовать горячую кожу под ладонями. Мальчик выгнулся, упираясь своим небольшим стояком в бедро Сехуна. Застенчивость мальчишки, его красные щеки, нежный подбородок, который хочется прикусить, аккуратные губы с притягательным шрамом, которые созданы для отсасывания члена — Сехун не успел как следует узнать Лухана, но уже понял, что он только его. Словно недостающий кусочек мозаики, дополняет его. И ничей больше.
Штаны Лу стали влажными от смазки, по коже пробегали мурашки. Сехун расстегнул ремень кудрявого и недовольно сдернул остальную одежду.
Мальчик же стоял столбом, не в силах что-либо сделать, коленки у него подгибались, руки не слушались. Лишь ныл низ живота, да не хватало дыхания, словно Лухан задыхался от запаха Сехуна. Правда, когда альфа еще не пришел, было намного труднее, казалось, что тело горит. От прикосновений Сехуна приходило облегчение, но возбуждение еще больше возросло.
— Какой же ты... сладкий, — шепнул шатен Лухану и всосал верхнюю губу омеги. Кудрявый беспомощно хватался за крепкие плечи альфы, стараясь удержать порыв, раздвинуть ноги и просить трахнуть, как последняя шлюха. Сехун просунул язык во влажный рот мальчика, поглаживая небо, язык Лу, покусывая поочередно, покрасневшие и зудящие словно от мороженого, губки напротив.
Когда Сехун отстранился от рта Лухана, до губ альфы протянулась тонкая ниточка слюны, которая оборвалась и потекла по подбородку кудрявого. Розовый язычок слизнул лишь ту часть, до которой смог достать, поэтому Сехун провел языком по худой шее мальчишки, оставляя грубые засосы, прикусывая нежную кожу.
— Пожалуйста... — сначала альфа даже не услышал шепот Лухана, — Разденься... Прошу...
О с трудом расстегнул пуговицы рубашки и быстрым движением скинул брюки. Мальчик резко сглотнул, увидев член альфы, похоть в глазах, несдерживаемое желание. Своими мягкими ладонями Лухан провел по плечам Сехуна, потом прошелся губами по линии челюсти и лизнул нижнюю губу.
Сехун не выдержал.
Схватив омегу под ягодицы, сжимая их, с удовольствием ощущая мягкость полушарий, Сехун откинул мальчишку на пол и тут же развернул его на живот, поднимая худенькие узкие бедра, вталкивая в анус палец.
Кудрявый выдал один стон, закусывая губы, пытаясь сдержаться, сжал пальчиками какую-то ткань.
Сехун усмехнулся и втолкнул еще один палец, двигая ими на манер ножниц, находя нужную точку, нажимая и слушая громкий стон и всхлипывающее дыхание. Мальчишка пытался насадиться глубже, дергаясь назад.
"Мальчик готов". Сехун приставил член к анусу кудрявого, успокаивающе поглаживая вздымающуюся грудь, задевая соски.
Член вошел мягко, но Лухан вскинулся так, что О даже испугался и хотел было отстраниться, но движения попкой говорили о продолжение действий.
Сехун почти сразу нашел простату. Лухан быстро дышал, проливая несколько слезинок на тряпки, закрывая себе рот, насаживаясь на член альфы.
— Не молчи, хочу услышать стоны такого милого мальчика... — горячо шепнул О на ухо мальчика, прикусывая кончик.
— А-ах... Пожалуйста, сильнее! — выдохнул Лухан, пытаясь восстановить дыхание, закусывая припухшие красные губки.
Сехун прибавил темп, почти вбиваясь в хрупкого кудрявого подростка, вдыхая его, теперь незаменимый, запах, сжимая худые бедра пальцами, оставляя синяки.
Альфа не выдержал и, наклонившись, закусил мягкую кожу на шее Лухана, оставляя свою метку, показывая, что этот омега только Его.
Кудрявый глухо застонал, кончая и судорожно сжимая мышцами ануса член Сехуна.
— Сцепка, — тихий, уже ласковый шепот на ухо, теплые руки. Лухан обессилено упал на кучу костюмов, со стыдом замечая белые, почти впитавшиеся, пятна. Его альфа. Его альфа!
— Т-ты... меня не бросишь? — мальчик прижался спиной к Сехуну, пытаясь успокоиться.
— Никогда.
Лухан закрыл глаза и тут же уснул.
