Другие Голодные Игры

Все, что тут происходит, можно описать одним словом. Такого слова вы не услышите в Двенадцатом. Даже я не посмела бы его сказать вслух, глядя на Капитолий в телевизоре, или мельком наблюдая за Играми, которые были до меня. Это слово – «роскошь». Именно роскошь окружала меня. Огромная резиденция возвышалась над площадкой, где собралось полно людей. Столы, сервированные необычными блюдами, от которых слюнки текли. Капитолийцы, одетые так, словно участвовали в конкурсе, чей наряд будет самым нелепым и самым необычным. Чем ярче ты одет, тем лучше, тем больше всего ты нравишься людям. Но моя команда подготовки и мой стилист явно решили, что ко мне это не относится. Я была одета во все черное. Втихаря, между собой они называют меня Мрачная Леди, потому что на моем лице они ни разу не видели улыбки. Длинное платье в пол создавало впечатление, что я пришла не на празднество, а на похороны: я скорблю обо всех тех трибутах, что были со мной на Играх. Но это не так. Мне плевать. Плевать, как я одета, плевать на то, кем они меня представляют народу. Однако людям нравится мой наряд. Им не нравится моя сдержанность. Эффи знакомит меня со многими людьми, которые поздравляют меня, расхваливают мой внешний вид. Я бледнее самой смерти, синяки под глазами так и не удалось скрыть. О чем вы говорите, капитолийцы? Какая тут может быть красота? Я знаю, что они лгут. Но не говорю ничего вслух, кроме тех же лестных, без эмоциональных речей, потому что среди них может оказаться мой спонсор, который спас мою никчемную жизнь. Кто-то зовет меня на танец, но я доверяю себя лишь Хеймитчу, который шепчет мне, чтобы я расслабилась. Я ухмыляюсь невесело в ответ. Разве не похоже, что я расслаблена? Ничто меня здесь не напрягает. Все эти люди – они не те, о ком мне хочется волноваться. Мне уже совсем не нужно волноваться, потому что я победитель. Победитель, как и мой ментор. Я предлагаю ему выпить вместе после всего этого, на что он лишь ухмыляется и выпускает меня, потому что на балкон вышел президент Сноу. За всю свою речь он только раз обратил на меня внимание, когда представлял людям. А после речи, спустился ко всем, словно желая отпраздновать с народом. Сноу приближался ко мне. Я стояла на месте до того момента, как он взял меня под руку и повел к столам, словно желая услышать моего совета по поводу того или иного блюда. Его полностью белый костюм, белоснежные волосы и борода очень гармонировали с моим черным платьем и прической из смолисто-черных локонов. - Как вам прием, мисс Трэвисон? - спросил он меня, когда мы оказались около одного из столов. Не глядя на меня, он выбрал канапе и отправил себе в рот. Я ощутила запах роз, стоило ему раскрыть свои пухлые, черезчур пухлые, губы. - Таких не бывает в моем дистрикте, - честно ответила я, чтобы из моего рта не вырвалось лжи или потока грязи в сторону Капитолия. Сноу внимательно посмотрел на меня. - Вы очень красивая девушка, мисс Трэвисон. Финнику Одэйеру стоит начать нервничать. - Не думаю. Я не собираюсь заниматься тем же, что и он. - Зря вы так думаете, - президент по-змеиному улыбнулся, вызывая у меня строй мурашек по спине. - Завтра для вас снова большой день. И прежде чем что-то сказать, подумайте о ваших родных. Запив канапе вином, мужчина оставил меня одну, глядящую ему вслед. Что это значит? Моим родителям грозит опасность? Они только переехали в деревню победителей. Моя мама так счастлива выбраться из нашего старого дома, а отец явно гордится мной, хотя я с ним не разговариваю после всего, что он мне наговорил. Кажется, в этом мире до сих пор есть то, на что мне не плевать. Мои панические мысли останавливает Хеймитч. Мне хочется кричать, чтобы уже в конце концов меня оставили в покое, но его слова заставляют меня замереть. - Ивви, познакомься с твоим спонсором. Мой взгляд останавливается на девушке позади него. Рыжеволосая, кажется одного возраста со мной, и совсем не нелепая. Ее наряд менее капитолийский из всех, что я видела. В то время, как мои руки пахнут для меня пылью из Шлака, от нее тоже веет розами, как от Сноу. Только красными, а не белыми. Это два разных аромата. Неверие и слова благодарности застревают во мне. - Нимерия Карстарк, - назвал ее имя Хеймитч. Капитолийцы целуют друг друга в щеки при встрече, но я не делаю ничего. В моем горле застрял лишь один вопрос, отражающийся в моих глазах: "Зачем ты меня спасла?".