Другие Голодные Игры

Пелена застилает мои глаза, когда люди начинают выкрикивать цены за меня. Я хочу скрыться. Нет. Сначала разнести тут все, а потом скрыться. Гнев жгучей волной поднялся внутри меня, и мне требовалось применять огромное усилие, чтобы удержать его в себе. Мой стилист отлично предугадал мое состояние цветом одежды. Или не стилист... Знакомый мелодичный голосок заставляет взглянуть на капитолийцев повнимательнее. Рыжеволосая Нимерия смотрела на меня с триумфом, потому что сумма, которую она назвала, превышала все предыдущие. Никто даже не пытался ее перебить. Гнев возрос в сто крат. Мои руки судорожно сжимаются в кулаки. Я вижу краем глаза, как миротворцы за кулисами напряглись. Они даже здесь следили за порядком. Или за мной?  Тишина затягивается. Я чувствую ликование моего спонсора даже со сцены. Она довольно ухмыляется, когда меня, ее приз, уводят, потому что уже все решено. Я теперь принадлежу ей, как Финник Одэйер принадлежит той женщине средних лет. Я не знаю, кому из нас повезло больше.  Меня заводят обратно в ту комнату, где меня готовили к показу. Я стою на месте, готовая закричать. Игры! Теперь еще и это! Но крик застревает в моем горле, потому что снова слышу ее голос, который теперь уже жутковатой мелодией проносится в голове. Мне хочется убежать от этого, но это бесполезно, потому что этот сладкий, как патока, голос, смешанный со звоном колокольчиков, будет преследовать меня везде.  - Я же говорила, что тебе пойдет алый, - первые ее слова, когда мы остаемся один на один в комнате. Я закрываю глаза и ощущаю дрожь по всему телу, словно снова оказалась на Играх, и очередной трибут решил поиздеваться надо мной. Мысленно я хочу схватить нож, ощутить его рукоять в руке, сжать покрепче и пустить ей в легкое лезвие. Чтобы она умирала медленно и мучительно. Вся моя благодарность за то, что она спасла меня, исчезла. Она спасла меня лично для себя. Капитолийцы... Я знаю, что у них на уме. Меня уже не удивляли ни их привычки, ни их эксцентричность. После Игр они стали такими очевидными... - Надеюсь ты рада? Потому что если нет, то я смогу тебе лишь посочувствовать и не более, - она прислоняется спиной к двери и закрывает ее на замок. Я нахмуриваю брови, ощущая, как мое тело инстинктивно напрягается. Сердце бьется быстрее, вырабатывая адреналин. Словно я на новом испытании Распорядителей Игр. Отсчет начался. - Тебе проще смириться со всем этим. К тому же, ты не Финник. Торговать тобой каждый год не будут, я так думаю. Да и вообще у него другие условия. Думаю, у тебя тут самое незадачливое положение. Так что ты можешь лишь порадоваться, что не досталась на год тому из первого ряда, - продолжает Карстарк, но я ее не слышу. Не понимаю о чем она говорит. Хотя суть доходит до меня где-то через секунду, просто я не хочу смириться с этим. Она купила меня. Купила меня навсегда. Черт, такое бывает?! Сноу ей позволил. Позволил так, словно я была его вещью. И ведь была... Моя семья в его власти. Я в его власти. И теперь еще во власти Нимерии. Как у нее вышло договорится с президентом? Мысли испаряются, сожженные в моей ярости. Кажется прошла секунда, а моя тонкая, но сильная рука сжимает бледными пальцами бронзоватую шею капитолийкий. На моем лице появился оскал, когда я была готова задушить ее прямо здесь, совсем позабыв о том, что теперь у меня нет никаких прав и свобод. Я рабыня. И лишь вопрос. - Зачем? - шиплю я ей на ухо, сильнее стискивая пальцы, впиваясь алыми ногтями в ее кожу. Запах роз смешивается с запахом пыли. Мои руки пахли пылью, выдавая принадлежность к Шлаку. Это не выводилось. И мне это нравилось.