Другие Голодные Игры

За все время в машине я не произнесла ни слова. Во мне бушевала буря эмоций и мыслей. Меня купили на параде любовников, навсегда, а мои родители думают, что я вернусь сегодня домой. Я пообещала им, что будет все хорошо, но теперь я в этом не уверена. Все будет хорошо, если я буду хорошей девочкой, лучшей игрушкой и... похоже любовницей. Дрожь проходит по моему телу, но не от холода, а от отвращения. Мы приезжаем в центр Капитолия, где стройным рядом стоят дома, в которых живут частые гости торжественных мероприятий. Наверняка многие узнают меня, когда я выйду из машины. Легкая рука моего спонсора касается моего локтя, как бы предупреждая, что пора выходить. Я не реагирую. Я жду лишь, когда миротворцы, которых я увидела раньше, чем Нимерия, распахнут мне дверцу. Быстрый и незаметный взгляд на отца рыжеволосой девушки дает мне подсказку, что это его рук дело. Он боится. Боится меня. Боится, что я причиню вред его семье, хотя в Играх я показала себя самым спокойным трибутом. Легкое самодовольство проскальзывает во мне, придавая сил. Если взрослый мужчина опасается меня, то что думать про остальных? Но лишь Нимерия словно видит меня насквозь. Видела с самого начала, когда ей стало меня жаль. Я одновременно благодарна ей и ненавижу ее. Очень противоречивые чувства я испытываю к этой девушке... Карстарк подхватывает меня под локоть, как только выбирается из машины за мной, и тут же быстро уводит прочь от белых мундиров. Холод иглами вонзается в мое почти обнаженное тело, заставляя ощутить дискомфорт, но я молчу, лишь следуя за спонсором, да не оглядываясь по сторонам. Не хочу знать о том, что меня кто-то видел. Дом был огромным. Я успела заметить мельком шикарную гостиную справа, пока меня не отвели на второй этаж. Нимерия остановилась напротив белоснежной двери с золотой ручкой и открыла ее при помощи ключа. Я молчаливо проследила как она изящно поворачивает его в замочной скважине, а затем нажимает на ручку своей тонкой рукой, распахивая дверь и пропуская внутрь. Я послушно вхожу, вставая босыми ногами на теплый ковер, когда за мной закрывается дверь. Капитолийка оставила меня одну. Моя одиночная камера приняла меня в свои объятия. На самом деле это было мало похоже на камеру. Сходство было лишь в том, что и там и тут нет окон. Я была заперта в четырех стенах. Но здесь было уютно. Светлые стены, картины, красивая люстра, шикарный ковер, кровать, совсем как моя в Деревне Победителей, небольшой шкаф. Справа была дверь, которая вела в ванную. Туда-то я и направилась, спокойно принимая очередные «дары» своего спонсора. Избавившись от откровенного наряда, я встала в душевой кабине, открывая кран с горячей водой. На меня хлынули теплые струйки, заставляя согреться мои замерзшие пальцы на ногах. Те отозвались неприятным покалыванием, привыкая к температуре. Я приметила розовое мыло с запахом роз, но не взялась за него, посчитав, что этот аромат должен принадлежать только моему спонсору. Я была верна своему запаху пыли из Шлака. Избавившись от макияжа и обернувшись полотенцем, я вернулась в комнату, обнаружив на постели одежду, которую не заметила с самого начала. Ничем не похожую на капитолийскую. Даже скорее на... одежду из моего дистрикта. Я подошла ближе, чтобы взять рубашку и брюки в руки. Обычная ткань из хлопка. Я даже поднесла рубашку к носу, чтобы вдохнуть запах и убедится, что не будет никакого лишнего запаха, кроме как запаха чистой одежды. Так и оказалось — ничего лишнего. Легкое удивление прошлось по мне — неужели девушка выпросила эту одежду специально для меня? Я поскорее натянула новые вещи на себя. Рубашка оказалась немного великовата, но мне она нравилась. Под кроватью стояла неплохая обувь, не пушистые тапочки. Откуда она только знает мои размеры...? Слегка нахмурившись, я села на постель, расчесывая волосы, подготавливая свою речь, до того момента, как услышала щелчок в замочной скважине, и на пороге оказалась Нимерия. - Мне нужно сказать родителям, что я в порядке, - заявила я, взглянув на нее. Сейчас они были на первом месте. А потом можно поговорить о деле.