Другие Голодные Игры

Карстарк с улыбкой осматривает меня, явно довольная тем, что я переоделась и теперь идеально гармонирую с окружением в комнате. Я молчаливо испепеляю ее взглядом, ожидая, что она скажет на мое заявление. Но она долго молчит, покусывая губу, явно принимая решение. Я не понимаю, что сложного в том, чтобы сообщить мои родителям, что я в порядке. Они не увидят сегодняшнего шоу по телевидению. Мать вся изведет себя, и я знаю, что отец тоже все еще ощущает чувство вины из-за того, что не верил в меня. А значит он меня любит и тоже волнуется. - Я могу проигнорировать это и никак не сообщить твоей семье, - начинает рассуждать вслух Нимерия, - потому что Капитолий делать этого не будет. Это было бы тебе наукой, что сначала нужно думать, а потом делать. Если хотела убить, то не мешкала бы, а сдавила бы горло посильнее, - поведя плечами, она складывает руки на груди, смотря на меня и понимая, что наказаниями тут можно получить еще большее неповиновение. - Но я так уж и быть попрошу брата уладить этот вопрос. Твоей семье скажут, что ты решила переехать в другой дистрикт, и что президент Сноу одобрил это. Твоя же семья останется в Деревне Победителей и при деньгах, - задумчиво проговаривает рыжая. - Но если ты начнешь артачится и повторишь что-нибудь подобное, как в той комнатке, то твоя семья может узнать правду и лишиться всего. Мы долго испепеляем друг друга взглядами, и понимаю, что она может сделать это. Понимаю, потому что она запросто купила человека, как какую-то вещь. Я лишь откладываю расческу и поднимаюсь на ноги, становясь напротив нее. Она немного выше меня, но она слабее. Хрупкая, как фарфоровая кукла. На ней простая одежда, что снова удивляет меня. Зеленая блузка, да обычные черные брюки. Либо она пытается таким образом сблизиться со мной, либо у нее на уме то, что мне не понять. - Хорошо, я буду слушать тебя, - слегка блефую я. Я буду ее слушать, если это не будет идти в разрез с моими приоритетами. Затем, я задумываюсь и задаю новый вопрос, - Зачем ты меня купила? Неужели было настолько меня жаль? Если так, то мне к черту не нужна эта роскошь, - наверное, по моему лицу проскальзывает горечь. Я не хотела, чтобы ко мне кто-то испытывал жалость. Тогда я всего лишь хотела умереть, так как в этом мире меня ничего не держало. Меня и сейчас ничего в принципе тут не держит. - Или это потому что... я тебя привлекаю? - на моих губах появляется осадок отвращения. Я смотрю на Нимерию и понимаю, что не хочу сегодня же оказаться с ней в одной постели. Не хочу увидеть ее обнаженной. Не хочу, чтобы она видела меня обнаженной. Ничего не хочу. На краткий миг во мне вспыхивает что-то, что заставляет мои брови слегка приподняться. От такого очевидного ответа на мои проблемы, вдруг появляется легкая улыбка, когда я смотрю на красивую люстру над нами, но я все еще жду ответа от капитолийки, поэтому замолкаю и опускаю на нее взгляд. Может она опровергнет мои догадки... Нимерия наклоняет голову на бок, и будто бы ухмыляется моему безвыходному положению. Честно сказать, я хочу ее ударить. Ударить, не убить. Выпустить злость, стать агрессивной, привести механизмы своих чувств в действие. Только этой рыжей удается так влиять на меня. Потому что я что-то не хочу убить Сноу, например. Или ее родственников. - Я потратила на тебя массу денег, потому что мне было жаль тебя, и ты думаешь я позволила бы кому то украсть мои деньги? Даже вернись ты с игр не целая, а по частям, но живая, то я все равно бы купила тебя. Ты кажешься мне интересной. Ну и я питаю любовь к молодым победителям, вроде Финника или тебя. Мое лицо явно искривилось от отвращения, но она лишь пожимает плечами и продолжает, как ни в чем не бывало. - Эта роскошь, к сожалению, неотъемлемый атрибут Капитолия, если ты еще не поняла, - чуть нахмурив брови проговаривает Карстарк, - так что нужна - не нужна, а смирится придется. Она медлит. Дает мне переварить информацию. Но мне и так уже все ясно. Я лишь жду окончания ее речи, не меняя более своего выражения лица. - Вполне возможно что это так. А может тебя мне таким образом подарил отец, вместо какой-нибудь диковинной зверушки? Или это будет наш с отцом подарок моему брату или его невесте. Вариантов может быть масса. Но если тебе так захочется оказаться со мной в одной постели, то ты не стесняйся, говори. Мы что-нибудь, да придумаем с этим, - фыркает Нимерия, выбешивая меня сильнее прежнего, пока я ее слушала. В моих глазах вспыхивает огонек ярости, который жжет мне глаза. Я хочу, чтобы она ушла, потому что глаза наполняются лишней влагой. Никогда я еще не чувствовала себя такой подавленной и ущемленной. Я не хочу быть «зверушкой», не хочу быть подарком невесте. Не хочу к ней в постель... Не дать волю слезам мне позволяет взгляд на ее шею. Бронзовая цепочка скрывает за воротом ее рубашки что-то похожее по форме на ключ. И я знаю, что это за ключ. Он от моей двери. Если я хочу получить его, то я должна стать ближе к капитолийке и тогда, может быть, у меня будет шанс сбежать. А там... там будь что будет. Нужно хотя бы сообщить Хеймитчу о том, чтобы он заставил моих родителей сбежать...куда-нибудь. Я возвращаю взгляд к Карстарк. - Как мне тебя называть? Госпожа? Хозяйка? Мне придется общаться с твоей семьей? - холодно спрашиваю я. Боже, как же мне плевать. Я просто хочу побыть одна. Нимерия обходит меня по кругу, снова рассматривая, словно ее товар имеет изъян. Но кажется, что она ничего не находит, что ей бы не понравилось. Все синяки, кроме тех, что под глазами, все ссадины, убраны с моего тела. Оно словно новенькое. Миротворцы пока не успели причинить мне вреда, потому что я послушно следовала за ними. Слушала Карстарк. Никого не убила. Поэтому рыжеволосая довольно улыбается, убедившись, что я для нее идеальная. Новенькая. Ее собственная. - Пожалуй, обойдемся без госпожи или хозяйки. Но если тебе вдруг очень захочется, то сможешь меня так называть, милая. А так можешь обращаться ко мне Нимерия. Я не намного уж старше тебя, чтобы быть мисс Карстарк, а все остальные варианты не радуют меня еще больше. Так что обойдемся именем, - рыжая складывает руки на груди, с улыбкой смотря на меня, да выдерживая паузу перед ответом на второй вопрос. Она и правда выглядит не старше меня. Если мне семнадцать, то вероятно ей восемнадцать, потому что ей позволили сделать такую покупку, как человек. Это меня радует. Она выше, она старше, но ненамного. Однако я сильнее и ловчее. Я обучена многому. Капитолийцев учат держать оружие и боевым приемам только если они решили стать миротворцами. Но ни отец, ни брат Нимерии не похожи на людей в белых мундирах. Думаю, глава семьи Карстарк не стал бы ставить в своем доме такую охрану, если бы сам что-то мог. - Пока ты будешь общаться лишь со мной. А потом, когда я сочту тебя социально не опасной для капитолийцев до мозга костей, то, может быть, ты присоединишься к нашему ужину, а потом, возможно, еще чуть попозже, ты даже выйдешь со мной в свет, если будешь вести себя как подобает победительнице, а не дикой девчонке из дальнего дистрикта, - Нимерия снова замолкает, делая пару шагов в сторону, чтобы прислонится бедром к комоду, да снова давая время уяснить ее слова. - Чем лучше ты себя ведешь, милая, тем лучше для тебя. Если я посчитаю твое поведение отличным и ты будешь вести себя как подобает не только со мной, но и с другими людьми, да, даже с миротворцами, то я дам тебе возможность передать привет семье. Безусловно твое письмо прочтут так или иначе, уберут все неугодное, заменив это чем-то более подходящим для жительницы ближнего дистрикта, и пошлют твоей семье. Но зато они будут знать, что ты жива. Ну а уж если я буду поражена тобой, то письмо твое прочту я, и лишь самую малость в нем что-нибудь исправив, притом при тебе. Так что выбирать лишь тебе. Ах да, если ты попробуешь сбежать, то будешь наказана мной.  Повториться такое дважды, этим займутся миротворцы, ну а уж если трижды, то твоя семья узнает о твоей смерти. Правда я еще не решила: убью я тебя и сообщу им правду, или же запру тебя в этой комнате навечно и сообщу им ложь, - рыжая сухо пожимает плечами, а на губах ее бродит усмешка. Она меня запугивает. Давит на рычаги своего положения. Единственное, что я сейчас могу сделать это только злобно сжимать челюсти, покусывая нижнюю губу, чтобы причинить себе боль, которая отрезвляла меня. Я делала это, чтобы снова не набросится на нее. Я ничего не говорю. Не хочу ее оскорбить, потому что это она тоже сможет использовать себе же на пользу, и не в пользу моей семьи. Я лишь киваю и жду, когда она уйдет от меня.