Другие Голодные Игры

Время идет быстротечно. За тот год, что мы прожили вместе с Нимерией, мы привязались друг к другу, став лучшими друзьями. Для меня стало уже нормальным просыпаться с ней в обнимку по утрам. Я уже не помню слова «побег». Я сижу за одним обеденным столом с ее семьей, я уважаю ее отца, хотя вижу по его глазам, что он все еще считает меня той самой «игрушкой». Я могу перекинуться парочкой колких фраз с Теоном, но мои слова настолько пропитаны ненавистью по отношению к нему, что он предпочитает не заводить со мной разговоры. По ночам мне иногда снятся кошмары с его участием, но моя капитолийка всегда рядом, чтобы успокоить меня. Мне дают возможность видеться с родителями и Хеймитчем, за что я безмерно благодарна Нимерии. И если мой ментор в курсе всех обстоятельств, то родители остаются в счастливом неведении. Так для них будет лучше. Пусть думают, что их дочь действительно выбилась в люди. Хотя... так и было. Я считала, что стала полноправным членом капитолийского общества, хоть и с отклонениями на свой безэмоциональный дистрикт. Пришло время для новой Жатвы, и я понимаю, что снова пришло мое время. Нет, я теперь не буду трибутом. Я теперь ментор, сродни Хеймитчу. И я не хочу этого. Можно считать, что у меня нет таланта к выживанию. Хотя мне говорят иное. - Если ты, как и я, прижилась в этом гадюшнике, то хоть какой-то талант у тебя да есть, - сообщает мой бывший ментор, отсалютовав мне бутылкой. И я смиряюсь. Вместе с подругой, сидя перед телевизором, я вглядываюсь в стройные ряды юношей и девушек Двенадцатого дистрикта на Жатве. Кого же из них вызовут? Примроуз Эвердин. Маленькая, неприметная, со светлыми волосами. Я не успеваю запомнить ее, как раздается крик «Я доброволец!». У меня бегут мурашки по спине, когда я вижу лицо молодой девушки с темными волосами, заплетенными в косу. Китнисс Эвердин. Она идет на Игры вместо сестры. Что-то щемит у меня в сердце. Я не смотрю на Нимерию, мой взгляд прикован к Китнисс. Она не боится, так как боялась я. К ней присоединяется Пит Мелларк. Я помню его еще со школы. Мальчик имел много друзей, добр, отзывчив... Он мог бы завести союзников, прежде, чем его попытаются убить за его наивность. Я боюсь за них. - Тебе скоро придется уехать вместе с сопроводительницей, чтобы доставить своих трибутов в Капитолий и научить их выживать, - с равнодушием бросает Нимерия, упираясь взглядом в буквы книги, которую она читала на протяжении всей передачи. Я перевожу на нее взгляд, понимая, что это «скоро», означает «немедленно», поэтому я поднимаюсь с места и отправляюсь в нашу комнату, чтобы подготовится. Когда меня забирают миротворцы, чтобы сопроводить, я смотрю только на свою подругу, понимая, что ей не хочется, чтобы я уезжала. Тяжело вздохнув, я решила для себя, что посмотрю на что способны эти двое, а затем сделав выводы смогу ли им помочь или Хеймитч справится, я вернусь обратно - домой, к Нимерии. До Капитолия Хеймитч и остальные доберутся на поезде меньше, чем за сутки. Поэтому мне дают время побыть одной, осознать, что я один из менторов. Мне всего восемнадцать. Хеймитч в этом намного опытнее меня. Он уже стольких трибутов повидал... И только сейчас я думаю, что вероятно, он действительно рад тому, что я выжила... Ведь до этого все трибуты из Двенадцатого погибали, не становясь менторами. Может я — доказательство того, что мой бывший ментор хоть на что-то способен? Может только благодаря тому, что я выжила, он до сих пор продолжает существовать пусть и в обнимку с бутылкой? Утром, когда Китнисс и Пит находятся в Центре Преображения, я встречаюсь с Хеймитчем, чтобы обсудить каковы их шансы. Он рассказывает о том, как девушка метнула в него нож, чтобы он не схватился за бутылку. Я чувствую симпатию по отношению к Эвередин, потому что сама иной раз ощущала потребность в том, чтобы метнуть в своего ментора нож. Насчет Мелларка он многозначительно молчит, и заявляет, что он будет полезнее. Я слегка хмурюсь, пытаясь уловить суть. Хеймитч предлагает просто понаблюдать за Питом, и тогда я все пойму сама. Я решаю познакомиться с ними до того, как придут их стилисты. Сначала я иду к Питу. Тот узнает меня и старается быть вежливым, но я вижу, как напрягаются его плечи. Кажется, что он опасается меня больше, чем Хеймитча. Я лишь желаю ему удачи, а затем выхожу и направляюсь в комнату Китнисс. Ее преобразили также, как когда-то это сделали со мной. Ее серые глаза внимательно изучают меня, узнавая. Хеймитч должен был им рассказать обо мне, но похоже решил умолчать. Я не знаю, что ей сказать, потому что наши ситуации слишком разные. Но кое-что, что сказал мне мой ментор когда-то, подходит на все времена. - Постарайся выжить, - лишь произношу я и выхожу, оставляя ее одну. После этого я решаю вернуться домой, чтобы посмотреть с Нимерией церемонию открытия и послушать ее мнение. Это будет важно. Рассказав ей все, что мне сказал мой бывший ментор, я устраиваюсь рядом с ней перед телевизором в очередной раз. Сидя с ней практически плотную, касаясь ее плеча своим, я чувствую, как она рада меня видеть, но ее явно что-то беспокоит. Бросив на нее внимательный взгляд, я поджимаю губы. - Что-то не так? - конечно не так. Ее напрягает, что я буду жить не с ней в комнате, а там, где мне уже приходилось жить. Только вот теперь условия у меня будут получше, так как я ментор. Она не успевает ответить, потому что вещание началось. Я пропускаю всех, напряженно всматриваясь в конец колонны колесниц. Только бы не шахтерские робы, только бы не шахтерские робы... И это не они! Мои трибуты едут в черном облачении, а затем вспыхивают огнем. Я ахаю от восхищения и неожиданности. Они держатся за руки, показывая, что они вместе и они символ свободы и бунта. Во мне загорается тот самый огонек, который еле-еле тлел в моей душе за все время, после моей попытки самоубийства.