Mise en Place

За что я всегда любила кулинарию, особенно подготовительные работы, так это за то, что пока твои руки заняты, ты можешь думать о чем угодно. И каждый раз после восьмичасовой смены мне удавалось разобраться с волновавшими меня на тот момент вопросами – будь то какие-то бытовые мелочи или действительно серьезные проблемы.

Габриель Гамильтон

В ту ночь Джон так и не заснул. Он слышал, как Шерлок вышел из комнаты, как стихли его шаги на лестнице. Когда хлопнула входная дверь, он с облегчением выдохнул и провел рукой по лицу. Какая же это глупость, какое ребячество – вот так дуться, лежа в кровати, повернувшись спиной к человеку, который разыскивал тебя, добивался тебя. Джон чувствовал себя полным придурком. Даже хуже – малолетним придурком, а не взрослым мужчиной, который получил медицинское образование и побывал на войне и который, как ему казалось, всегда вел себя как зрелый человек и был способен принимать серьезные решения. А когда взрослым людям что-то не нравится, они не прячут голову под подушками и не залезают под одеяло, чтобы избежать конфликта. Нужно было врезать ему. Хорошенько размахнуться и выбить из Шерлока весь его гонор, да так, чтоб кровь носом пошла. А потом смотреть, как гримеры будут ему этот синяк замазывать. И как он будет объяснять всё это Лестрейду. Джон дал волю воображению: Шерлок Холмс вскрикивает, прижимает руки к носу, падает на колени. Только вот в своем воображении Джон не возвышается над ним с гордым видом победителя. Боль в возгласе Холмса всё словно переворачивает в нём: Джон склоняется над ним, успокаивающе гладит по спине, шепчет извинения. И вот они уже сидят, Уотсон аккуратно стирает кровь со щеки Шерлока, осторожно пытается остановить носовое кровотечение. Холмс отпускает какой-то остроумный комментарий, и Джон смеется. Их лица так близко, Джон наклоняется и целует... Блядь. Уотсон сбросил одеяло и встал. Раз уж он даже свое дурацкое хреново чтоб его воображение контролировать не может... Пол на кухне был ледяным, но Джону было лень подниматься в спальню за тапочками. В любом случае, спать совершенно расхотелось. Тот путь, на который его воображение ступило еще в спальне, был очень уж соблазнительным, и все эти мысли было уже не остановить. Кровотечение прекратилось, и теперь Джон и Шерлок были как двое счастливых подростков. Чтобы хоть как-то заглушить горечь от осознания невозможности всего этого, Уотсон вытащил из шкафа сковороду и швырнул на плиту. И пока он рылся в кладовке в поисках консервированных помидоров, Шерлок ласково трепал его волосы. А потом Холмс чистил лук и чеснок, а Джон обнимал его сзади, пытаясь пробраться под рубашку. Да что ж ты будешь делать!.. Джон налил в кастрюлю воды и поставил на огонь (а под кожей у него пульсирует обжигающая кровь Шерлока). Когда сковородка достаточно разогрелась, он налил туда немного масла (пальцы скользкие от смазки). Мелко нарезал лук и чеснок (от резких толчков он задыхается, ловит ртом воздух, закрывает глаза, чтобы сдержать слезы), выложил овощи на сковородку и жарил, постоянно помешивая. Когда чеснок стал золотисто-коричневым, Джон добавил помидоры и размял их деревянной ложкой. Орегано, базилик, петрушка. Сейчас, в разгар зимы, их невозможно было найти в крошечном садике возле дома, а Джон давным-давно не покупал ничего такого. Да и Гарри тоже вряд ли. Но на двери кладовой была полка с сушеными травами – там нашлись как раз те, что были нужны. Джон с детства помнил эти старые баночки с пожелтевшими выцветшими этикетками. От времени ароматы трав поблекли, их едва можно было уловить. Перед тем, как добавить их в соус, Джон растер орегано и базилик в ладонях, стараясь по возможности воскресить запахи, и в воздухе действительно повис тонкий аромат летних трав. Казалось, его кожа стала более приятной даже на ощупь, от рук пахло сладковатой свежестью. Соус весело пузырился в сковородке, и когда Джон его попробовал, оказалось, что не хватает только щепотки соли. Теперь картины, которые недавно так красочно рисовало его воображение, отошли на второй план. Вода закипела. Джон как раз собирался засыпать в кастрюлю пачку макарон, как вдруг вспомнил кое-что. Искать пришлось недолго: он держал в руках небольшой сверток, покрытый тонким слоем инея. С довольной улыбкой Джон развернул вощеную бумагу: внутри была бледно-желтая замороженная плоская домашняя лапша. Конечно, не совсем то, что нужно для этого соуса, но тоже подойдет. Он аккуратно опустил лапшу в воду. Она пролежала в морозилке шесть месяцев, а положено – не больше двух. Джон помнил, что Гарри никогда не придавала особого значения подобным мелочам, просто не задумывалась о том, сколько конкретный продукт может храниться в морозилке и не потерять вкусовых качеств. Возможно, в этом тоже была причина неудач их ресторана... А может, и нет. Джон помешал соус, еще раз попробовал и добавил еще щепотку базилика. Гарри никогда не хотела работать в ресторане. Он всё никак не мог вспомнить, кем же сестра мечтала стать. Джон смотрел, как пузырится соус, и думал, как он мог об этом забыть. Фотография? Журналистика? Явно что-то, что не имело никакого отношения к кастрюлям, сковородкам, меню, доставке продуктов, попыткам приготовить банкет более чем на десять человек в разгар вечернего обслуживания. Они вместе обедали за тем маленьким столиком в углу кухни, но Гарри никогда не наблюдала за работой поваров с тем же вниманием и восторгом, никогда с тем же трепетом не ждала тарелочек с угощением, которые им приносил дедушка, не ловила каждое его слово, когда он отчитывал своего су-шефа, если что-то шло не так. Джон проверил лапшу деревянной ложкой - ему и пробовать не нужно было, чтобы безошибочно определить: нужно поварить еще минутку. Он попробовал соус, убавил огонь и пошел за пармезаном. Вдруг Джон заметил в углу трость – и нога сразу же отказала. Уже падая, он едва успел схватиться за стол, зажмурился от внезапной боли и попытался не двигаться, ожидая, пока пройдут спазмы. До плиты он смог добраться, только опираясь о стол. Лапша была готова. Уотсону пришлось сжать зубы, чтобы добраться до раковины и промыть её. Он хорошенько встряхнул лапшу, переложил в глубокую миску, сверху полил соусом и присыпал тертым сыром. Чтобы отнести горячее дымящееся блюдо обратно на стол, пришлось обернуть его полотенцем – другой рукой он крепко сжимал трость. Джон не спеша принялся за еду. На языке чувствовалась сладость соуса, острота чеснока и мягкость лука. Уотсон подумал, что можно было добавить еще перца. Или свежих помидоров, немного цуккини, перца, крупных листьев свежего базилика. Лучше было бы использовать оливковое масло и перец крупного помола. Сейчас, конечно, не сезон, но можно было зайти на рынок – свежие продукты всегда лучше консервированных. Простое и вкусное блюдо. У Шерлока была бы возможность убедиться, что не такой уж Джон идиот, он кое-что смыслит в кулинарии. Стереть эту чопорную самодовольную ухмылку с его лица, заставить его думать о нём иначе. Вот о чём размышлял Джон. Шерлок Холмс сидит за столом напротив, ест только что приготовленное блюдо, легко и искренне смеется, на обнаженное тело накинут халат. Все ссоры забыты, и этот невесомый поцелуй - обещание того, чем они займутся, когда вместе перемоют посуду. Джон отложил вилку и стиснул край стола. Нет. Нет, дурень. Прекрати! Всё это подразумевает отношения, у которых есть будущее. А у них с Шерлоком будущего точно нет. Всё, что у них есть, – пара поцелуев и обжимания по темным углам. Меньше чем через неделю Холмс соберет вещи и уедет восстанавливать новый ресторан. И в следующий раз Уотсон его увидит только через несколько недель, если, конечно, «Империя» столько продержится. Ведь Джон для Шерлока – ничего не значащая интрижка, способ хоть как-то скрасить эту неделю. А Шерлок для Джона – это разгул и распутство, позволенные солдату, вернувшемуся с войны, что-то вроде: Господи-спасибо-да-здравствует-жизнь. Только и всего. Джон набрал воздуха в грудь и задержал дыхание. А потом он медленно выдохнул – так, словно выдыхал все тревоги и беды, всю боль разбитого сердца. Не то чтобы это сработало: нога по-прежнему ныла, а на сердце было тяжело от чего-то, что он назвал бы утратой. И ещё Джон знал, что для «Империи» пошел обратный отсчет времени, что бы он ни делал. Джон открыл глаза. У него над головой тускло горела лампа, на кухне было пусто и холодно, только над тарелкой еще поднимался горячий пар. Он взял вилку и продолжил есть. *** Съемочная группа приступила к работе рано. Безусловно, рассветы смотрятся выигрышнее всего, этакая символичная метафора: рассвет нового дня, зарождение нового ресторана на руинах старого. Если бы можно было снять феникса, восстающего из пепла, было бы вообще отлично. Но за неимением оных телевизионщики вполне обходились рассветами. Шерлок терпеть не мог метафоры. Избитые, затасканные, уже ничего не выражающие и, кроме того, неточные. Ведь за каждым рассветом следует неизбежный закат. Ну хотя бы от него не требовали обязательного участия в этих лубочных съемках. Конечно, восемь утра – довольно ранний час. Но Шерлок, как правило, приходил в ресторан ещё до того, как сотрудники просыпались. Он не сомневался, что так будет и в случае с «Империей». Арти не производил впечатления ранней пташки, ну разве что он снял кого-то накануне, ночевал не дома и под утро его вышвырнули из постели. А вот Молли наверняка жаворонок. Но Шерлок подозревал, что она замрет от страха перед входом в ресторан и простоит так не меньше часа, всё решая, то ли взять кухню штурмом, то ли спастись бегством. Брикли ранним утром очарователен. Шерлок прогулялся пешком от отеля до «Империи» и заметил, что на улицах уже довольно людно, несмотря на выходной день. Горожане приветливо здоровались друг с другом, смеялись, мимо как угорелые носились дети, словно пытаясь уже к обеду выбиться из сил сами и уморить своих мам. Больше всего Шерлока поразило, что эти искренние улыбки, приветливые пожелания доброго утра адресованы и ему тоже, словно он уже стал частью этой провинциальной жизни. Это казалось ему абсолютно нелепым, ведь он только что приехал, ни единой души здесь не знал, кроме членов съемочной группы и персонала «Империи», он был всего лишь примелькавшимся лицом с экрана. Обычно незнакомцы, если и осмеливались поздороваться с ним, были весьма несдержанны, отпускали совсем неуместные комментарии по поводу его предыдущих передач – так, будто они уже знакомы. Шерлок ненавидел панибратство. Но люди здесь... - Здравствуйте, прошу прощения, - сказала одна молодая мамочка, пробегая мимо. – Квентин! Ты чуть с ног не сбил этого приятного джентльмена! - Доброго утра, - буднично проговорил продавец газет, устанавливая навес, а потом прикрикнул на своего рассыльного: - Эй, не оставляй здесь газеты! Что, лужу не видишь? Ты точно сейчас половину заказов намочишь! - Поберегись! – сказал полицейский, когда заметил, что Шерлок ступил на дорогу, как раз когда мимо пронесся грузовик. Полицейский даже не остановился, он просто прошел мимо, что-то насвистывая. Шерлок смотрел, как он поздоровался с продавцом газет, как тот нырнул в киоск и вернулся со свежим номером «Таймс». Шерлока поразило, что все эти люди не были нарочито любезны, когда узнавали его. Они были просто приветливы, и им было абсолютно всё равно, кто он. Он дошел до «Империи» и задумчиво остановился. Все рестораны, кроме булочной напротив, были еще закрыты. Колокольчик над дверью весело прозвенел, когда дверь распахнулась и оттуда с шумом вывалилась группа подростков с фирменными пакетами в руках. В воздухе запахло мускатом и корицей. Никто из них даже не взглянул на Шерлока, они увлеченно обсуждали репетицию школьного мюзикла – чего-то очень известного и довольно нелепого. Вероятнее всего, «Моя прекрасная леди», хотя Шерлок не исключал и «Бригадун» (прим. пер.: знаменитый бродвейский мюзикл 50-х годов). «Хадсон» - гласила надпись на пакетах, и Шерлоку даже не пришлось удаляться в чертоги разума, чтобы вспомнить это имя. Именно сюда ему нужно было отнести Арти накануне, хотя куда благоразумнее было бы доставить его в клинику неподалеку, где работала таинственная Сара. Шерлок был уверен, что за всем этим что-то кроется, и даже догадывался, что именно. Но сейчас его манил аромат корицы и сливочного масла, а значит, эта загадка подождёт. Шерлок перехватил дверь до того, как она закрылась, и вошел. Народу было довольно много. Некоторые сидели за столиками, пили кофе или чай, ели свежую выпечку и читали газеты, некоторые ждали заказы у прилавка. Хозяйке было чуть за шестьдесят, но она была еще бодрой и приветливо улыбалась клиентам. Шерлок заметил, что в каждый пакет она кладет дополнительную печенюшку. Миссис Хадсон, предположил он. Холмс стоял возле двери и внимательно наблюдал за происходящим, а когда покупатели разошлись и в магазине стало чуть тише, он подошел к хозяйке. - У вас есть фирменное блюдо? – спросил он. Если он рассчитывал поразить её, то весьма ошибался: женщина и глазом не моргнула. Она отрезала тонкий кусочек торта и протянула Шерлоку. - А теперь садись и расскажи, что ты обо всём этом думаешь, - самоуверенно сказала она. Шерлок изогнул бровь: - Довольно маленький кусочек. - Ну... нет смысла попусту переводить еду, - ответила миссис Хадсон, - Я знаю, что ты вообще ешь в редких случаях. Посетителя в углу эта беседа явно веселила, он пытался сдерживать смех, но газета в его руках тряслась. Шерлок нахмурился, взял пирог и выбрал столик как можно дальше от этого хихикающего джентльмена. Его лицо было скрыто газетой, но от Шерлока было не так-то легко спрятаться. (Банкир, работает в Кентербери, разведен, детей нет, есть кошка, вероятно, считает себя довольно выгодной партией, но с деньгами у него туговато.) Шерлок откусил кусочек торта, глазурь таяла на языке, он смаковал оттенки вкуса и, прежде чем проглотить, поднял глаза на хозяйку. Но в зале ее уже не было. Шерлок слышал, как на кухне позвякивает посуда, как прозвенел таймер печи, возвещая о том, что готова новая порция вкуснейшей выпечки, и, сам того не ожидая, с удовольствием проглотил лакомство. А затем откусил еще кусочек. Когда миссис Хадсон вернулась, Шерлок стоял возле кассы с кошельком в руках. Его тарелка была пуста. - А, отлично, - сказала она с довольной улыбкой. - Весьма, - ответил Шерлок. - Тогда ну-ка марш отсюда! – улыбнулась миссис Хадсон. – Тебе ведь сегодня нужно учить Молли готовить, верно? А. Шерлок присмотрелся и понял. - Полагаю, вы уже это сделали, - мягко проговорил Шерлок. Миссис Хадсон покачала головой: - Нет, я научила ее печь. А это разные вещи. Выпечка – это всего лишь химия, кулинария – искусство. - Тогда почему она не работает у вас? Женщина многозначительно улыбнулась: - Ни к чему рассказывать чужие истории, так ведь? Если захочешь ещё кусочек торта – милости прошу. Но помни, что я закрываюсь в три, а во вторник и воскресенье у меня выходные, так что не откладывай надолго. - Сколько я вам должен за торт? Она отмахнулась: - Не глупи! Неужто я возьму деньги за этот крошечный кусочек? Да меня весь город на смех поднимет. Шерлок насупился: - Вы угощали каждого клиента печеньем стоимостью не менее трех фунтов. Вы используете экологически чистые яйца и молоко и отличную муку, пусть и не самого высшего качества, и скорее Англия падет, чем вы согласитесь добавлять в выпечку маргарин. - Ну разумеется, - горделиво выпрямилась миссис Хадсон. - И ещё у меня очень преданные клиенты. А теперь марш отсюда, Шерлок Холмс. И помни: мы на твоей стороне. - Вам следовало бы быть на стороне Джона. - А разве это не одно и то же? Мне нужно проверить, как там печенье. И не слишком наседай на Арти, он довольно ранимый. Себастьян, если ты уже доел завтрак, убери со стола сам – я тебе не официантка. Миссис Хадсон поспешила на кухню. Шерлок еще раз хмуро осмотрел газету, скрывавшую джентльмена, а потом обратил внимание на кувшинчик для чаевых. Дно уже было закрыто монетками по одному и два фунта не меньше, чем на три сантиметра. Шерлок еще раз покосился на мужчину с газетой и внес свою лепту. Монетка довольно громко звякнула, и с кухни послышалось: - Спасибо, дорогой! Шерлок вышел на улицу. Изредка проезжали машины, город еще просыпался, и Холмс знал, что впереди его ждет много интересного. Центральный вход в ресторан был еще закрыт, и ему пришлось обогнуть здание, чтобы пройти через служебный вход. С ним поздоровались еще несколько горожан – искренне приветливых и равнодушных к его славе. Он с головой окунулся в эту приятную атмосферу тихого утра, а ему предстояло продемонстрировать Молли и Арти, насколько устрашающим и невыносимым он может быть. Дверь на кухню была не заперта, там горел свет. Возможно, Гарри зачем-то зашла в такую рань, или уборщица. Или Джон. Вполне возможно, что это именно он, и от мысли о том, что по ту сторону двери Джон, у Шерлока перехватило дыхание. Джон – такой теплый и податливый в его объятиях, а потом этот пламенеющий гнев во взгляде, когда он приказал Шерлоку убираться, и эта сгорбленная спина под одеялами. Он сделал Джону очень больно, он знал, что ему будет больно, но не считал нужным подслащивать пилюлю. Холмс думал, что же сказать Джону, если он всё-таки на кухне, и о том, что Джон скажет ему. И будут ли нужны слова, потому что, если Джон там, он просто забьет на Молли и Арти, запрется с ним в кабинете и будет трахать на столе до потери пульса. Шерлок услышал музыку. Какая-то слащавая энергичная песенка, юношеское томление и клятвы в вечной любви. Значит, там не Джон. Тот, кто в юности увлекался «Iron Maiden», не станет слушать Бритни Спирс или что-то вроде этого, когда вырастет. И тем более подпевать. «Ты сладкий нежный свет луныыы. Тобою пахнут мои сныыы». (прим. пер.: в оригинале песня Нey soul sister, Train) Значит, повар. Шерлок прошел и прислонился к дверному косяку. Молли Хупер стояла к нему спиной, напевала и что-то готовила. На кухне пахло свежим тестом, а в духовке уже что-то пеклось и, судя по таймеру, вот-вот будет готово. Услышав сигнал, Молли отложила миску с тестом и пошла доставать свежую выпечку, всё ещё напевая: Когда я встретила тебяяя, решила: ты – судьба мояяя, мы так похо... Ааах! Противень с кексами чуть не оказался на полу, Молли подхватила его в самый последний момент. Она захлопнула дверцу духовки и стала выкладывать кексы на решетку, старательно избегая взгляда Шерлока. - Вы напугали меня, - сказала она дрожащим голосом. - Ты печешь. - Это ведь моя работа. Я обычно начинаю позже, но, думаю, потом у меня не будет времени, если вы собираетесь учить нас готовить сегодня. - Что ты печешь? Молли выглядела озадаченной: - Кексы. И печенье. - Я слышу запах дрожжевого теста. - Хлеб по русскому рецепту, - Молли кивнула на печь в углу, и Шерлок потянулся, чтобы открыть духовку. - Не надо! Вы весь жар выпустите... Шерлок прихватил противень рукавом, достал хлеб и уставился на только начавшую подниматься буханку. - Выпекается уже двадцать минут. Поднялся, но не зарумянился. Где рецепт? Молли достала тетрадь с верхней полки, нашла нужную страницу и протянула Шерлоку. Он внимательно изучил рецепт и сказал: - Ты не даешь тесту отстояться. - Нет, - нетерпеливо ответила девушка. - Тесто должно подниматься около часа, ты используешь сухие дрожжи, но слишком рано отправляешь его в печь. - Да, я знаю, я уже три месяца так пеку хлеб. - А где рецепт кексов и печенья? Молли даже не шелохнулась. - Ну и? - Я не обязана давать вам их, - с внезапной твердостью в голосе сказала она. - Рецепты мои, а не «Империи», и кексы с печеньем не для клиентов, а для нас. Я просто хотела быть приветливой и испечь кексы к завтраку, а печенье чуть позже, чтобы в этот день было хоть что-то хорошее, ведь вы наверняка собираетесь быть как никогда мерзким и грубым по отношению к нам с Арти. А если я приготовлю любимые кексы Арти и любимое печенье Джона, то этот день, возможно, окажется не таким уж и ужасным. Так что я все еще не собираюсь давать вам рецепты, потому что вы мне сильно не нравитесь. И вы их не получите. Голос Молли, хриплый и напряженный после внезапной вспышки гнева, сдавил горло, и она нервно сглотнула, уставившись на Шерлока снизу вверх. Тот приоткрыл рот, будто бы собираясь что-то сказать, но тут же его закрыл. - Ты знаешь рецепт наизусть. - Ну разумеется, - ответила Молли. Дверь резко распахнулась, и на кухню, сопровождаемый холодным морозным ветром, зашел Арти, одной рукой разматывая шарф, а другой удерживая поднос с кофе. - А у меня кофе, - весело провозгласил Арти, и у него загорелись глаза. - О-о-о! Кексики! Господи, Молли, ты просто душка. - Он оставил кофе на столе и мгновенно оказался у заветного подноса, хватая в руки с пылу с жару кекс. - Ой-ой-ой. Не забудьте про кофе, Моллс, мистер Холмс. - Нет, спасибо, - отказалась Молли, все еще вызывающе буравя взглядом Шерлока. - Я не пью кофе, - ответил тот, мысленно удивляясь, как он мог считать Молли серой мышкой. - Знаю, - с легкостью ответил Арти. - Вы сказали мне заняться дедукцией, что я и сделал. Чай с молоком, одна ложка сахара. Шерлок посмотрел на чашки. - Здесь три кофе и один чай. - Ну, нельзя верить всему, что читаешь в Интернете. - Поиск в различных источниках информации - не дедукция. - Он поднял чашку чая и осторожно принюхался, прежде чем сделать глоток. - Да без разницы. Тем лучше для меня - больше кофе перепадет, - пробубнил Арти с набитым кексом ртом. - Это многое объясняет, - сухо заметил Шерлок, и Молли улыбнулась. - Они ягодно-лимонные, - сообщила она тихим, неуверенным голосом, и Шерлок снова увидел перед собой неприметную серую мышку. - Я безошибочно восстанавливаю весь рецепт и распознаю компоненты, основываясь только на вкусе блюда. Улыбка Молли стала еще шире. - Да неужели? Он обошел жующего Арти и взял с подноса кекс. Когда он разломил кекс, оказалось, что внутри он еще не остыл, и он положил его на стол рядом с недопекшимся хлебом. - Правило первое, - начал он. - Знай свои сильные стороны. - Записывать надо? - невинно поинтересовался Арти. - Молли, - как ни в чем ни бывало спросил Шерлок, - как часто ты печешь эти кексы? - Полагаю, каждые несколько недель. - А бородинский хлеб? - Каждый день. - И тем не менее ты выучила рецепт кексов, а рецепт хлеба даже записать не можешь. Почему? - Рецепт не мой, - пояснила она. - И я должна делать его именно так, как написано в рецепте, не так ли? - Молли, повтори первое правило. Она замялась на секунду. - Знать свои сильные стороны. Шерлок отломил кусок кекса и сунул его в рот. Лимонная цедра, чуточка лимонного сока, кусочки замороженных ягод, растворенные в мягкой массе, кисло-сладкая фруктовая начинка... кардамон (прим. переводчика: семена растения из семейства имбирных), свежемолотый. Шерлок улыбнулся и проглотил кусок. - Умно. Убери этот убогий хлеб и исправь рецепт. - Но... Шерлок повернулся к Арти, который застыл со вторым кексом в одной руке и с кофе в другой. - Ты. - Собираешься заставить меня мыть посуду весь день? - подозрительно спросил он. - Потому что с этим у меня проблем нет, спасибо. Позади Шерлока Молли уже доставала недопеченный хлеб из духовки, положив его на стол, чтобы он остыл. Он почти слышал, как она ломала голову над тем, как же исправить рецепт, который она знала так хорошо, а любила так мало. - Для тебя, Арти, у меня есть кое-что другое, - сообщил Шерлок. - Итак, правило второе: никаких вопросов к шефу-повару. - Да нет у меня вопросов к шеф-повару, - успокоил его Арти. - Отлично, - кивнул Шерлок. - В таком случае, начнем с моркови. - Морковь? - Именно. Шевелись, Арти. *** Джон не хотел просыпаться, но у его тела были другие планы. Он лежал на спине и задумчиво пялился в потолок, мысленно проклиная чертову ногу, которая так не вовремя зачесалась и заставила его открыть глаза. Дневной свет пробивался сквозь окно. Дом был погружен в тишину, нарушаемую лишь тиканьем старинных часов в коридоре, повторяющийся стук которых напоминал о Джеймсе, деловито постукивающем деревянной ложкой по кастрюльке. - Существует определенная структура обслуживания, - всегда повторял Джеймс. - Парочка на свидании всегда заказывает десерт. Тот, кто пришел в ресторан один, прежде всего хочет качественного обслуживания и уединения. Шумную компанию можно запросто предоставить саму себе; главное - не забывать вовремя приносить им вино или воду. Пока еда качественная, люди будут приходить снова и снова. Джон свесил ноги с кровати и сжал мягкий матрас. Последнее сообщение, которое он получил от Салли Донован, пришло еще перед сном, после полуночного поедания пасты. Дневное обслуживание отменяется. Пожалуйста, будь в ресторане к девяти утра. Джон представил, как Джеймс перевернулся в гробу. Единственный раз, когда Джеймс отменял дневное обслуживания, произошел по причине кори, с которой слегла добрая часть сотрудников. Джон с тихим свистом вздохнул и поднялся с кровати. Он понятия не имел, для чего Шерлоку понадобилось его присутствие в «Империи», если дневное обслуживание было отменено, но он просмотрел достаточно эпизодов со съемками в других ресторанах, чтобы иметь представление, зачем Шерлок мог его туда позвать. Изменения в меню, изменения в интерьере ресторана, и Джон был абсолютно уверен, особенно после недавнего спора, что ничем ему эти нововведения не придутся по душе. Вздохнув, он направился в душ, пытаясь представить, что он готов к сегодняшнему дню. *** [Общий план: рассвет над Брикли; коровы мычат, солнце ослепляет покрытые инеем подснежники, природные красоты радуют взгляд и бла-бла-бла.] Закадровый голос Шерлока: День третий, и настало время приступить к работе. У «Империи» есть несколько проблем, но одна из самых больших состоит в том, что Молли, шеф-повар, совершенно не умеет готовить и пытается справиться со всем без помощи су-шефа. [Кухня: Шерлок стоит рядом с Арти и внимательно наблюдает, как тот пытается нарезать лук. Закадровый голос Шерлока продолжает: Едва ли «Империя» может позволить себе новых сотрудников, так что приходится довольствоваться теми, кто остался. Камера наводится на посудомойщика, Арти, кулинарные способности которого находятся на стадии зачатия, и это только в лучшем случае. На кухне шла рутинная подготовка к обслуживанию, но, тем не менее, Арти едва управлялся с ножом.] Шерлок: Согни пальцы чуть больше, иначе... Арти: Ауч, вот дерьмо... *бип/цензура* Закадровый голос Шерлока: Первым на разделочной доске критики окажется Арти... Шерлок: Лестрейд, нам нужны бинты. Арти: Все в порядке, я могу просто смыть кровь. [Кухня: на заднем плане играют яркие музыкальные пьесы, пока Арти обучается искусству су-шефа. Арти пытается нарезать овощи; нож скользит, а они разбросаны по всему столу. Арти готовит омлет; он не может разбить яйцо так, чтобы половина желтка не осталась за пределами миски. Арти пытается перевернуть омлет. Их всего пять, и каждый представляет собой разную степень недожаренности. Последняя попытка - и омлет оказывается у него на голове.] [Последний кадр: Шерлок, чье лицо все это время имело каменное и незаинтересованное выражение, закрывает глаза и вздыхает.] Арти: Я просто дерьмо, да? Шерлок: Именно. [Смена кадра на Молли, которая месит тесто.] Молли: Я переделываю рецепт бородинского хлеба. Хоть это и странно, ведь старый был в деле с самого открытия ресторана, но Шерлок хотел, чтобы я попробовала. Закадровый голос (звучит как Лестрейд): Думаешь, у тебя выйдет? [Время идет, Молли в последний раз сдавливает тесто и обматывает его тканью, улыбаясь в камеру.] Молли: Я знаю, что все получится. Закадровый голос: Звучит уверенно. Молли: Так и есть. [Удивление ненадолго замирает на ее лице; в следующий момент она уже убирала рабочее место. Камера задержалась на ней еще немного, прежде чем направиться на Шерлока с Арти, который смог порезать картошку, не убив при этом себя.] Арти: Думаешь, я смогу сделать это снова? Шерлок: Сомневаюсь. Арти: Ты просто завидуешь моим врожденным способностям. Шерлок: Ммм. Арти: Я нарезал картофель. Шеф-повар от бога, детка! Шерлок: Я бы не сказал. Арти: Боже, только не говори, что заставишь меня выполнять какое-нибудь дурацкое упражнение на развитие уверенности в себе Шерлок: Арти, да кто угодно, знакомый с тобой хотя бы пару дней, подтвердит, что как раз с уверенностью в себе у тебя проблем нет. Арти: Так что... Шерлок: Вместо этого мы научим тебя быть скромным. Арти: Ты собираешься учить меня скромности? [Помехи с камерой] Шерлок: Заткнись, Андерсон. Арти: Нет, я с Андерсоном. Шерлок: Каждый раз, когда ты открываешь рот, Арти, я хочу слышать от тебя следующие выражения: да, шеф. Нет, шеф. Будет сделано, шеф. Арти: Как это поможет мне научиться скромности? Шерлок: Никак. То, что я спрошу у тебя потом, научит тебя скромности. Но ты должен уметь правильно обращаться к шефу, потому что я знаю более двухсот сорока трех видов яда, и я собираюсь сделать тебе чайку. Арти: Да, шеф. Нет, шеф. Будет сделано, шеф. Шерлок: Превосходно. Ты же умеешь готовить, правда, Арти? Арти: Да, шеф, я так думаю. Шерлок: И ты не хочешь мыть посуду всю свою оставшуюся жизнь? Арти: Ни в коем случае, шеф. Шерлок: Думаешь, что можешь стать су-шефом? Арти: Абсолютно точно, шеф. Шерлок: Хорошо. Приготовь мне обед. Арти: Что? Шерлок: Чай, Арти. Арти: Оу... Будет сделано, шеф. Ох. Ладно. [Арти поворачивает на кухню с выражением испуга на лице.] [Смена кадра на Молли, которая всматривается в окошко духовки. Время выходит, и она достает хлеб. Он выглядит действительно аппетитно: весь гладкий, приятного коричневого оттенка, и девушка подает его на стол.] Молли: Думаю, сработало! Закадровый голос: Когда можно будет это проверить? Молли: Дадим ему десять минут, его легче разрезать остывшим. Арти: Молли, где горох? Шерлок: ЧАЙ, АРТИ. Арти: Да-шеф-нет-шеф, где горох, шеф? Молли: Скорее всего, закончился. Зачем он тебе? Арти: Думаешь, бобы смогут его заменить? Закадровый голос Шерлока: ЧАЙ. Молли: Он хочет чай? Арти: Нет, шеф! Я сам принесу. [Арти бросается прочь. Молли удивленно смотрит за ним вслед, а потом переводит взгляд на хлеб.] Молли: Знаешь что? К черту ожидания! Хочешь немножко? Закадровый голос: Раз уже предлагаешь, то я не откажусь! [Шерлок смотрит на Арти, который с лицом ястреба, охотящегося на добычу, пытается приготовить сэндвич. Он получается, надо сказать, весьма цветастым и необычным, не считая привычного хлеба. Выглядит подозрительно.] Шерлок: Арти. Арти: Да, шеф? Шерлок: Что ты делаешь? Арти: Готовлю сэндвич. Шерлок: Зачем? Арти: Вы попросили меня приготовить обед. Я люблю сэндвичи, а вы разве нет? Шерлок: Ладно. А что входит в этот сэндвич, Арти? Арти: Ну, я использовал практически все, что нашел на кухне, шеф, и добавил немного оливкового масла, перца и спаржи. Шерлок: Спаржа? Арти: Я еще не закончил. Подумываю над курицей и, возможно, солью с перцем. А еще - можно впихнуть базилик, который испортится в ближайшее время. Шерлок: Да ты мастер описаний, Арти. Арти: Да, шеф! [Возвращаемся к Молли. Она разрезает хлеб, прикрывая глаза, и нож с некоторым трудом проходит прямо сквозь запекшуюся корочку.] Молли: О, это неплохо. Закадровый голос: Выглядит отлично. Молли: Я отрежу тебе кусочек. Закадровый голос: Нет, что ты, все в порядке... Молли: Нет, правда, тебе нужно попробовать... Закадровый голос: Правда не стоит... Молли: Я же вижу, что ты проголодался... Закадровый голос: Не настолько, чтобы это стало проблемой... Молли: Все, заткнись и бери кусок. [Молли с надеждой и предвкушением смотрит на владельца голоса.] Молли: Ну как? Закадровый голос: Правда отлично. [Шерлок попадает в кадр, выглядя при этом слегка недовольным.] Шерлок: Это хлеб? Молли: Ага! С пылу с жару. [Он берет кусочек и жует, замирает на секунду и снова жует, а затем уходит. Видно, как он выплевывает недожеванный кусок на салфетку. Молли стоит с каменным лицом. Шерлок возвращается.] Шерлок: Скажи, что ты думаешь. Молли: Ну... Лучше, чем было раньше. Шерлок: Не сравнивай его со старым рецептом. Скажи, что ты думаешь о новом. Молли: Думаю, он немного черствоват. И изюм остался в самом низу теста. Что, если мне приготовить его в виде рулета с изюмом посередине? Шерлок: Хорошо. Так и сделай. [Шерлок возвращается к Арти. Молли поворачивается к камере, быстро моргает и смело улыбается.] Молли: Ну, вот и мое поручение. Закадровый голос: Я думал, что получилось вполне неплохо. Молли: Спасибо. Но могло быть намного лучше.