Ветер дальних странствий

Ничьё время. Ничьё пространство. Вообще, трудно сказать, существуют ли в этой реальности время и пространство. Но если бы эту реальность увидел бы вдруг человек (что невозможно по определению), он увидел бы именно такую картину. С тихим жужжанием вращалось колесо гигантской прялки. Словно сами собой вились в воздухе разноцветные нити – некоторые яркие и красочные, порой блистающие серебром и золотом, некоторые тусклые и блёклые. А совсем редко попадались нити насыщенного чёрного цвета, настолько насыщенного, что рядом с ними все остальные цвета словно выцветали и съёживались. Нити сплетались в воздухе, образовывали сложный, удивительной красоты узор и падали вниз уже тяжёлым мягким ковром. Женщина, сидевшая за прялкой, не имела возраста. В один и тот же миг она казалась юной и прекрасной, и вдруг – старой и почти уродливой. Тяжёлая копна волос была скреплена на затылке костяной заколкой. Свободные белые одежды ниспадали до пола. Время от времени женщина прикасалась то к одной, то к другой нити, после чего нить точно истаивала и исчезала из общего узора. Но лицо женщины оставалось спокойным. Ни радости, ни горя, вообще никаких эмоций не было на этом вечном лице. Неожиданно женщина оторвалась от своего занятия и с недовольством сказала появившемуся рядом с ней высокому светловолосому мужчине: - Приветствую тебя, Демиург. Я смотрю, ты зачастил ко мне. Синеглазый мужчина с короткой светлой бородкой, казалось, тоже не имел возраста. Но, в отличие от женщины, лицо его выражало ум и насмешливое лукавство. Он не казался таким замороженным, как она. Мужчина слегка поклонился, расправил складки длинного белого хитона и ответил: - И я приветствую тебя, Пряха. Просто хотел узнать, каковы дела у моих подопечных. - Не понимаю тебя. Так привязываться к собственным игрушкам, по меньшей мере, глупо. - Ты всегда была расчётлива и спокойна, сестра. Тебе недоступна радость творца. - Благодарю покорно, брат. Ты не забыл? Я обрываю нити жизни. Я точно знаю срок каждой из них. Что было бы со мной, если бы я переживала за каждую нить из тех, что я обрываю? - Ты вольна вести себя как пожелаешь, Пряха. Однако я спросил тебя… - Да, да… - ответила женщина с лёгкой досадой. – Bот они все, смотри. Они на диво крепки и прекрасны. Они прочно сплетены вместе. И она указала на несколько нитей в узоре. Одна из них была огненно-золотой, вторая походила цветом на яркий восход, третья светилась нежным янтарным светом, а четвёртая сначала казалась серой, и лишь приглядевшись, можно было увидеть мелькающие в ней серебряные искры. А в некотором отдалении от них вплеталась в узор нить глубокого чёрного цвета. И можно было понять, что в скором времени она может пересечь путь этих четырёх. - Он уже близко. – произнёс Демиург. - Близко. – отозвалась Пряха. - Встречи не избежать. - Не избежать. - Они выживут? - Не знаю. - Ты же сказала, что знаешь срок каждой нити, Пряха. - Иногда я узнаю его только тогда, когда он подходит. Даже Пряха не всесильна. И встречу не отменить. - Если я хочу возродить народ эрхов – то нет, не отменить. - Почему ты так хочешь возродить этот народ, брат? Разве мало народов исчезло во всех мирах за ту бесконечность, что ты творишь их? - Считай это моим капризом, сестра. Или высшей справедливостью, что, в общем, одно и то же. Рад был повидаться с тобой. И мужчина исчез так же неожиданно, как и появился. Губы женщины тронула лёгкая улыбка. Она погладила пальцем четыре нити, которые так внимательно рассматривал Демиург. И вот удивительно, после её касания они не истаяли, а засияли ещё ярче. И у бесстрастной богини Судьбы могут быть свои любимцы. Только не факт, что этим любимцам крупно повезло.