Ветер дальних странствий

POV Лиланда. Почти всю дорогу до последней перед Осанной деревни мы пронеслись вскачь. Саю надумалось посоревноваться, кто лучше держится в седле, а наездник он отличный. К своему удивлению я заметил, что и Рыжик, который в момент нашего знакомства вообще верхом не ездил и откровенно веселил весь замок, когда мы ездили в лес, держится на лошади очень уверенно. Вот что значит несколько дней в седле: опыт - великая вещь. Но околицы деревни мы с Саем достигли всё-таки одновременно, следующим оказался Рыжик, а последним – Кари. Но я уверен был, что Кари просто уступил Рыжику по доброте душевной. Мой эрх этого не просёк и радовался от души, благо, что эту пришедшую мне в голову мысль я тут же прогнал. В деревню мы въехали уже вполне чинно, шагом, перед этим подождав учителя, который в скачках не участвовал, заявив, что магу почтенного возраста не пристало задравши плащ носиться с мальчишками. Правда, залихватски свистнуть, так что кони сразу взяли в галоп, это ему не помешало. Я в который раз задумался – каково Кари в браке с учителем, и только ли платонические у них чувства. Может быть, обжегшись на Зиране, Кари теперь вообще боится близости, а учитель для него такая своеобразная гарантия защиты? Ведь незадолго до нашего отъезда купец Лерма Найсен, отец Кари, с которого спали злые чары, приезжал в замок родителей и умолял сына простить его и вернуться, обещая его ни в чём не неволить и даже замуж не отдавать, буде тот не захочет. Кари отца простил – да и как он мог его не простить с его-то мягким сердцем, но возвращаться к нему отказался наотрез, заявив, что теперь у него есть добрый супруг, и что он остаётся с ним. Интересно, в тот момент только мне показалось, что учитель вздохнул с облегчением? Хотя, кажется, на данный момент эти отношения устраивают обоих, и не моё дело в них вмешиваться. Пока я раздумывал таким образом, мы успели проехать околицу и оказаться на центральной улице деревни. Близость к столице сказывалась – и народ был здесь явно побойчее, и сама деревня богаче всех, встреченных нами ранее. Да и постоялый двор с гордым названием «Победное знамя», поскольку содержал его ветеран Императорской гвардии с семейством, держал марку почти на столичном уровне. Я это место знал, поскольку несколько раз подряд при поездках в столицу мы здесь останавливались. Когда мы спешились, а один из сыновей хозяина увёл наших лошадей в конюшню, Кари и Солнышко в компании Кузи сразу же помчались заказывать ужин и ночлег. Мы же вчетвером немного задержались, чтобы поздороваться и ответить на расспросы встретившего нас хозяина, который, кстати, в молодости служил в гвардии под началом моего отца. Да, был в биографии отца и такой непростой эпизод. Поэтому нашу семью хозяин всегда выделял особо и не забывал поинтересоваться при случае, как там дела. Известие о том, что Рыжик - мой официальный жених, почтенный Гурм воспринял положительно – сказалась вера в то, что эрхи приносят счастье, Сай ему тоже понравился, с учителем Зелалом они были знакомы давно, так что тоже нашлась пара тем для разговора. Неожиданно к нам подлетел Солнышко со словами: - Там плохие дяденьки Кари обижают! А Кузя на них рычит! При этих словах учитель чуть не зарычал не хуже Кузи и бросился внутрь, а мы следом. Диспозиция нашим глазам предстала следующая: Бледный, как полотно, Кари стоял, вжавшись спиной в стойку хозяйки, у его ног, заслоняя, стоял Кузя, раздувшийся как шар – так у него вздыбилась шерсть. Он действительно злобно рычал, обнажив немалые клыки, и только это обстоятельство удерживало от решительных действий стоящую напротив компанию из четверых молодых людей. Зато языком чесать это им не мешало, и вбежав вслед за учителем, я успел расслышать фразу: - Скажи-ка, Кари, с каких это пор шлюхи носят брачные браслеты, как порядочные супруги? Тут Рыжик раздраженно зашипел, выпустил когти и провёл ими по обитой металлом стойке – раздался противный скрежет, и компания обернулась. Лица двоих из них мне были смутно знакомы. Я напряг память и вспомнил двух приятелей Зирана, как-то гостивших у него – Реста и Глосса. Оба из богатых дворянских семей, оба такие же ублюдки, как Зиран, думающие, что из-за их богатства и знатности им позволено всё. Увидев Рыжика, один из молодых людей, незнакомых мне обернулся и заявил: - Ого, эрх! Сегодня прямо вечер сюрпризов. Сколько берёшь за ночь, красавчик? Что-то здесь было не так. Рест и Глосс явно узнали меня, увидели одинаковые браслеты на наших руках, но это не помешало им оскорбить Рыжика. Какими бы они ни были придурками, но этикет дворяне между собой соблюдают, даже будучи пьяны до изумления. А эти четверо явно не выглядели пьяными. Такое чувство, что они собирались затеять драку именно с нами. Что, Пирамида меня возьми, происходит? - Паутинка! – пискнул Солнышко. – У них паутинка! И тут я разглядел над всеми четырьмя тонкую ажурную вязь искусно сплетённого заклятья. После слов Солнышка она стала видимой. Увидел её и учитель Зелал, поэтому сделался на редкость спокойным: - Вспомни, Лиланд, «паучий свет»! Давай разом! Паучий свет – мощное контрзаклятие, помогающее освободить зачарованных. Будь их двое или даже трое – учитель справился бы и сам. С четырьмя ему понадобится моя помощь. Мы соединили руки, к моему удивлению, к нам присоединился и Рыжик, видно интуитивно чувствовал, что надо делать. Учитель начал читать заклинание, мы медленно подняли руки, ладонями обращая их на четверых зачарованных. Со стороны это выглядело так, словно наши ладони стали светиться голубоватым светом. Чёрная паутинка, окутывавшая компанию, стала таять, пока не исчезла совсем, а бывшие зачарованные тут же свалились на пол и дружно захрапели. Спать теперь будут до утра, а наутро им гарантирована головная боль, как после хорошей попойки. Ничего, переживут. К своему удивлению, я не чувствовал обычной усталости, характерной для применения столь мощного заклятия. Видно магия Рыжика, соединившись с нашей, подействовала таким образом. Почтенный Гурм позвал своих троих сыновей и невозмутимо велел стащить почтенных господ на сеновал – пускай проспятся, мотивировав это так: - Нечего всякой раззолоченной шантрапе с порядочными людьми под одной крышей ночевать! Пускай там проспятся. И пусть скажут спасибо, что я их в канаву свалить не велел – вон, как мальчонку расстроили! Имел он виду чуть не плачущего Кари. Учитель Зелал подхватил Кари на руки, поинтересовался у хозяйки, успел ли его супруг заказать комнаты и ужин, получил утвердительный ответ, приказал служанке показать им комнату, а ужин принести туда позже и на руках унёс Кари наверх. Так, кажется, я сильно промахнулся насчёт платонических отношений… POV Рыжика. Я чувствовал себя усталым после того, как присоединился к Лиланду и учителю Зелалу, чтобы снять заклятье. Что-то непонятное внутри словно сказало мне, что я могу это сделать. И правда, нам всё удалось достаточно быстро, но появилась не только дикая усталость, но и новые вопросы. Зачем эти люди так себя вели, явно нарываясь на драку? Неужели за этим стоит тот маг, который организовал ночное нападение разбойников? Но я так устал, что думать об этом просто не было сил. Мы поужинали, причём я чуть не заснул прямо за столом. Переволновавшийся Солнышко тоже клевал носом, и только неутомимый Кузя бодро расправлялся со вторым по счёту шматом копчёного мяса – как выразился хозяин – за счёт заведения. Я с трудом помню, как поднялся наверх, Солнышко нёс на руках Сай, он же помог мне раздеться и забраться в огромную ванну. Я снова задремал в приятно пахнущей пене, смутно ощущая, как меня кто-то моет. Когда я открыл глаза в следующий раз – увидел себя на широкой кровати. На соседней мирно спал чисто вымытый Солнышко, а рядом с его кроватью меховым ковриком развалился Кузя. Наконец появился Сай, прилёг рядом и стал осторожно массировать мне виски. Странно, но усталость немного отступила, и я погладил его хвостом по бедру. Обрадованный Сай удвоил свои усилия, потом его руки перекочевали совсем в другое место, и появившийся Лиланд застал нас увлечённо целующимися. Он быстро сориентировался в ситуации, опустил полог на кровати Солнышка и прошептал какое-то заклинание, чтобы наша возня не разбудила малыша. А потом я почувствовал и его руки на своём теле… И не только руки. Усталость куда-то улетучилась совсем, и мне уже было всё равно, кто из них сейчас целует меня, кто ласкает, и чьи пальцы я чувствую в своём теле. Наша мысленная связь делала наши чувства ещё острее… Чувство собственной принадлежности, ощущение того, что я доставляю удовольствие тем, кого люблю, просто сводило с ума, и моё собственное наслаждение делалось ещё больше… Не знаю, была ли это наша лучшая ночь, но это воспоминание было такого рода, какие холят и лелеют до глубокой старости. А потом, обняв обоих моих любимых, я заснул с чувством того, что непременно всё у нас получится.