Огни большого города

Никого не было рядом, чтобы запечатлеть его падение, осудить и навсегда вычеркнуть из списка "настоящих" мужчин, пригвоздив к позорному столбу. Никто ничего и не узнал бы - молчать, не раскрывая своих подлинных вкусов, было в интересах самого Мануэля; да и за связь с подчинённым можно вылететь с работы, невзирая на прошлые заслуги. Но Карлос был сам себе свидетелем, обвиняемым и прокурором. В гостиничный номер он вернулся, под завязку затарившись виски: тошно было вспоминать извивающееся, мокрое от пота тело босса с курчавыми зарослями внизу живота, но еще более омерзительным показался собственный оргазм. Почувствовав подкатывающую к горлу дурноту, Карлос наспех обтёр грязный стакан рукавом и плеснул туда немного дешевого алкоголя, подкрашенного жжённым сахаром. Выпил, сморщился - никудышный виски продрал горло наждачной бумагой; немного подумал и отставил стакан в сторону, принявшись глотать алкоголь прямо из горлышка. Хмельное отупение пришло быстро - под этим наркозом уже можно было жить дальше, и не только жить, но и как-то планировать будущее. "Ничего, - размышлял Карлос, - всё это можно переварить и забыть. Ну, подумаешь, ещё одна постыдная тайна! Готов поспорить, любой из местных набит стыдными тайнами, как итальянские равиоли начинкой. Не будь размазнёй, Карлитос, ничего особенного с тобой не случилось. Вот только Вики... Как же я теперь буду смотреть ей в глаза?" Юноша вновь в красках вспомнил происходившее в квартире босса - мучило его всё, но почему-то особенно тошнотворным показался момент, когда Мануэль, удержав его за бёдра, принудил кончить себе в рот, а потом демонстративно проглотил семя, показав Карлосу влажный розовый язык. В следующее мгновение этот язык уже был во рту у Карлоса - юноша дёрнулся, пытаясь уклониться от поцелуя и освободиться из крепких объятий своего босса, но тот легко удержал его, заставив вытерпеть нежеланный поцелуй до конца. Именно в этот миг Карлос отчетливо понял, что его отымели, хотя технически... И еще понял, что попал в западню, из которой всего два выхода, и оба ему не нравятся: уволиться и оказаться без средств к существованию, либо остаться на работе и продолжать противоестественные отношения с боссом, от одной мысли о которых его выворачивает наизнанку. Впрочем, думал Карлос недолго - выпитое виски придало ему решимости: "Завтра приду и попрошу расчёт. Денег хватит на первое время, пока не найду новую работу. А что было - забыть! И никогда не вспоминать, стереть из памяти, чтобы даже случайно никому не проболтаться". В понедельник утром, прибежав в "Марио" раньше всех, он первым делом заглянул в кабинет к Мануэлю. Тот, по своему обыкновению, пришел на работу еще затемно, и, по уши зарывшийся в бумаги, едва поднял взгляд, когда скрипнула отворившаяся дверь. Сухо и кратко, словно между ними ничего такого и не было, спросил: - Ты по делу? -Да, я... - Карлос нерешительно мялся у двери. - Заходи. - Мануэль... - Я тебя слушаю, - карие глаза смотрели холодно, с раздражением. - Ну, чего там у тебя? Давай выкладывай, только быстро. - Я увольняюсь, - выдохнул юноша, - и прошу выдать мне расчёт. - А, вон оно что, - Мануэль, казалось, нисколько не удивился. - Зря. Ну, дело твоё. Мы насильно никого не держим, поэтому можешь прямо сейчас идти и собирать свои вещи, а за расчётом зайдешь после. Да, и не забудь сдать пропуск и ключи от шкафчика. Карлос не верил своим ушам - вот так просто? Он ожидал чего угодно: ссоры, упрёков и даже настоящего скандала, поэтому приготовился с боем отстаивать своё право уйти, забрав деньги, заработанные за месяц изнурительного труда. Но Мануэль остался безразличен и холоден, словно не бурлила в нём горячая мексиканская кровь; словно в разгар сезона не терял он одного из самых старательных и ответственных работников; да что там - словно не он буквально позавчера трахался с этим мальчиком, распластавшись под ним как бесстыдная грязная шлюха. Деловито подписал заявление, пока юноша стоял рядом, нервически теребя полиэтиленовые завязки чёрного мешка для мусора, в который сложил куртку и старые стоптанные кеды - свой нехитрый скарб. Потом всё так же спокойно достал из ящика стола пятьсот мексиканских песо и положил перед Карлосом: - Твоя зарплата. Желаю успехов на новом месте. Юноша с недоумением уставился на красненькую бумажку с портретом Фриды Кало: - Моя зарплата? Вот это? - Что-то не так? - Пятьсот песо за месяц? Ты смеешься надо мной, Ману?! - Нет, - босс и бровью не повел. - Какие уж тут шутки. Ну, смотри сам, - он взял калькулятор и принялся щелкать по клавишам. - У помощника повара на стажировке зарплата одиннадцать тысяч. Это указано в договоре, который ты подписывал, когда устраивался на работу. Так? Карлос неохотно кивнул. - Минус аванс - те пять тысяч, которые ты взял через неделю, чтобы заплатить за жилье. Так? - Юноша вновь кивнул. - Минус пять тысяч штрафа. И в итоге мы получаем... - Какого штрафа? - перебил Карлос. - Как - какого штрафа? За то, что увольняешься, не предупредив. Ты должен был написать заявление, как минимум, за две недели до расчёта - это тоже было указано в договоре. Ты его хоть читал? Я не успею быстро найти тебе замену, ресторан потерпит убытки, поэтому штраф - компенсация за то, что ты нас всех так подставляешь. - А еще пятьсот песо? - По мелочи набежало: опоздания с обеда, разбитая посуда... Курение в неположенное время, да? Да. А униформу ты в каком виде сдаешь? Её придётся нести в химчистку, а это деньги. Или я должен заплатить за твою неряшливость из собственного кармана? У Карлоса шумело в ушах - он почти не понимал смысла того, что говорил Мануэль. Юноша считал: на пятьсот песо можно прожить несколько дней, не платя за гостиницу. За которую нельзя не платить - живо кажешься на улице со всем своим барахлом. Впрочем, можно рассчитаться за номер, но тогда нечего будет есть. Ситуация патовая. А главное, спорить было бесполезно: формально босс прав, причём по всем пунктам, и легко сможет доказать это, если потребуется. Трясясь от еле сдерживаемой ярости, Карлос взял банкноту со стола и положил в карман рубашки. - Ну и тварь же ты, Ману. Ты же понимаешь, что пятьсот песо мне хватит ровно на два дня? - сквозь зубы спросил он у босса. Мануэль фыркнул: - Это Мехико, мальчик. Проблемы индейцев шерифа не волнуют. Впрочем, я могу подсказать решение. - Какое? - Не увольняться. Только скажи, и я прямо на твоих глазах порву заявление, не давая ему ход. - Что ты за это хочешь? - Ничего особенного - продолжить отношения, как рабочие, так и личные. Ты меня устраиваешь в обоих этих амплуа. - А если я скажу "нет"? - Окажешься на улице. Быстро найти работу тебе не удастся, особенно без рекомендации с предыдущего места. А я, сам понимаешь, её не дам. Ну какую рекомендацию я могу дать сотруднику, который увольняется через месяц, подставив всю компанию? Я не настаиваю, Карлос, выбор за тобой. Но альтернатив, как видишь, у тебя немного. Всё, иди. У меня дел по горло. Карлос дрожащими руками взял заявление со стола и разорвал. Мануэль, наблюдавший за ним с холодной полуулыбкой, одобрительно кивнул: - Вот и умница. Иди работай. Вечером после смены зайдешь ко мне - есть разговор. Шатаясь от горя и перенесённого унижения, Карлос вышел из кабинета управляющего. В ресторане уже были другие сотрудники: официантки вытряхивали скатерти и расставляли на столах вазы с живыми цветами, бариста протирал бокалы, уборщица гремела вёдрами в подсобном помещении. Кто-то из ребят окликнул его: - Эй, Карлитос, с тобой всё в порядке? Погано выглядишь! Но юноша молча прошёл в раздевалку, волоча за собой пакет с вещами - он ничего не слышал и никого не замечал. Вечером Карлос нарочно долго копался. Он сгорал от стыда, представляя, что кто-то из ребят может случайно услышать их разговор с шефом, поэтому вначале преувеличенно тщательно приводил в порядок рабочее место, а потом полчаса стоял под тёплой водой в душе, смывая усталость и стресс. Пока, наконец, дверь ресторана закрылась за последним сотрудником, и в здании остались только они с Мануэлем. Босс, эмоционально выяснявший отношения с поставщиком, кивнул на соседний стул: - Посиди пока. Нет, Анхель, это я не тебе. Хотя тебе тоже не мешало бы посидеть. В местах, не столь отдалённых. Ага! Да что ты говоришь? Да ну? А я тебе говорю, что морепродукты просроченные! Кому ты пудришь мозги?! Ты думаешь, я не отличу свежих омаров от протухших? Чтобы завтра вернул мне всё до последнего песо! Смотри, Анхель, это в последний раз. Еще один косяк - и мне придётся сменить поставщика. Швырнув телефон на стол, Мануэль посмотрел на юношу красными утомленными глазами: - Видишь, какой дурдом? Мошенник на мошеннике и мошенником погоняет. Причем Анхель ещё не из худших: деньги вернуть согласился, даже полицией угрожать не пришлось. Но ресторан остался без морепродуктов. Где я найду до завтрашнего утра свежих омаров? Карлос пожал плечами. - Ладно, - хмыкнул Мануэль, - я тебя не за этим позвал. Ты ещё хочешь быть су-шефом? В Вегасе скоро освободится место шеф-повара и хозяин попросил быстро найти замену Луиджи. Я думаю предложить твою кандидатуру - ты старательный парень. Что скажешь? - Зависит от того, что ты за это хочешь, - хмуро ответил Карлос. - Ничего сверх оговоренного, - ухмыльнулся босс. - Поможешь расслабиться после тяжёлого дня? - и он похлопал себя по коленям, предлагая Карлосу пересесть. Но юноша остался на месте, застыв в напряжении, готовый в любую минуту или бежать, или броситься в драку. Мануэль нахмурился: - Мы вроде всё выяснили? - Ману, я не гей. Я просто не могу. Я же вчера едва не вышел в окно - так было плохо. Не могу. - Прикажешь тебя пожалеть или что? Дверь там, - раздраженно ответил Мануэль. - Я не собираюсь тратить своё время на сопляка, который не знает, чего хочет. Стоит мне только свистнуть - и на эту вакансию завтра очередь выстроится аж до самой границы. Поэтому либо делай, что должен, либо убирайся. Юноша мгновение помолчал в нерешительности. Потом замедленно, словно во сне подошёл к управляющему и неловко расстегнул трясущимися пальцами вначале ремень, а потом "молнию" на его брюках, стянул белье, освободив большой член с фиолетово-бордовой головкой. Посильнее зажмурил глаза, чтобы, не дай бог, ничего не увидеть, и было наклонился, чтобы взять его в рот, но Мануэль легко удержал парня: - Подожди, не так! Вначале поцелуй. Я хочу видеть твое лицо. Карлос послушно, словно автомат, выполнил требуемое: нагнулся над столом, прильнул к губам своего босса, пахнувшим сигаретным дымом и коньяком, засунул язык ему в рот, едва сдерживая рвотные позывы. Мануэль, которого, очевидно, нисколько не смущало откровенное омерзение, написанное на лице у партнера, рывком усадил юношу к себе на колени. Не позволяя прервать поцелуй, он больно мял ягодицы Карлоса, расстегивал одежду своими быстрыми умелыми пальцами: джинсы, рубашка, а следом и белье оказались на полу, и мальчик, абсолютно голый, беззащитный в своей наготе, съежился под его требовательным взглядом. - Встань, я хочу на тебя посмотреть, - скомандовал Мануэль, на губах у которого бродила жёсткая полуулыбка. Видно было, что он наслаждается игрой, и стыд, отвращение, боль и страх, написанные на лице у Карлоса, не смущают его, а напротив, доставляют удовольствие. " Ему не нужна моя взаимность, - понял шокированный Карлос. - Да он же настоящий садист!". - Чего застыл? - Мануэль легонько пихнул его ногой, - давай, мальчик, порадуй начальство. Карлос вытянулся во весь рост, прикрыв член и яйца ладонью - в полумраке его смуглое худощавое тело с мальчишески гладкой кожей, на которую мягкими бликами ложился вечерний свет, казалось высеченным из тёмного камня. - Убери руку, - приказал босс, поедавший его глазами. - Давай, не стесняйся. Я хочу получше рассмотреть тебя. Не зажимайся, тебе нечего стыдиться, Карлос. Ты прекрасен, как юный греческий бог. Карлос покорно убрал руку, полностью открывшись его взгляду, но Мануэлю и этого показалось мало. - А теперь нагнись... вот так, да. Раздвинь ягодицы. Нет, не шевелись, так и стой. Карлос, внутренне холодея, услышал, как его босс раздражённо роется в столе в поисках чего-то. Искомое оказалось флаконом с массажным маслом, коим Мануэль обильно увлажнил свои руки. Но юноша этого не видел - он зажмурился изо всех сил, чтобы поменьше контактировать с невыносимой реальностью. Совсем как в детстве, когда, зарывшись в одеяло с головой, прятался от злых подкроватных монстров. Новый "монстр" оказался хитрее и, что значительно хуже, был из плоти и крови. Карлос дёрнулся и вскрикнул, когда палец, обильно смазанный маслом, вошёл в его анус. Юноша попытался вырваться, но Мануэль, с силой удержав его за бёдра одной рукой, ещё глубже ввел палец в задний проход: - Тихо, тихо. Это пока всего лишь палец. Терпи! Вот так, хороший мальчик... Сейчас мы добавим ещё один... Но едва лишь управляющий попробовал осуществить задуманное, Карлос, обезумев от боли и пережитого позора, рванулся из его рук. Голый, весь красный от стыда и гнева, он стоял напротив Ману, готовый разорвать его на части. Ману остался всё так же невозмутим и спокоен - тщательно вытер руки салфеткой, холодно улыбнулся: - Меня начинает утомлять этот спектакль. Карлитос, у тебя три секунды на размышление. После чего ты либо поворачиваешься ко мне задом и молча, как и положено шлюхе, даешь закончить то, что я начал, либо собираешь свое барахло и уматываешь на хер. Раз, два, три... Карлос тихо развернулся, нагнулся и развёл ягодицы руками. Он покорно ожидал нового болезненного вторжения в свой девственный зад, но вместо этого почувствовал, как руки Мануэля нежно обвиваются вокруг его тела: - Было больно, да? Обещаю, больше никаких экспериментов сегодня. Просто сделай мне минет, и на этом закончим. И вот еще что... Он развернул парня к себе лицом, поцеловал в губы - изо рта в рот перекочевала маленькая таблетка. - Положи под язык. Ты заслужил небольшой релакс. Карлос автоматически сделал то, о чем попросил его управляющий. Что-то важное сломалось в нём. И теперь ему было всё равно, что таблетка, само собой, оказалась с "секретом". А когда по телу предчувствием грядущего шторма покатились слабые волны экстаза, то всё остальное стало пустым и далёким.