Ворона

Заслуженные две недели отдыха, заработанные буквально собственными слезами и кровью, растаяли быстрее, чем зарплата в руках шопоголика. Не успела Варя оглянуться, как ненавистный понедельник подкрался вплотную. Каникулы у нее прошли очень насыщенно. Марьяна Анатольевна, встретив дочь грозным взглядом, быстро осмотрела ее голову, уточняя масштаб повреждений, а потом решительно отключила в квартире интернет. На все протестующие вопли Варвары она только сдвигала брови и складывала руки на груди, говоря, что пока руки дрожать не перестанут, никакому беспокойству ее дочь подвергаться не будет. Пользуясь положением начальницы, Марьяна Анатольевна взяла себе неделю отпуска, чтобы как следует ухаживать за Варей. Сбагрив домашние дела и Барни на Лешу, несмотря на то, что Варя весьма громогласно протестовала, напоминая маме, что Барни, при всей его милости, мужчин на дух не переносил. Марьяна Анатольевна только отмахнулась. Всю неделю, в течение которой Варя должна была принимать таблетки и избегать каких-либо волнений, мать и дочь провели на даче. Дачей горделиво назывался старый дом, перестроенный еще тридцать лет назад из не менее старого амбара. Весь дом пропах мышами и сыростью, а чтобы протопить его требовалась вечность и еще немного, но Варя бывать там любила. Не осенью, когда грядки на участке уныло голые, а на земле валяются полусгнившие несобранные яблоки, попадавшие с диких яблонь. Летом можно было пойти искупаться в пруду за забором или на том же пруду засесть с удочкой и выловить пару карасиков. Но Марьяна Анатольевна и в начале октября нашла им занятие. Растолкав дочь на рассвете, она торжественно вручила Варе необъятную плетеную корзину, из которой подозрительно попахивало сырой землей и чем-то, не поддававшимся описанию. Недоуменный вопрос Вари, за каким чертом ей эта корзинка в полшестого утра, Марьяна Анатольевна не менее торжественно проигнорировала, посвящая дочь в почетные дамы ордена грибников. Надо сказать, что грибники из обеих Ворониных были так себе. Трехчасовое шатание по мокрому лесу, не просохшему еще после предыдущего дождя, не позволило заполнить корзинку даже на половину, и домой дамы вернулись в настроении весьма далеком от радужного. Марьяна Анатольевна недовольно вытаскивала многочисленные веточки и листочки, невесть как застрявшие в ее длинной косе, а Варя с тоской думала о потерянном для сна времени. В таком стиле прошла вся неделя. К концу этих пыточных семи дней Варя была готова продаться в рабство первому, кто предложит ей горячую воду с шампунем. А если этот великодушный человек проведет ей интернет прямо к ванне… После того, как курс лекарств был пропит и результат в виде отсутствующей дрожи наступил, Варя получила помилование. Ноутбук, наверное, еще никогда прежде не видел столько радости от своего появления. Но Марьяна Анатольевна была на страже и, ласково улыбаясь, оповестила дочь, что если та запрется в комнате и будет выходить только за едой, то их славный дуэт грибников снова отправится в лес искать приключения на свои корзинки. От этой жуткой участи Варю спасла Алевтина. В школе как раз начались официальные каникулы, и, так как штатному психологу без учеников на рабочем месте было делать нечего, Аля быстренько свинтила со службы, прикрываясь больничным. Скалодром на Кутузовском был более чем рад их принять. У Али там был постоянный абонемент, не тот, который выдается на месяц, а специальный, годовой. Ей его уже который раз оформлял, тяжко вздыхая, один из инструкторов, давно и безнадежно влюбленный в очаровательную мадам психолога. Надежды, что когда-нибудь Аля обратит на него внимание, он не терял, но навязываться не спешил. Поэтому, каждый раз, когда Алевтина появлялась на скалодроме, он лишь бросал на нее мученические взгляды невыносимой страсти с другого конца помещения. По молчаливой договоренности, они говорили обо всем, кроме школы. Взбираясь по соседним трассам, Аля и Варя увлеченно обсуждали новую пассию Леши, недавний развод звездной пары, очередную неудавшуюся попытку Али приготовить блюдо со сложно произносимым названием, словом, все, кроме того, что Алю действительно интересовало. Только раз она не смогла сдержаться. Варя как раз переодевалась после четырехчасовой тренировки, чувствуя, как приятно дрожат мышцы после длительной нагрузки. Аля, уже переодевшаяся, сидела рядом на лавке, разминая ступни. — Хочешь обратно в школу? — нарочито безразличным тоном поинтересовалась Аля, внимательно разглядывая покрасневшую от массажа ступню. Варя только бросила на нее насмешливый взгляд, ничего не отвечая. – Нет, ну, а что ты смеешься, — Аля подняла голову и уставилась на Варю. — Сегодня уже пятница, что значит, что к нашим серым будням возвращаться придется скоро. — А спрашиваешь ты потому, что… — Потому что беспокоюсь о твоем душевном состоянии, — заявила Аля. — Особенно после того, как ты снова станешь ходить на занятия. — Скажи мне, я что, действительно произвожу впечатление ненормальной нестабильной психички? — не выдержала Варя. — Так я и не об этом, — даже не пытаясь скрыть довольную улыбку, ответила Алевтина. — Как раз наоборот. Я беспокоюсь о том, как ты себя поведешь, когда столкнешься со всеобщим вниманием. Варя недоуменно уставилась на подругу. Всю злость, вспыхнувшую сухим костром, как ветром сдуло. — А при чем тут всеобщее внимание? — озадаченно спросила Варя, присаживаясь на лавку рядом с донельзя довольной Алей. Она прямо-таки светилась от того, что сумела заинтересовать Варю этой темой. — Ну, — Аля театрально пожала плечами, надевая ботинки. — Я не буду портить весь сюрприз, но скажу, что каким-то образом наши ученички разузнали, что мы с тобой общаемся вне школы, и в одночасье мой кабинет стал куда популярнее. Третьеклассники так вообще его оккупировали. А одно впечатлительное чадо по имени Коленька даже спросил, не твоя ли я сестра по крови. Не знаешь, о чем он? Варя скривила лицо в гримасе, припоминая одного такого товарища, интересовавшегося, может ли он тоже стать оборотнем. — Да его сладкая парочка надоумила подойти ко мне и спросить, как стать оборотнем… А он взял и поверил, что я действительно превращаюсь в кого-то, — вздохнула Варя, закатывая глаза. Алевтина прыснула. — Так теперь с легкой руки Коленьки третьеклассники тебя называют Вороной Петровной. Они наперебой спрашивали, когда же ты снова появишься в школе и не убилась ли ты насмерть, — продолжила Аля, деловито завязывая шнурки мудреным узлом. — Вороной Петровной? — переспросила, качая головой, Варя. — Только этого мне не хватало. — Более того, — Алевтина вытащила из сумки бутылку воды и отвинтила крышку, — ко мне даже заходили некоторые твои одноклассники. Вот теперь Варя вытаращилась на подругу как на восьмое чудо света. Аля с нескрываемым удовольствием усмехнулась и сделала глоток, выдерживая драматическую паузу и давая Варе время слегка переварить эту новость. — И… кто же? — поинтересовалась она, слегка отойдя от первого шока. — Я, конечно, не помню всех по именам, но… Была эта ваша робкая Карина. Проскользнула ко мне в понедельник между третьим и четвертым уроком, я даже не заметила, как она просочилась сквозь дверь. Запинаясь, спросила, как ты себя чувствуешь, я сказала, что уже лучше, и она также молча и незаметно испарилась, — Аля протянула воду Варе. — Будешь? Та машинально взяла бутылку из ее рук и отпила маленький глоток. — Так, кто же еще… — пробормотала Аля, косясь на Варю с добродушной насмешкой. Выражение ее лица психологиню смешило, даже очень, но из уважения Аля старалась сдерживаться, что получалось, однако, с трудом. – А, вспомнила. В среду после уроков ко мне заявился великолепный дуэт: Робот-Лиля и парень, такой большой весь, на медведя похож. — Руслан? — Ага, он самый, — кивнула Аля, вспоминая. — Лиля все порывалась поехать к тебе домой и провести сеанс акупунктуры, я еле ее отговорила. А этот Руслан просто топтался у двери и просил передать, что они все за тебя переживают. — Переживают, как же, — недоверчиво фыркнула Варя. Внутри нее медленно, но верно нарастал когнитивный диссонанс. — А ты не фыркай, — Аля закатила глаза. — Будто если твои одноклассники ведут себя как идиоты большую часть времени, так они, значит, и сочувствовать не могут. — Они и не могут, — заявила Варя, сжимая бутылку. – Ну, по крайней мере, большая их часть. Если только ты не принадлежишь к их тесному кругу, в которых новеньких пускают очень неохотно, а я рядом с их кликой и рядом не стояла. Я их антиклика, — воодушевленно сказала она. — Как антигерой. — Варя Воронина — антигерой нового поколения! — расхохоталась Аля. — Швыряется книгами и стреляет цитатами! Злостные нарушители тишины в библиотеке — берегитесь! — Ну да, очень смешно, — Варя ткнула ее в бок кроссовкой, но психологиню это не остановило. Намеренно громко фыркнув еще раз, Варя отпила глоток воды из бутылки. Вода оказалась неожиданно вкусной (где Алевтина ее брала, Варя не имела ни малейшего понятия, но ни в одном магазине этой марки она не видела), и Варя, что называется, «присосалась» к горлышку, не желая оставлять чересчур остроумной Але остатки. Отсмеявшись, Аля бросила на Варю загадочный взгляд, в котором желание слегка подгадить ближнему своему читалось отлично. Ну, или читалось бы, если бы Варя в тот момент не была полностью поглощена уничтожением Алиных запасов воды. Поэтому и хитрый взгляд, и предвкушающая усмешка были ею пропущены. А зря… Отвернувшись от Варвары, Аля стала шебаршиться в сумке, изображая бурную деятельность. — О, забыла сказать, — произнесла она как бы между прочим, не глядя на Варю. — Никогда не угадаешь, кто еще интересовался, как ты там поживаешь. Есть идеи? — Аля бросила на Варю многозначительный взгляд, который та величественно проигнорировала. – Нет? Ну, ладно… Выходила, значит, в пятницу я из здания школы, вся такая задумчивая-задумчивая, размышляла о бренности бытия… Как вдруг меня окликает — кто бы ты думала? — Глеб Астахов собственной персоной! А лицо у него такое озабоченное-озабоченное! Постоял, помялся, а потом спросил, как там поживает его любимая Ворона. Представляешь? Варя поперхнулась, и вода брызнула во все стороны, а бутылка, от неожиданности отпущенная, выплеснула остатки воды на ее футболку и упала, с грохотом стукнувшись об пол. — Ч-чего-чего? Варя, вытаращив глаза, уставилась на психологиню, которая с заботливым видом похлопывала ее по спине, довольно скалясь. — Глеб Астахов спрашивал меня, как ты себя чувствуешь, — медленно повторила Алевтина, еле сдерживаясь, чтобы снова не расхохотаться от ошарашенного выражения лица Вари. — И… что же ты сказала? — все также ошарашенно поинтересовалась Варя, в голове которой это простое предложение никак не желало укладываться. — Сказала, что если хочет узнать, пусть сам звонит и спрашивает, — хихикнула Аля. — Признаюсь, я тогда была слегка не в духе… — Да ты спятила?! — Варя вскочила на ноги, не обращая внимания на мокрое пятно на груди. — А что такого? — притворно удивилась Аля. — Или тебя это беспокоит? Ты хочешь об этом поговорить? — она растянула губы в одной из своих самых довольных гримас, назвать которую улыбкой было бы большим преуменьшением. Пропустив последнюю реплику Али мимо ушей, Варя плюхнулась на место, задев пустую бутылку на полу. Та громко треснула и откатилась за лавку. Варя машинально проводила ее взглядом. — Либо это мир сошел с ума, — произнесла она, качая головой в полнейшем недоумении, — либо я.

* * *

До последнего Варя надеялась, что Аля пошутила. Она уверяла себя, что это была просто шутка, когда собиралась в школу (но на всякий случай вместо балеток на сменную обувь взяла кеды — в них удирать было проще). Она уверяла себя в этом, когда ехала в привычной толкучке утреннего метро, слушая музыку. Она уверяла себя, что это будет совершенно обыкновенный день, когда поднималась по ступенькам к тяжелой металлической двери школы, возле которой кучкой стояли мамочки младшеклассников и бурно обсуждали предстоящую экскурсию в Оружейную палату. Первым признаком апокалипсиса стал охранник. Этот усатый мужчина средних лет обычно сидел на посту, почитывая газетку или решая кроссворд, и на учеников обращал внимания достаточное, чтобы определить «свой/не свой», после чего его орлиный взор снова терялся на просторах желтой прессы. Но тут, внезапно поднял глаза, когда Варя проходила мимо его поста, он приветственно кивнул. Варя озадаченно на него покосилась, дернув головой в ответ, и поспешила проскочить сквозь толпу в относительную безопасность раздевалки. Не тут-то было. Едва она прошла два шага от поста охранника, как на нее налетели наперебой галдящие дети, в которых Варя с некоторым трудом узнала третий класс, у которых она вела уроки и которые стали свидетелями ее травмы. Они улыбались, подпрыгивали, чтобы лучше увидеть «чудом» спасенную горе-учительницу и лезли обниматься, отталкивая друг друга в стороны. — Ворона Петровна! Ворона Петровна! Вы живы! — кричали они радостно, уверенно беря Варю в кольцо. — Э, да, я жива, привет, — неловко бормотала она, пытаясь как-нибудь выбраться из этого замкнутого круга, но сделать это куда сложнее, чем думалось. Дети будто были зыбучими песками, и чем сильнее Варя пыталась высвободиться, тем плотнее сжимался их круг. Делать нечего, пришлось Варе послушно стоять на месте, пока каждый желающий не обнял ее в приливе чувств или не потрепал за руку. Когда этот ритуал был окончен, третьеклассники также быстро растворились в толпе, как и появились, оставив Варю растерянно ощупывать карманы, проверяя, не стащили ли они чего — с этих станется. Убедившись, что ничего не пострадало, Варя проскользнула в раздевалку. Быстро переобувшись и закрыв куртку в шкафчике, Варя поспешила наверх, в класс, надеясь, что худшее позади. Однако прокрасться незамеченной ей не удалось. — Варя! — окликнули ее, когда она уже почти скрылась за первым пролетом. Обернувшись, Варя увидела Руслана, за спиной которого так хорошо было прятаться на уроках. Он торопливо поднимался по ступенькам вслед за ней, двигаясь на удивление легко для своего грузного тельца. — Привет! — Привет, Руслан, — неуверенно произнесла Варя, поднимая брови. Поравнявшись с ней, парень сбавил шаг, и наверх они пошли вместе. — Как дела? — живо поинтересовался он. — Эм… хорошо, — отозвалась Варя, недоумевая, чего это ему понадобилось. — А у тебя как? — У меня вообще отлично, — сказал парень и, не удержавшись, зевнул. — Ездили с родителями в Барсу, так там все будто с ума сошли — скоро же Хэллоуин. Все магазины обклеены рекламой, тут и там предлагают купить маску или костюм ведьмы… А в «Порт Авентуре» везде стоят гигантские тыквы и огромные черные пауки. Так здорово! С каждым словом, что вылетало изо рта Руслана, Варины поднятые брови поднимались все выше, и выше, и выше… «Я, вероятно, чего-то не понимаю. Руслан. Говорит со мной. На публике.» — Ты меня, конечно, извини, — бесцеремонно прервала его восторженные излияния Варя, глядя на Руслана с подозрительностью параноидального шизофреника, — но ты сознаешь, что только что ты произнес самую длинную фразу, что я от тебя слышала за… — она пошевелила пальцами в воздухе, подсчитывая, — за одиннадцать лет? Пухлые щеки Руслана покрылись легким розовым румянцем, и он смущенно потупился, засовывая руки в карманы брюк. — Ну, я вообще-то хотел спросить, как твоя голова, — произнес он. — Но ведь так будет невежливо — просто подойти и с бухты-барахты… К тому же, ты понять неправильно могла. Варя закашлялась, еле подавляя смех. Лестница кончилась, и они вышли в коридор, еще незаполненный учениками. Час был ранний, урок должен был начаться только через двадцать минут. А учащиеся «Кленового листа» были не из тех, кто утруждался приходить заранее. За редким исключением, конечно. — Со мной все в порядке, спасибо, — сказала, наконец, Варя, когда угроза расхохотаться Руслану в лицо миновала. Не то чтобы ей было действительно смешно, это были скорее нервы, разыгравшиеся после разговора с Алей. — Это хорошо, — отозвался Руслан, открывая для Вари дверь в класс. Та немедленно вспомнила тот знаменательный, если не сказать судьбоносный, день, когда-то же самое сделал Астахов, а потом получил по своей самодовольной… Как вдруг меня окликает — кто бы ты думала? — Глеб Астахов собственной персоной! Варя потрясла головой, отгоняя непрошенные мысли, с невероятным упорством заползавшие внутрь. Совершенно ни к чему ей было думать обо всяких Астаховых и Алиных словах, совершенно ни к чему. — А как у тебя каникулы прошли? — спросил Руслан, когда они уселись на свои места: Варя, как всегда, на последнюю парту, отодвинув стул на полметра от стола, а Руслан — перед ней, создавая собой отличную преграду для внимательного учительского взора. — О, это было что-то с чем-то, — усмехнулась Варя, поднимая глаза от книги, которую она уже успела вытащить из рюкзака и начать листать в поисках места, где остановилась до этого. — Правда? Расскажи! На лице Руслана горела подлинное любопытство, и даже подозрительность, охватившая Варю, когда тот окликнул ее на лестнице, отступила. Ничего из его вида не говорило о том, что Руслан собирается сделать что-нибудь в духе Новиковой. Руслан вообще был парнем простым, без задних мыслей. Сколько себя Варя помнила, он из всех мальчишек их класса был самым совестливым, и постоянно мучился, когда ему приходилось держать что-то в тайне. Она посмотрела на обложку книги. С нее приветливо улыбался Одиннадцатый Доктор, поправляющий бабочку, а рядом с ним махала руками Амелия Понд — девочка, которая ждала. Коротко выдохнув, Варя с некоторым сожалением отодвинула книгу в сторону. Она сама не знала почему. Может быть, она все же хотела завести дружеские отношения со своими одноклассниками, и Руслан был для этого лучшей кандидатурой (да, традиционная хандра одиннадцатого класса настигла, наконец, и уверенную в своей непробиваемости Ворону). Может быть, ей просто хотелось поговорить с кем-то, кто не будет выспрашивать о том, что она чувствует (Аля), и не станет прикалываться над каждым ее словом (любимый брат). Возможно, на нее так повлиял разговор с отцом накануне. Уже готовясь ко сну, Варя внезапно вспомнила, что еще две недели назад он просил ее перезвонить. Конечно, если то, что он собирался ей сказать было действительно неотложно, Петр Никитович вызвонил бы ее даже на даче, где не было абсолютно никакой связи с внешним миром. Поэтому она вполне могла и не звонить ему, но Варя уже давно не видела отца и соскучилась. Набрав его номер, Варя всунула наушники в уши и стала ждать. Насколько она знала родителя, тот, находясь в творческом порыве, имел привычку засовывать телефон в самые непредсказуемые места. Один раз он даже бросил его в миску с тестом. Петр Никитович поднял трубку после двенадцатого гудка. — Алло? — спросил он, немного запыхавшись. Отец не признавал определитель номера, поэтому каждый раз, когда ему кто-то звонил, становился для него игрой в угадайку. — Привет, пап, — произнесла Варя, непроизвольно улыбаясь. — Не отвлекаю? — Вареник! Что ты, ты как раз вовремя, — тон его голоса тут же изменился, стал теплее и нежнее. — Как ты, детка? Мама мне написала о том, что случилось. — Все хорошо, — Варя бросила взгляд на пальцы, сжимавшие телефон. — Я рада, что вы с мамой хотя бы переписываетесь. — Между нами не все так плохо, как ты думаешь, — Петр Никитович вздохнул. — Мы взрослые люди, и… — Пап, ты — и взрослый? — перебила его со смешком Варя. — И правда, — согласился тот. — Знаешь, я хотел заехать, проведать тебя, но… — Мама не разрешила? — Нет, что ты, — отец снова вздохнул, на этот раз тяжелее. — Я решил, что лучше не надо мне ехать к вам домой. Я бы снова сделал что-нибудь не так, мама бы сказала что-нибудь не то, и понеслась… А тебе наши вечные сражения сейчас нужны меньше всего. Да и Алексей бы не был рад меня видеть. — Пааап, — протянула Варя. — Когда вы уже с ним помиритесь? — Он злится на меня за дело, Вареник. Я это понимаю, поэтому стараюсь держаться подальше. — Ты переехал на другой конец города — куда дальше-то? — воскликнула Варя, обхватывая себя руками. Ей стало холодно — но этот был не тот холод, который можно было прогнать одеялом и чашкой горячего чая. — Думаю, другая планета подошла бы, — грустно усмехнулся на том конце провода отец. Варя не нашла, что на это ответить. Что бы ни приходило ей на ум, могло увести беседу еще глубже в пучину печали, а ей и без того было слишком плохо. — Как у тебя дела? — спросила она вместо этого, быстро моргая, прогоняя непрошенные слезы. — Честно сказать, не очень, — тут же откликнулся отец, который тоже рад был сменить тему. Он бы никогда не признался в этом, но и он скучал: по Варе, по бывшей жене, по той атмосфере, что царила дома по вечерам, когда вся семья собиралась в гостиной. Но больше всего ему не хватало единственного сына, отвернувшегося от него, казалось, навсегда. — Что-то случилось? Петр Никитович рассмеялся. — Нет-нет, я застрял с главой. Никак не могу решить, как ее закончить. Бьюсь уже второй день, а мысль не идет и все. Варя расплылась в улыбке, представив отца. Он наверняка сидел в кухне верхом на столе, сложив ноги по-турецки. На коленях стоял ноутбук, к нему подсоединены наушники, болтающиеся на шее. За ухо заложен карандаш — привычка, оставшаяся с далекого студенчества. Вокруг этой скульптурной композиции были раскиданы книги разной степени истрепанности, блокноты с обрывками мыслей. Оставшееся место занимали полупустые чашки со следами чая и кофе. Находясь все в том же творческом порыве, отец никогда не убирал за собой посуду. С другой стороны, пока он работал над главой, он практически ничего не ел, только литрами пил чай. Чем больше чашек собиралось за ночь на столе, тем продуктивнее была ночь. — А ты уже курил на балконе? — спросила Варя, вспоминая, как в самых крайних случаях отец прокрадывался на балкон с пачкой старых сигарет, хранимых в старых тапках в прихожей, и медленно выкуривал одну сигарету, не зависимо от погоды. Официальная легенда гласила, что курить Петр Никитович бросил, когда родился Леша, но… — Эй, барышня, я не курю! — весело возмутился он. — Ну-ну, — рассмеялась Варя. — Так я и поверила. — Курить вредно, — произнес он назидательно. — Узнаю, что ты балуешься… — Что, выпорешь меня? — Варя фыркнула. — Становись в очередь. Сначала я буду слушать долгую и немного нудную лекцию от Леши. Он вообще как наседка, ничего не дает мне делать без его контроля. Даже на скалодром пускает только под Алиным присмотром. — Это хорошо, что он приглядывает за тобой, Вареник, — его голос снова погрустнел, но было слышно, что он улыбается. — Мне так куда спокойней, ведь я знаю, что в случае чего он сумеет за тебя постоять. — Ага, — пробормотала Варя. — Постоять, посидеть, доесть мармеладки, припасенные на черный день… — Хватит ворчать, бука. Лучше расскажи мне, как дела в школе. Я слышал, у вас новенькие в этом году? С кем-нибудь подружилась уже? Варя вздохнула, раздумывая, стоит ли рассказывать отцу всю правду о ее «родном» одиннадцатом. С одной стороны, ей хотелось хотя бы на пару минут сбросить с себя латы взрослой и, как обыкновенная папина дочка, поплакаться ему в жилетку. С другой, разве отец сможет ей чем-то помочь? Не станет же он, в самом деле, названивать родителям ее одноклассников и требовать, чтобы те перестали третировать его дочь? — Эй, ты еще там? — позвал Петр Никитович. — Я слышу, как ты дышишь. — Я просто думаю, — отозвалась Варя. — О чем? — спросил он. — Или лучше сказать — о ком? Неужто моя непробиваемая Варвара… — Пффф, — перебила его Варя громко. — Пффф! Петр Никитович громко засмеялся. — Да что ты смеешься! — воскликнула Варя недовольно. — Вы с Алей будто сговорились. Она меня доводит какими-то странными намеками, ты вот тоже начинаешь… — Не обижайся, Вареник, — сказал отец. — Просто ты в таком возрасте, когда гормоны в крови бурлят и душа требует весны. Ладно, — сдался он, все еще посмеиваясь. — Не буду тебя допытывать. Скажу только – нет, ты послушай, — произнес он, услышав протестующее мычание дочери, — что даже если с твоими гормонами все в порядке, они не пляшут кадриль и заставляют тебя сходить с ума, я буду очень рад, если у тебя в школе появятся… нет, не друзья, о них еще рано говорить, но люди, с которыми ты сможешь поговорить. Все-таки это твой последний год в школе, и хорошо будет, если у тебя останутся хорошие воспоминания о нем. — Пап, ну ты ведь… — Всем нужны друзья, Варя, — проигнорировал ее отец. — Возможно, ты этого не сознаешь сейчас, но тебе нужно привыкать общаться не только с теми, с кем тебе комфортно, но и с людьми, которые тебе не нравятся. Ты думаешь, что они все тебя ненавидят, но что, если это неправда, и вся эта ненависть, которую ты воображаешь между вами, только в твоем воображении? Ты ведь никогда не узнаешь, так ли это, если не попробуешь. Она еще долго думала об этих словах отца перед тем, как заснуть. Отчего-то они запали ей в душу, и наутро Варя была преисполнена желания доказать ему, что она права, что все, что она думает об одноклассниках, соответствовало реальности. Но когда она встретила Руслана, который так искренне интересовался, как ее дела… Варя чувствовала подвох, но не смогла устоять перед искушением. Улыбнувшись Руслану в ответ, Варя с юмором поведала занимательную историю о двух грибниках и неудавшемся походе в лес. Выслушав ее, он, в свою очередь, вспомнил, как они с отцом однажды решили нарвать черники летом… Когда через десять минут в класс стали входить остальные ученики, они смогли наблюдать удивительную картину: Варя хохотала над историей Руслана, а тот скакал между рядами, изображая, как они с родителем со всех ног убегали от разъяренного кабана.