Маятник правды

Do you know, my dear rover, Bout land which full of gold, Treasures, jewels and moreover? Have you been there before?

Вообще, как ему думалось, Маргарет была слишком суеверной. Но это выражалось больше не в шараханье от черных кошек и от просыпанной соли - просто она никуда не отпускала Дерека без своего фирменного благословения. "А не то быть беде", - любила говорить она. Они прожили вместе ни много ни мало восемь лет, и этот союз вполне можно было назвать счастливым. Дерек уже давно примирился с упрямым северным норовом жены и в незначительных вопросах всегда шел на уступки во имя то ли ее, то ли своего спокойствия: когда тараканы каждой головы порядком привыкают друг к другу, они перестают зваться тараканами. В этот раз его дорога лежала гораздо дальше, чем обычно, и надо ли говорить о том, какой шторм бушевал у них дома перед его выходом. Маргарет готовила рюкзак, вдвое больший и следовательно вдвое более тяжелый, чем он брал во все прошлые вылазки, и полностью набила его всякими ненужными вещами, которые женщины обыкновенно называют вещами первой необходимости. А Дерек уже думал о том, как перед выходом из деревушки сбросит половину груза в сарае у Пита. На жизнь он зарабатывал тем, что умел качественно переплетать книги, и сейчас ему нужно было отнести партию Библий в воскресную школу, что открылась в городе. Маргарет носилась по дому и непременно сопровождала каждую положенную внутрь вещицу своим особенным напутствием, и если бы они не были женаты уже несколько лет, Дерек бы и впрямь проникся этим представлением до глубины души, так искусно она щебетала о пользе сушеных бархатцев в дороге, об освященном мыле, заговоренных свечах, огонек которых будто бы не виден ночным преступникам, и тому подобных небылицах. - И помни, всегда помни о том, как делаются хорошие дела, - наставляла она его, прямо как самый талантливый проповедник их прихода, только без каталонского акцента. - Терпение - лучшая благодетель, ты только вспомни, как ты женился на мне! И Дерек множественно соглашался с тем, что спешка во многом всему вредит, обещал Маргарет, что будет, как обычно, трижды думать прежде чем подумать, и только потом делать. Удовлетворенная усвоенным им уроком, жена отпустила его в дорогу, и он, выйдя за перекресток, свернул на улочку к Питу, думая о том, насколько слова и увещевания этой прелестной женщины не совпадают с ее суетливым образом поведения. Дойдя до Пита, он уже успел условиться сам с собою, что сейчас это не имеет значения, потому что они любят друг друга. Пит встретил его и дружелюбно предоставил пустой сундук в своем сарайчике для сброса балласта. Чего там только не было! Если Дерек не видел особой разницы между походным чайником и походным кофейником, то Маргарет, судя по всему, видела. Закончив сортировать вещи на предмет надобности, Дерек вынул из рюкзака мешочек с теми самыми ароматными бархатцами, на котором было аккуратно вышито "Твое здесь". Поколебавшись пару мгновений, он закинул все это сомнительное дело в карман штанов, подумав, что цветки вполне сгодятся для чая в дороге. Он шел уже третьи сутки с привалами по направлению к городу по знакомым местам и очень удивился, когда обнаружил вместо привычного продолжения дороги резкий поворот в сторону. Дерек не ходил здесь всего пару-тройку месяцев и впал в недоумение от того, зачем понадобилось делать обходную, если путь через эту долину всегда легче было держать по прямой. Что ж, мир изменчив, как настроение соседской собаки, и Дерек решил, что не будет терять время на выяснение причин, а сразу пойдет наскоро протоптанной новой дорогой. Она оказалась каменистее и извилистее, но Дерек шел неутомимо дальше, судя по его внутреннему компасу, делая полукруг и приближаясь к холмам, что находились чуть западнее города. Все было под контролем. Солнце клонилось к горизонту, и на Дерека понемногу наваливалась усталость, так что он решил сделать привал с ночевкой в первом удобном для того месте. Наконец, он, согнувшись, вступил в довольно сухую пещеру явно человеческого творения, облюбованную какими-то маленькими летающими зверьми, которую случайно обнаружил, подыскивая у обрывистых стен холмов местечко поприятнее. В пещере стойко воняло птичьим пометом, но расположение ее было очень выгодно на случай ночного дождя. Последний луч скрывшегося солнца коварно блеснул, осветив напоследок земляную часть пола пещеры. Дерек присмотрелся и не поверил своим глазам: чуть поодаль, в нескольких шагах, весь пол был без просвета засыпан крупными золотыми монетами, на которых и тут и там остро красовались то ли диадемы, то ли короны - одинаково прекрасные и остро блестящие даже в темноте. Дерек потерял дар речи, машинально сжав и раздавив цветки в кармане. Теперь ни ему не придется переплетать книги днями и ночами, ни Маргарет не нужно будет плести ивовые корзины! Они даже смогут жить в городе, если захотят! Эти мысли проносились у него в голове с бешеной скоростью, пока он в остолбенении смотрел на все богатство, что переливалось при самом легком движении его головы, когда свое учащенное дыхание слышал только он сам и кровь от волнения стучала в ушах. Попривыкнув к темноте, его глаза различили небольшой деревянный сундучок прямо у противоположной входу стены, пройти к которому можно было только по золотому полу. Боясь быть услышанным кем-нибудь и желая одновременно как-то выплеснуть эмоции, Дерек вынул из кармана мешочек и с чувством вывернул его наизнанку, рассыпав сухие бархатцы себе на ногу. Мешок сослужит ему хорошую службу, да и вышивка теперь соответствует действительности. "Раз с легкой руки Маргарет все мое здесь, то сейчас можно спокойно лечь спать, а завтра пересчитать это богатство и открыть ящик!" - рассудил он и осторожно устроился на холодном золоте, избегая касаться чем-либо прекрасных корон, чтобы не дай бог не повредить искусную работу и не выбить какой-нибудь камешек из его гнезда. Он полагал, что золотой сон - явление редкое и оно того стоит, даже если он застудит себе спину и ему потом придется вытерпеть тысячи мучительных забот от любимой жены. Счастливый, он тут же провалился в забытье. Дерек проснулся на том же месте и в той же позе от света, падающего ему на лицо. Он лениво и плавно стал потягиваться, но как только припомнил событие вчерашней ночи, то резко привстал и обомлел: освещаемые солнцем, прекрасные в своей острой красоте повсюду вокруг него блестели большие медвежьи капканы.