И у ветра должны быть крылья

Самолет плавно взлетел с подветренной стороны, легко и послушно взял курс к востоку от Лондона. Привычными отработанными движениями пилот проверил датчики на приборной панели, надеясь, что неспокойный встречный ветер не помешает добраться до пункта назначения вовремя. Подсвеченные закатным солнцем золотисто-розовые облака казались особенно воздушными и невесомыми сегодня. Их клубы громоздились по левую сторону от стальной легкокрылой птицы, рассчитанной на летчика и двух пассажиров. Как всегда в последнее время, набрав достаточную высоту, Джон ощутил наконец-то, что тугой узел внутри него стал понемногу ослабевать, освобождая грудную клетку для полноценного дыхания. Это стало неизменной привычкой, своеобразным спасением и одновременно сладким наркотиком – преодолевать земное притяжение, оставляя внизу всю тяжесть и пустоту, которой была наполнена в последнее время его душа. Мысли становились ясными, как вечерний воздух летом, прозрачно звенящий в свете гаснущего дня; легкие перестали рвано дышать, и вместо этого их переполняло пьянящее чувство свободы с горько-сладким привкусом радости. Тем не менее, Джон помнил поставленную перед ним сегодня днем задачу, а потому был собран и сосредоточен. Не хотелось бы злоупотреблять доверием человека, которому, как ни прискорбно было осознавать это, Джон был обязан и сегодняшним вылетом и возможностью вновь ощущать себя живым. Насколько это вообще было возможно. Воспоминания нахлынули на него, уже не с той страшной силой, способной смыть все на своем пути, а лишь накатывая неспокойными волнами и тут же убегая обратно в океан, оставляя на песке еле заметные следы. Память снова вернула Джона на несколько месяцев назад, в тот день, который точно не войдет в череду достойных его воспоминаний… *** *** *** …Кажется, он хотел что-то сделать. Да, точно: нужно немедленно заставить замолчать этого назойливого комара, который звенит в его голове, не переставая, вот уже несколько долгих минут. Ему нужно встать и прихлопнуть этого надоеду чем – нибудь, все равно чем. Пусть даже домашним тапком, если, конечно, он отыщет его под кроватью. Хотя бы попытаться… Джон открыл один глаз и некоторое время просто лежал, с трудом определяя свое местоположение относительно собственной кровати. Оказалось, что он лежит на полу, практически уткнувшись носом в ножку прикроватной тумбочки. Наконец, он смог приоткрыть второй глаз, впуская под отяжелевшие веки нестерпимо яркий свет, пробивающийся между шторами на окне. Постепенно привыкнув к тусклому свету комнаты, Джон заставил себя сесть, привалившись ослабевшей и затекшей спиной к дверце стенного шкафа. Надоедливый звук в ушах стал более явственен и не менее назойлив. Только это был далеко не комариный писк. Кто-то с поразительно удручающей настойчивостью звонил в дверь снаружи. Сделав несколько глубоких вдохов, Джон очень медленно, контролируя каждое свое движение, развернулся и встал на четвереньки. В голове забухало с такой силой, что назойливый звук на несколько секунд потонул в тяжелом шуме. Подышав немного, Джон встал на колени и, опираясь о кровать руками, очень медленно выпрямился. В дверь довольно громко забарабанили. Видимо, терпение даже самого наитерпеливейшего человека в Британии оказалось небезграничным. Джон тихо выругался и, слегка пошатываясь, уныло поплелся в полумраке коридора в сторону входной двери, по пути задевая ногами предметы непонятного происхождения. Предметы глухо и больно стукались о голые ступни и беспорядочно откатывались в разные стороны. Добредя до двери, Джон долго возился с замками и цепочками, не сразу соображая, что именно и на сколько оборотов он закрыл. Если бы его сейчас попросили вспомнить, когда в последний раз он открывал или запирал свою дверь, то вряд ли бы Джон мог дать вразумительный ответ на этот совершенно обычный вопрос. С последним поворотом ключа в замочной скважине дверь толкнули внутрь с такой силой, что Джону чудом удалось избежать удара в переносицу. - Какого черта, мистер Ватсон?! – если бы змеи умели с шипением разговаривать, одновременно изрыгая свой яд из пасти, они бы походили в этот момент на Майкрофта Холмса. - Вы в курсе, что я уже почти сорок минут не могу попасть в ваш дом?! И Холмс-старший гневно вперил свой колючий взгляд в его лицо. Равнодушно встретив такое явное осуждение в глазах Мистера Британское правительство, Джон вяло повел плечом, слегка поморщился, развернулся и нетвердым шагом поплелся в кухню. За спиной на некоторое время воцарилась полная тишина. Затем в спину доктору полетели слова, услышать которые Джону хотелось сейчас меньше всего. - Надо полагать, заливаете своё горе алкогольным разнообразием? – с характерным звуком в разные стороны от шаркающих ног покатились пустые бутылки, которыми (как только что обнаружил Джон) был усеян пол кухни и – частично - коридора. – Ну? И как ощущения? Видимо, вы горды собой? - не дождавшись ответа, Майкрофт продолжил, роняя каждое слово, будто капли яда. - Конечно, ветеран Афганистана, военный врач, прошедший огонь и воду, многое повидавший на своем веку, потерявший жену и в одиночку воспитывающий малолетнюю дочь, может себе позволить иногда расслабиться. Но уйти в алкогольный угар на две недели? Это не похоже на вас, Джон. Он поднял глаза на Майкрофта, посмотрел долгим немигающим взглядом и горько усмехнулся. - Вот только не надо учить меня жить, мистер Правильный Выбор! Выберите себе другой объект для душещипательных проработок. Тем более, что далеко идти не придется! – и Ватсон многозначительно выгнул бровь. - Или там вас тоже уже послали? - Что значит «тоже»? – Холмс выглядел слегка озадаченным, но быстро взял себя в руки. – Джон, мне нужно серьезно с вами поговорить. Вы можете просто спокойно выслушать меня? – добавил он слегка вкрадчивым тоном и осторожно опустился на табурет. Выудив бутылку пива из холодильника, Джон выпрямился и, увидев расположившегося на кухне гостя, замер с ней в руках. - Нет, нет. Нет, Майкрофт, и не пытайтесь! – прикрыв глаза, замотал он головой, отчего к горлу подкатило неприятное чувство тошноты. – Я знаю абсолютно все, что вы мне можете рассказать, надавив на самые больные мозоли и пустив в нужном месте скупую мужскую слезу. Хотя со слезой - это явный перебор, когда речь идет о двух братьях, - пробормотал Джон, пытаясь обнаружить в ящике стола открывалку для пива. - А с чего вы взяли, что я буду вас уговаривать? Вы не ребенок, Джон, слава Богу! И даже не мой глупый братец, для которого значение имеет лишь его сиюминутный интерес! - Вот именно, сиюминутный, верно подмечено… - Джон зажмурился, обнаружив, что сердце его болезненно сжалось, пропустив сразу три глухих удара, а кровь хлынула в голову, обдав изнутри горячей волной. Внезапно задрожавшей рукой он крепко ухватился за край стола, стараясь не выдать Холмсу-старшему перемену в себе. – Зачем вы пришли? Убедиться, что я не сдох в ближайшей сточной яме? Как видите, пока еще нет, но надежда всегда остается! – растянув губы в подобие улыбки, с вызовом закончил он. - Сарказм никогда не был вашей сильной стороной, Джон, поэтому можете не продолжать, – невозмутимо произнес Майкрофт, и словно удав, гипнотизирующий кролика, остановил взгляд холодных серых глаз на Джоне. – Я пришел предложить вам работу. - Мне? Работу?! – Джон рассмеялся. – На кой она мне теперь? С деньгами вашего с Мэри накопительного фонда я могу вообще не работать больше ни дня! И моя дочь тоже! - Не скажите, Джон. Вы лучше, чем кто бы то ни было, знаете, как разрушительно порой бывает бездействие. Особенно для такого человека, как бывший солдат. Или вы забыли свое возвращение в Англию? – Майкрофт слегка наклонил голову набок, внимательно наблюдая за собеседником. - Кажется, вы тогда посещали психоаналитика? Кстати, как ваша нога, Джон, не беспокоит? Ватсон смотрел на человека, который, ничуть не сомневаясь в том, что он делает, совершенно бесстрастно высвобождал его демонов, прячущихся до нужного момента где-то в глубине души. Во второй раз за последние несколько месяцев ему до боли захотелось придушить Майкрофта Холмса собственными руками. Но он лишь бессильно опустил руки с зажатыми в них бутылкой и открывалкой и повернулся к окну. - Вам не удастся с такой же легкостью отвернуться от фактов, доктор Ватсон, - тихо, но настойчиво продолжил Майкрофт. – Сколько времени ваша дочь не живет с вами? - Это не ваше дело, Майкрофт! – теряя терпение, выдавил из себя Джон. – Достаточно того, что я знаю, где Дженни и с кем! Она в безопасности, здорова, сыта и одета! И потом, я думаю, вы не хуже меня осведомлены, что она у Гарри! Майкрофт скривил губы в подобие улыбки: - Вам не кажется, что сама формулировка ответа «Вы лучше меня знаете, где моя дочь» не в вашу пользу? – и он вопросительно приподнял одну бровь. – Вы считаете, что отправить малолетнего ребенка, не так давно потерявшего мать, к особе, которая не всегда соответствовала определению «благонадежная во всех отношениях», это мудрый поступок? Достаточно ли веские основания у вас для этого? Терпение Джона было на пределе, но он все же постарался взять себя в руки. - Я никогда не просил ваших советов, мистер Холмс, ни в личной жизни, ни в том, что касается моего выбора. И если когда-нибудь… Майкрофт не дал ему закончить: - Вот как? Не просили? Неужели?– он удивленно взирал на застывшего с открытым ртом Джона, сбитого с толку на полуслове. – А мне припоминается совсем другой наш разговор, когда вы пришли ко мне с просьбой, довольно неожиданной для меня. Майкрофт медленно поднялся со стула и неторопливо, как опасный хищник крадется к ничего не подозревающей жертве, приблизился к Джону. Внимательно посмотрев в лицо доктора, он опустил свой взгляд к вороту давно несвежей рубашки, и глаза его превратились в две острые бритвы. Когда он заговорил, голос его исходил, казалось, из самых глубин. - Я бы мог ошибаться в том, что знаю, что вы чувствуете сейчас, Джон, если бы не одна деталь, – и он многозначительно посмотрел на шею Ватсона. – Не думаю, что ЭТО находится здесь из-за вашей забывчивости или по недоразумению. Джон машинально вскинул левую руку к расстегнутому вороту рубашки, и пальцы его тут же нащупали привычный серебристый металл, от долгой носки перенявший тепло его тела. Ладонь скользнула ниже и задержалась на овальном медальоне с выгравированным сказочной красоты фениксом, расправившем смелые крылья. Моментально перехватило дыхание. Перед глазами поплыл туман, и словно из сна появился гостиничный номер, потонувший в предрассветной дымке. Шерлок, будто античная статуя, впечатанная в холодную стену комнаты, его дрожащее дыхание, собственный сбитый пульс в горле и беззащитные, покинутые им губы… - Я… - слова показались бессмысленными, ненужными и непроизносимыми. – Я прошу вас уйти, Майкрофт, - устало произнес Джон, подняв измученные, совершенно больные глаза на Холмса-старшего. Притворяться дальше казалось выше его сил. Майкрофт стоял рядом, будто взвешивая каждое слово следующей фразы и решая, говорить или нет. Наконец, глубоко вздохнув, он твердо произнес: - Джон, как бы вам ни хотелось этого не признавать, я на вашей стороне. Помните об этом. И о своем свободном времени, которым вы вольны распоряжаться на свое усмотрение. С достоинством, присущим только истинному аристократу, он развернулся в сторону коридора. Уже на выходе он снова посмотрел на Джона и как бы между прочим, произнес: - Вы знали, к слову, что Шерлок собирался усыновить этого мальчика? Джон удивленно вскинул голову, на мгновение позабыв про саднящую боль в груди: - Что?? - Малыш из интерната, Уильям, если я не ошибаюсь. – Почудилось ли Джону или это была игра света и тени на лице мистера Холмса, но вне всяких сомнений, эта жесткая непроницаемая маска сейчас смягчилась до неузнаваемости. – Я поддержал его затею, хоть и не представляю, как он справится с такой ответственной ролью – быть отцом. В любом случае, я думаю, это станет лучшим в его жизни экспериментом. Да, про детей так не говорят, конечно! Джон смотрел на Майкрофта долгим немигающим взглядом, и видимо, последний понял, что сейчас его лучше оставить одного. Кивнув на прощанье, мистер Холмс легко толкнул входную дверь и исчез за порогом. Все еще сжимая пальцами серебряную птицу на груди, Джон запоздало понял, что зрение затуманено прозрачной щипучей влагой, которая вот-вот разрушит последние границы и снесет ослабевшие бастионы, прорвет плотину и затопит собой все, до последнего дюйма. Он вдавил пальцы в ладони, до боли впиваясь ногтями в мягкие ткани, зажмурился с силой и, решительно оторвавшись от подоконника, шагнул в сторону телефона. Через минуту, долгую, как целая вечность, услышав долгожданное «Да, слушаю вас?», он почти выкрикнул в трубку: - Гарри, я приеду за Дженни через два часа. Будь добра, собери ее вещи! *** *** *** Двое мужчин стояли в застывшем от увядания саду, среди голых кустарников бузины и снежноягодника, усыпанного крупными тугими бусинами. К подошвам ботинок липли опавшие листья, прикрывавшие пожухлую прошлогоднюю траву. Старший из них держал руки в карманах, устремив задумчивый взгляд куда-то за горизонт. Младший, в длинном черном пальто с поднятым от ветра воротником, держал в тонких пальцах сигарету так, словно забыл про её существование. - Я сделал все, что мог, Шерлок, и даже, возможно, больше, - непривычным для самого себя мягким тоном произнес Майкрофт. – Ты не должен надеяться на благоприятный исход, это было бы неправильно. Разбитые надежды всегда ранят больнее, чем несбывшиеся мечты. - Мы просто не сумели найти равноценного предложения, - задумчиво ответил младший. – Нужна альтернатива, достойная… его внимания. Порыв ветра, достаточно сильный для того, чтобы покачнуть небольшое деревце и разметать листья, сгруженные в кучу возле дровяного сарая, пронесся над ними, разметав полы длинного пальто. - Ветер опять изменился, Шерлок. Ты ведь помнишь, что приносит с собой восточный ветер? - Не пугай меня детскими сказками, Майкрофт, я давно уже не ребенок! – сверкнув льдистыми глазами, несколько раздраженно произнес Шерлок. – Иногда этот ветер просто необходим в жизни каждого из нас. И как мне ни горько это осознавать, я не стал исключением! - Никогда не замечал раньше в тебе поэтических талантов, братец. Неужели я просмотрел эту твою наклонность? – иронично усмехнувшись, Майкрофт скосил глаза на бледное, словно потухшее лицо детектива. – И что же ты намерен делать дальше? - То, что и собирался, ничего не отменяется. – Шерлок медленно повернулся лицом к старшему брату, в глазах его горела решимость. – Ты присмотришь за Уильямом, пока меня не будет? - Безусловно. – Лицо Майкрофта было серьезным и внимательным, как никогда. Он вздохнул: – Так что мне предложить доктору Ватсону? - Я долго думал над этим. Это должно быть нечто такое, от чего он никогда не сможет отказаться, понимаешь? – Льдистые глаза обжигали, но были печальны. - И что же равноценно потере настолько, что поможет вернуть мистеру Ватсону желание двигаться дальше? – Майкрофт задумчиво выгнул бровь. Шерлок помолчал несколько секунд, и подняв лицо к серому, тонущему в зимних пасмурных облаках небу, отчетливо произнес: - У ветра должны быть собственные крылья, Майкрофт. – Мистер Холмс сосредоточенно вглядывался в профиль младшего брата. - Подари ему крылья!