И у ветра должны быть крылья

…Я тебя не прощу… Слишком больно, до нерва… Я во мраке ищу След твой, призрачно-верный... В три часа пополудни Шерлок в сопровождении Джона вышел из гостиничного номера. - Будет дождь, Шерлок. Если не гроза… - хмуро взглянув на темнеющее у горизонта марево океана, вполголоса заметил Джон. – Надо было перенести поездку. Шерлок задумчиво промолчал; Джон даже не был уверен, услышал ли его детектив. - Где наш транспорт? - Пошли, сам увидишь, - ему показалось или в голосе друга на самом деле прозвучали почти неуловимые нотки ликования? Джон не понял до конца, поэтому послушно направился вслед за Шерлоком. Каково же было его изумление, когда они внезапно остановились около до боли знакомых конюшен ранчо. Подняв недоуменный взгляд на Шерлока, Джон произнес одними губами: - Но… ты что это - серьезно? А как же… мы можем взять без разрешения?... Из рук молодого конюха, вышедшего им навстречу, Шерлок принял поводья белоснежной Мирамис и с мальчишеской улыбкой, от которой у Джона сжалось что-то внутри, кивнул на гордо ступающего следом Огнегривого: - Теперь они наши, Джон. Это твой конь, владей им и береги. - Но как?! – не смог облачить в слова свое изумление Джон, - …и когда ты успел?! - Неважно. Главное, что лучшего хозяина ему точно не найти. Лучшего, чем ты… - добавил детектив, любовно потрепав Огнегривого по холке. Понимая, что у Джона возникло, по меньшей мере, еще пара-тройка вопросов, подняв ладонь, Шерлок мягко его остановил: - Все остальное обсудим по дороге. Нам пора. Прикрепив необходимый минимум багажа к седлам, Шерлок и Джон, наконец, отправились в свое путешествие, омраченное последними событиями. - Я серьезно, Шерлок, как тебе удалось провернуть эту аферу века? Потом, как я смогу перевезти лошадь через океан? И самое главное: где и на что я буду её содержать? – спросил через некоторое время Джон, успокоенный мерным покачиванием Огнегривого, уверенно и неторопливо ступающего по знакомой тропе. - Насчет транспортировки можешь не беспокоиться: все уже подготовлено. Через три недели кони будут в Англии, – пожал равнодушно плечами Шерлок. – Ну, а вторая проблема решится сама собой, если ты прочтешь вот это. – И Шерлок, как факир в цирке, выудил из внутреннего кармана куртки пакет из плотной почтовой бумаги и протянул его Джону. - Что это? - взяв в руки пакет, Джон внимательно прочитал адрес, напечатанный на белой поверхности. – Шерлок… - в груди Джона резко сдавило, когда он увидел на конверте имя Мэри. Дрожащими пальцами он вскрыл конверт, кое-как вытащил из него довольно плотную стопку бумаг и невидящим взглядом уставился на четкие строчки, напечатанные мелким шрифтом. - Это страховка твоей жены. И её завещание. Майкрофт постарался, даже не проговорился ни разу, чертов братец! – стараясь скрыть тревогу в голосе, Шерлок попытался свести все к шутке. – Ты теперь богат, Джон. Вы с Дженни обеспечены на всю жизнь, это бесспорный и неопровержимый факт. - Значит, все-таки она предвидела такой исход? – пробормотал Джон, силясь не выдать свое волнение другу. - Думаю, что будучи умной женщиной, она просчитывала все возможные варианты. И как бы ты плохо сейчас не думал о ней, Джон, надо признать, что она сделала все, от себя зависящее, чтобы вам с девочкой было хорошо. - Это грязные деньги, Шерлок. Я никогда не смогу воспользоваться ими, потому что… - начал Джон. - Это - СТРАХОВКА! Тебе еще раз повторить? – Шерлок вскинул горящие глаза на Джона, резко выпрямившегося в седле. - Это не плата за… работу. Мэри очень удачно и вовремя привела свои дела в порядок, когда у вас родилась Дженни. Тогда еще по её просьбе Майкрофт позаботился о накопительном фонде для вас, пообещав, что будет молчать. Прошло почти четыре года, дела в фонде шли превосходно, все вышло так, как и хотела твоя жена. - То есть, по-твоему, я должен быть сейчас абсолютно счастлив? – горько усмехнулся Джон. - Ты знаешь, я не это имел в виду, Джон! – вполголоса ответил детектив. Немного замявшись, он продолжил: - Есть еще кое-что. И я хотел бы, чтобы ты принял это. - Что еще я должен принять? Ты о чем? – напряжение в голосе скрыть почти удалось. - За участие в поимке особо опасных преступников, ликвидацию наркокартеля и устранение де Ла Веги нам с тобой полагается награда от Британского правительства… - …и опять в лице Майкрофта Холмса, надо полагать? – удрученно покачав головой, горько произнес Джон. – А твое «правительство» не берет в расчет, что одним из этих опасных преступников была моя жена, мать моего ребенка?! – почти выкрикнул он, пугая лошадей. – Какая злая ирония!!! Вот лицемер! Такое чувство, что от меня хотят откупиться! - вдруг вырвалось у него против воли. При этих словах Шерлок вздрогнул, словно от пощечины, взгляд его, только что светящийся мягким топазовым сиянием, внезапно погас и окаменел. Детектив не произнес больше ни слова, и до конца пути между ними повисло тягостное молчание. Когда по-декабрьски холодное калифорнийское солнце так и не успело скрыться за горизонтом, умерев вместо этого в бесформенных разрывах серых туч, на вершине одной из скал Последнего берега появилось двое всадников. Спешившись, они взяли своих коней под уздцы и, неторопливо следуя по узкой горной тропе, выбрали место для стоянки почти у края обрыва. - С погодой творится что-то странное, Шерлок, - расседлав Огнегривого, произнес Джон. – Не было бы бури! Не то придется нам поворачивать обратно, не дожидаясь рассвета. Он поднял голову, рассматривая неумолимо темнеющее над ними небо в рваных клочьях облаков. Вдали над океаном еле заметную полоску горизонта уже скрыла непроницаемая пелена дождя. Как будто в подтверждение его слов прямо над ними пронесся сильный порыв ветра, вздымая пыль под ногами и унося сухие листья в нависшее над головой тяжелое небо. Джона непроизвольно качнуло, и он ухватился за седло своего коня. Взгляд его остановился на руках Шерлока, сжимающих урну с прахом Джонни Хантера. Детектив словно застыл на месте, не слыша ни слов своего спутника, ни беспокойного ржания лошадей, ни трубного завывания разбушевавшегося ветра… Сердце Джона остановилось на несколько долгих мгновений, когда ему показалось, что вот-вот еще немного, и он снова увидит в облике Шерлока того насквозь пронзенного болью мужчину, который оплакивает только что ушедшего из жизни близкого и дорогого ему человека. Сморгнув, он резко отвернулся в другую сторону, будто таким образом мог уберечь себя от воспоминаний и ощущения полной безнадежности… Через полчаса с большим трудом им удалось поставить палатку с подветренной стороны одного из выступов скалы. Отведя лошадей в менее опасное место и привязав к растущему неподалеку дереву, путники поднялись к самому краю обрыва, захватив с собой свой печальный груз… В молчании стояли они у самой кромки Последнего берега, насквозь продуваемого со всех сторон дикими порывами ветра. Сколько прошло времени, никто из них точно не знал. Наконец, Шерлок бережно поднял медную урну, отвинтил маленькую крышечку и, повернувшись к Джону, застыл на несколько секунд. - Джон! - прошелестел ли так в нескончаемом шуме ветра голос Шерлока или он действительно прошептал его имя, доктор не понял. Все, что он видел сейчас перед собой – неподдельное страдание и боль в прозрачно-голубых глазах. – Джон… - почти с мольбой прозвучало во второй раз. Совершенно отчетливо сознавая, что возможно, сейчас это будут последние шаги в жизни, которые он сделает к Шерлоку, Джон, словно загипнотизированный, медленно подошел к краю обрыва. Внезапно успокоившись, Шерлок посмотрел вдаль, где скрытые надвигающейся бурей, качались одинокие волны, высоко вздымаясь на гребне белой пенящейся массой. И вдруг заговорил глубоким чистым голосом, словно и не было вокруг них завывания ошалевшего ветра, рвущего и уносящего в неизвестность обрывки сказанных фраз: - Джон Сэмюэл Хантер! Ты прожил короткую жизнь. Твой путь не всегда был честным и открытым, так сложилась твоя жизнь. Но ты всегда старался поступать по справедливости и оберегать тех, кто был слабее тебя. Даже ценой собственной жизни. А это многое искупит. Шерлок остановился, словно собираясь с последними силами перед прыжком в бездну. Джон не шелохнулся, тело его оцепенело, как белые скалы Последнего берега. - Кто знает, что могло бы произойти, не будь всего этого? Но мы здесь, а тебя больше нет. И я исполняю твою последнюю волю и своё обещание: ты найдешь покой и пристанище там, где был счастлив, в вечных водах этого соленого и неукротимого океана, у нашего Последнего берега. Джон дернулся всем телом так, словно его пронзило током. В голове призывно зашумел набат, который отчетливо возвещал о конце целой эпохи…. - Пусть бессмертной душе твоей даруется прощение грехов, вольных и невольных! Покойся с миром! – как сквозь снежное покрывало издалека слышал он печально-торжественный голос Шерлока. Не замечая реакции Джона, детектив медленно развернул урну, из которой тонкой легкой струйкой, тут же подхваченной резким порывом ветра, полетел темно-серый пепел, растворяясь в холодных воздушных массах. Словно окутанные клубами тумана, двое мужчин плечом к плечу стояли на одиноком утесе. И ни одна живая душа не смогла бы разглядеть бездонную пропасть, которая в тот момент все больше и больше неумолимо разделяла этих двоих… Внезапно набухшее небо над ними разверзлось, свинцовые тучи с левой стороны наискосок пронзила ярчайшая молния, и в тот же момент раздался раскат грома такой силы, словно на землю обрушилась половина вселенной. В одно мгновение все, что было видно в радиусе нескольких миль, скрыло непроницаемой пеленой дождя. Сбросив оцепенение, Джон и Шерлок, моментально промокшие до нитки, быстро как только могли, побежали к отвесной стене ближайшей из скал, чтобы хоть как-то укрыться от сметающих все на своем пути ледяных струй. - Давай в палатку, Шерлок!!! – пересиливая ужасный грохот грома и шум ливня, прокричал Джон. - Не успеем, да и скользко сейчас по тропе бежать! – в тон ему ответил детектив. – Давай поищем хоть какое-то подобие крыши! - О Боги, там же остались наши кони! – запоздало вспомнив об Огнегривом, заорал прямо в ухо Шерлоку Джон. - Не волнуйся, с ними все будет в порядке! Животные приспособлены к таким явлениям природы гораздо лучше людей. Пробравшись с большим трудом еще правее вдоль стены утеса, путники к огромной радости обнаружили в зарослях небольшого кустарника довольно просторное углубление в скале, куда совершенно спокойно могло поместиться два, а то и три взрослых человека. Мокрые, измотанные долгими поисками спасительного укрытия, они устало прислонились спинами к холодному камню скалы. Джон поднял голову и увидел, словно в замедленной съемке, как тонкой ладонью Шерлок убирает со лба влажные черные кудри, пытаясь хоть как то справиться с непомерным количеством воды, обрушившейся на них сверху. Это нехитрое движение почему-то заставило замереть его и неотрывно смотреть на такое близкое сейчас и такое родное - всегда! – лицо, на слипшиеся темные ресницы, обрамлявшие озерную чистоту этих глаз, на густые брови, которые неоднократно поднимались вверх на очередную произнесенную вслух глупость кого-то из компании Скотланд - Ярда… Взгляд его скользнул ниже, и в этот момент глаза их встретились. Губы Шерлока приоткрылись, как будто в немом вопросе, но он так и не смог ничего произнести. В этот момент совсем рядом раздался жуткий удар грома, и инстинктивно дернувшись от неожиданности, Шерлок всем своим телом прижался к Джону, закрывая собой от опасности, впечатывая в скалу за спиной… Джон скорее почувствовал, чем понял, что произойдет дальше. Рука Шерлока медленно поднялась к его лицу, пальцы невесомо скользнули по мокрой щеке… - Ты будто в слезах, Джон… - выдохнули горячие губы так близко, что он смог почувствовать кожей вибрацию этого такого глубокого сейчас голоса. – Скажи мне, почему ты в слезах? Скажи… Джон сделал глубокий судорожный вдох, и в ту же секунду его приоткрытый рот накрыли горячие влажные губы в таком исступленном поцелуе, словно Шерлока много-много дней, месяцев или даже лет мучила нестерпимая жажда – напиться из этого источника… Не в силах сдержать рвущееся из груди отчаяние, Джон замер, из последних сил стараясь воспротивиться этому оглушительному напору, и в то же время мучительно желая не прекращать поцелуй, не разрывать эту сладкую муку. Шерлок, оторвавшись от его рта, словно во сне продолжал зацеловывать его глаза, лицо, горло, спускаясь ниже, к мокрому вороту рубашки. Вот в горячем и болезненном, как огненное клеймо, поцелуе на шее Джона сомкнулись его зубы, и Джон глухо застонал, полностью подчиняясь неодолимому желанию быть еще ближе, прижать Шерлока к себе еще теснее, раствориться в нем без остатка… Мокрая ткань рубашки не поддавалась, и Шерлок дернул её со всей силы. В пелене дождя исчезли сразу три верхние пуговицы. Пальцы Шерлока заскользили по мокрой груди, от прикосновений по телу разлилась пьянящая нега и в разные стороны побежали потрескивающие разряды электрического тока. Джон задышал так, как будто только что заново научился это делать. Воздух дождя, напоенный озоном до предела, врывался в его легкие, опьяняя больше, чем это было возможно выдержать. Почти неосознанно пальцы его сомкнулись на ткани рубашки Шерлока с обеих сторон, и он притянул его к себе, не позволяя отстраниться. Шерлок заглянул в его глаза, утопая в абсолютной глубине потемневшего синего взгляда. - У тебя глаза цвета грозы, ты знаешь?…- прошептал Шерлок, зрачки которого расширились и затопили почти всю радужку. - Черт подери тебя, Шерлок… - осипшим голосом только и смог ответить Джон, задыхаясь от нахлынувшего желания. – Ты мне стихи собрался читать? - Нет… но кое-что я собирался сделать уже давно, очень давно… - неторопливо перебирая пальцами, он осторожно отодвинул левую половину рубашки в сторону, освобождая плечо Джона. Несколько мучительно долгих секунд он смотрел на звездообразный след, оставшийся от ранения, как будто пытаясь понять или даже прочувствовать на себе, что мог ощутить человек, стоящий сейчас перед ним в момент, когда его плечо уродовал застрявший намертво кусок свинца. Затем очень медленно он наклонил голову и, мягко коснувшись влажными кудрями лица Джона, с благоговением прижался дрожащими губами к изувеченной афганской пулей плоти. - Прости за тот раз… пожалуйста, прости… С нежностью, от которой у Джона защемило в сердце, губы Шерлока сомкнулись на шраме; очерчивая каждую неровность, твердый язык неспешно вырисовывал на плече замысловатые узоры. Джон громко всхлипнул. Закрыв глаза, он со всей силы вжался спиной в скалу, обеими руками прижимая к себе человека, который в очередной раз перевернул весь его мир. Шерлок глухо застонал, медленно опускаясь на колени перед Джоном, оставляя на холодной и одновременно пылающей коже груди и живота влажные горячие следы. Пальцы Шерлока вдруг оказались на пряжке ремня Джона, который наконец-то смог почувствовать сам, какие шелковистые на ощупь кудри у Шерлока… «…ты найдешь покой и пристанище там, где был счастлив, в вечных водах этого соленого и неукротимого океана, у нашего Последнего берега»… «…у НАШЕГО Последнего берега»… Вспышка осветила скалу, к которой словно приклеились две тоненькие фигурки, последовавший через секунду разрывной силы громовой удар заставил обоих вздрогнуть и расцепить сладостные объятия. Джон резко дышал, в голове у него все смешалось, и лишь последние слова Шерлока светящейся неоновой молнией горели перед его мысленным взором: «…у НАШЕГО Последнего берега»… - Джон… - Шерлок мгновенно снова оказался рядом с ним. – С тобой все в порядке? Словно спасаясь от прокаженного, Джон отшатнулся от только что так желанной близости этого человека, выставив ладони вперед, создавая личное пространство. Шерлок остановился, как вкопанный, не понимая, почему он отвергнут так скоро и так холодно. - Что с тобой, Джон? – мягко повторил он вопрос. – Что-то не так?... С закипающей внутри злостью Джон сжал, что было силы кулаки, и словно выплюнул в лицо Шерлока: - Да! Всё НЕ ТАК, Шерлок! ВСЁ НЕ ТАК!!! Рыдания рвались из груди, но он сдерживался, чтобы совсем не пасть в глазах этого двуличного лицемерного человека, которому он так слепо доверял все это время, за которым шел и в огонь, и в воду. И который, как оказалось, так подло и низко предал его Веру, растоптал его Любовь к нему, разрушил все его надежды на такое близкое и невозможное счастье… - Что ты имеешь в виду, Джон? – звенящим от напряжения голосом спросил Шерлок, стараясь пересилить шум ветра. Он по-прежнему не делал попытки приблизиться, но и не пытался отступить дальше, чем нужно. - Ты и Хантер - вы были здесь, не так ли?! Вы были здесь тогда вдвоем! Я же не слепой, Шерлок, хоть и не такой гениально умный, как ты! – с горьким смехом прокричал он в мгновенно побелевшее лицо Шерлока. - Джон… зачем ты так? – непослушными от горечи слов губами произнес он. – Ничего не было. Ничего и никогда! - Я видел, как ты смотрел на него там, на чердаке, ВИДЕЛ, Шерлок, собственными глазами! – Джон задыхался от собственных обвинений в адрес детектива, но ему уже было не остановиться. Вся та волна огромного, скопившегося за эти несколько месяцев цунами мелких обид, недоверия, скрытности, откровенных насмешек и ничем неприкрытого пренебрежения Шерлока к нему, словно вырвалась наконец-то наружу и с огромной силой обрушилась на человека, только что сводившего Джона с ума от желания. – Так оплакивают любимых… Достаточно было посмотреть на искаженное лицо Шерлока, чтобы понять, что удар был нанесен в самое сердце. - Джон, ты все неправильно понимаешь! Никто и никогда не заменит мне ТЕБЯ, Джон! Никто и никогда, ты слышишь?! – в голосе его отчаянно прозвучала настоящая неприкрытая боль и горькое сожаление. Стало только хуже. - Я видел то, что я видел, Шерлок. Я пока еще доверяю своим глазам. И сегодня на обрыве я услышал подтверждение собственным догадкам. Ты меня не переубедишь, Шерлок, не старайся даже! Шерлок потрясенно молчал, поджав губы. Глаза его лихорадочно горели, бледная грудь прерывисто вздымалась в распахнутом вороте мокрой рубашки, пальцы рук хаотично разжимались и снова, до боли врезаясь ногтями в ладони, сжимались в кулаки. - Я не хочу тебя больше видеть, Шерлок, никогда! Ты слышишь? НИКОГДА!!! Джон со злостью и одновременно с какой-то дикой, необузданной страстью в самобичевании в последний раз смотрел в это бледное аристократическое лицо с налипшими на лоб черными локонами, в эти искаженные болью и какой-то детской обидой и незащищенностью голубые глаза, в которых отражался занимающийся в неожиданно успокоившемся небе рассвет, и с непонятным ему самому торжеством понимал, ЧТО ИМЕННО он только что натворил… Он смотрел на одинокую поникшую фигуру Шерлока и всеми частицами своего существа осознавал, что собственными руками только что разрушил свое будущее…