Рожденная убивать

— Ну и погодка, бр-р! — передернула плечами Анко, кутаясь в пальто, чтобы не дать холодным порывам ветра пробраться внутрь. Выбираться из просторного и теплого салона вместительного внедорожника не было совершенно никакого желания, но с Цунаде спорить себе дороже, если она вбила что-то в свою голову. Последние четыре часа они тряслись в машине, преодолевая двести километров, что разделяли Токио и Нагано, а ведь на скоростном поезде можно было домчаться всего за полтора. Да ещё и погода не радовала, ветер выл, гнул деревья. Крупные капли дождя то и дело срывались с ночного неба, которое стало таким тяжелым, будто по плечам волочилось. Цунаде тоже выбралась из машины, поправляя воротник плаща. Цокая каблуками по намокшему асфальту, она быстрым шагом направилась в сторону небольшого дома, выполненного в традиционном японском исполнении. Погода, в самом деле отвратная, но тогда что творится в самом Токио? Женщина не могла с полной уверенностью сказать, что дернуло её посреди ночи мчаться в Нагано, но во всей этой истории было слишком много белых пятен и она просто желала удостовериться, не водят ли её за нос. Саске Учиха она никогда не верила, да и сейчас противное чувство скребло под ложечкой, сигнализируя об откровенной фальсификации. Какаши ещё не выходил на связь, но то и не страшно, у него полно собственных забот. Отыскав ключ на дверном обналичнике, Цунаде открыла дверь и вскоре обе женщины смогли скрыться от непогоды, правда тепла ждать не приходилось. Дом на самой окраине древнего города пустовал уже несколько лет, о чем свидетельствовал толстый слой пыли и гирлянды паутины, свисающие с потолка и замуровавшие все дверные проемы. Никакой мебели, только обнаженное дерево опорных столбов и стропил, потолок из вытесанных досок, решетчатые переплеты раздвинутых сёдзи. Цунаде сразу нашла выключатель, затопив пустой дом ярким светом, двинулась вперед, не разуваясь. Под каждым шагом мягко пружинят татами, устилающие пол. — И что ты хочешь здесь найти? — Анко осталась стоять на месте, не хотелось ей пачкать одежду и обувь. — Кто знает, — без особенного интереса бросила через плечо Цунаде. Быстрые шаги из одной части дома в другой, взгляд карих глаз почти въедается в покрытие пола, но… — Ты это видишь? — Вижу что? — недоумевала магичка, откровенно зевая до слез в глазах. — В том-то и дело, что ничего, — женщина замерла на месте, прикусывая ноготь белоснежными зубами, задумавшись. Саске сказал, что видел кровь, именно это и подтолкнуло его на мысль, что брата убили, но вот Цунаде не видела ничего. Кто-то изрядно постарался, чтобы не оставить следов совершенного преступления. — Анко, можешь посмотреть, что здесь случилось? Магичка фыркнула, закатив глаза к потолку, делая пару шагов вперед. Тонкие руки потомственной ведьмы коснулись холодных стен. — Нужно было сразу сказать, что ты хочешь от меня. Без амулетов у меня мало что получится, — недовольно бурчала она, пытаясь сосредоточиться на восприятии дома и времени, но тут же отдернула руку, получив сильный удар током. — Вот черт! — В чем дело? — озабочено поинтересовалась Цунаде, даже подпрыгнув от неожиданности. Митараши потирала онемевшее запястье, свирепо сверкая глазами по сторонам. — Защита, сильная. Кто-то совершенно не желает, чтобы правду узнали. Мне её не снять, — сокрушенно протянула магичка, пытаясь припомнить, кто ещё способен поставить такой барьер, кроме неё, но в голову упорно не желали приходить имена. Да и вообще обстановка дома не способствовала мыслительному процессу. Было в нем что-то тяжелое, гнетущее, сбивающее с правильного потока мысли. Дико хотелось спать. — Это сильный маг, я ничего не смогу сделать сейчас. Цунаде молчала, провожая внимательным взглядом магичку, которая стремительно направилась в сторону выхода. Дверца машины хлопнула на улице, оповещая о том, что Митараши заняла свое место. Цунаде пыталась думать, решить головоломку, у которой, казалось, нет логического объяснения. Саске был здесь, но кто-то замел следы после него, ещё и защиту поставили, чтобы никто не смог докопаться до истины. Это сделали после появления Учиха, его глаза сломали бы защиту в мгновение ока. В эти моменты Цунаде сожалела, что с Саске нельзя договориться и просить сотрудничать, слишком своеволен был этот парень, да и мысли в его голове водились слишком темные и мрачные, далекие от понимания даже её разума. С Итачи было куда проще, он не чурался людей, не отталкивал их от себя, за ним готовы были идти в огонь и в воду, но кто? Выйдя из дома, не озадачив себя лишними действиями, Цунаде села в авто. Магичка была задумчива и пристально смотрела в окно. Для её тонкой духовной организации становились заметны все странности, которых раньше она не замечала. На ум приходило лишь одно имя, человека способного поставить такой барьер, закрепив его на крови. Черная магия, которую Митараши стороной обходила, для него была чем-то естественным и неотъемлемым, как способность дышать. — Хошигаке Кисаме… — Синхронный звук голосов обеих женщин повис в тишине. Машина тронулась с места, беря курс в обратном направлении. Путь до Токио не близкий, да ещё и в такую погоду. Нужно было ехать на поезде. *** Фугаку Учиха прикрыл глаза, тяжело вздохнув, наблюдая за тем, как перед его взором догорают алым племенем остатки храма верховного божества и покровителя. Всё, что поколения возводили за сотни лет — исчезло, обратившись в тлен. Как глава клана он должен был позаботиться о вместилище духов, дать им новый дом, но мысли его были совершенно в ином месте. Фугаку знал, что скажет Камуи, когда очнется, и знал, как на это отреагирует Саске. Быть войне, неистовому противостоянию, в котором сойдутся лицом к лицу оба его сына, Итачи не даст прикоснуться к ней. Когда-то давно Фугаку был тщеславен и слеп, но годы изменили его видение мира и теперь, когда старость подступала к его порогу, поджидая совсем близко, он понимал, какая пропасть разделяла его и старшего сына. Итачи всегда видел больше, чем мог представить разум, для него не оставалось тайн, он читал саму суть вещей и тем всегда оказывался впереди. Его мудрость не знала себе равных и даже его отец терялся в нерешительности перед осознанным взглядом черных глаз семилетнего сына, когда он уверенно говорил о равновесии и балансе сил. Тогда Фугаку не понимал его, считал ребенком, но теперь, кажется, он подошел к этому осознанию. Разум его окреп только к старости, чтобы проникать в те же истины, какие были подвластны Итачи с малых лет. Отец дорос до собственного ребенка и начинал понимать его. Разделяй и властвуй! Так говорили старейшины, имея в виду наследника. Саске слишком верит в брата, это опасно для клана. И как отцу, и как главе клана Фугаку придется принимать серьезные решения, но он ничего не мог сделать. В нем никогда не было тех сил, чтобы сопротивляться превратностям судьбы. Войне быть. Его сыновья будут вгрызаться друг другу в глотки и всё из-за Рёги. Проклятый клан, застрявший у Учиха как ком в горле, всегда будет помехой, пока последняя из них не отойдет в мир иной, поставив точку на вечном противостоянии. Войне быть! Фугаку снова тяжело вздохнул, пытаясь спрятать улыбку, скользящую по губам. — Не думал, что у тебя хватит наглости явиться сюда, — ему даже поворачиваться не стоит. Эта аура истового лидера, ставшего изгоем, он ни с чем её не перепутает. Даже в дрожь бросает от осязаемого ужаса. Прекрасно. — Давно не виделись, отец. Холодный, бесчувственный, лишенный оттенков голос, такой мертвый и отстраненный, но глубокий до невообразимой тяжести в груди. Фугаку хмыкнул, наконец, повернувшись. На лице и следа прежней расслабленности не осталось. Его колкие глаза вцепились в лицо сына, хватаясь за каждую черточку. Давно они не виделись, очень давно, но это ничего не изменит. Итачи, как и раньше, не показывал эмоций, лицо его было спокойно и статично, словно маска, но глаза пылали. Сколько в них силы, и не той силы крови, которой кичится весь клан, а его собственной, силы воли и духа, заставляющей падать ниц перед его величием. Истинный Учиха каждой клеточкой тела. — Я говорил, чтобы ты не появлялся в Токио, — надменно произносит Фугаку, в надежде получить ответы на не озвученные вопросы. Для него большим шоком стало контролируемое пламя на территории клана, это самоубийство, а Итачи никогда не был сумасшедшим, чтобы рисковать так. Либо у него козырь в рукаве, либо истина ускользает от понимания Фугаку. — Ты даешь мне право спустить собак. — Если не жалко, — монотонно отвечает Итачи и только теперь Фугаку понял, что что-то не так. Он изменился, но вот в чем именно? Как бы Фугаку не смотрел на него, никогда не смог бы ничего увидеть, если Итачи не захочет показать. Только глаза, которые пылают неистовством, только они, а все остальное остается второстепенным. — Чего тебе нужно? — сдается Фугаку, устав бросать намеки. Давно пора поговорить начистоту, да только вряд ли такой случай представится, когда речь идет о Итачи. — Ты знаешь чего, — в том же тоне вторит сын и глава клана Учиха расслабляется, наконец, нащупав точку опоры. — Рёги Шики, — кривая усмешка трогает его губы. Ну конечно, о чем ещё может желать говорить его отпрыск. Сколько раз затрагивалась эта тема и каких последствий стоило его маниакальное верование в равновесие. Фугаку не станет упрекать, но теперь он сам связан по рукам и ногам, в силу слабости собственного виденья в молодости. Саске куда прозорливей, из него выйдет отличный глава, он сможет вывести клан Учиха из тьмы, если сможет сохранить позиции, но надежда так зыбка. Камуи сильный конкурент в этом плане, а она впитала в себя все закоренелые заблуждения. — Как всегда она, уже и не интересно. Тебе что, больше нечего сказать родному отцу? Итачи молчит, эта игра, в которую играть могут двое и не обязательно подчиняться чужим правилам. Он мастерски читает отца, каждую его мысль, каждый вздох. Фугаку будто и не таится перед ним, открыто демонстрируя свою власть. Но Итачи не так прост, чтобы его легко было сбить с курса. Он понимает, что глава клана понятия не имеет о его заточение и том, что планировала Камуи, знал бы — сказал спасибо. В конце концов, этим он помог и Саске, за которого ратует родитель. Фугаку ещё не понимает, как глубоко проросла короста на теле именитого клана, такого древнего и великого, но дает понимание предстоящих бурь. Всё это так прозрачно, что и напрягаться не стоит. Не дожидаясь ответа, глава клана продолжает говорить, обходя непутевого сына стороной. — Я не стану вмешиваться, все зависит от Камуи. Ты понимаешь? — Не остановишь его, он умрет, — холодный, расчетливый голос отзывается из-за спины. Фугаку не видит его лица, но чувствует, что сын настроен серьезно. Что-то изменилось, не только в нем. Фугаку слишком далек от тех тонких вибраций воздуха, чтобы ощутить полную картину грядущих перемен, однако даже так остро чувствует запах гари распростершийся над его головой. Он думает о Саске, только о нем заботится. Саске сможет убить брата, если понадобится, но станет ли? Мир клином сошелся на этой Рёги! — Ты даже не знаешь где она, а уже угрожаешь мне! — возмутился Фугаку, не сдерживая собственных эмоций. Не думал он, что доживет до такого момента, но жизнь слишком скоротечна и меняется в один миг. — Я найду, — с тем же холодом заверяет Итачи. Фугаку просто не в состоянии, по-отцовски, вынести такого равнодушия. Его выворачивает от бушующего в груди противоборства, а тревога за жизнь младшего сына, которой он сейчас так бесцеремонно разбрасывается, усугубляет, и без того шаткое, положение. Как у одного человека получилось вырастить столь разных детей? Откуда у Итачи эта немыслимая для Учиха маниакальная справедливость? — А Рёги Шики знает правду о том, почему ты с ней? — Учиха-отец ухмыльнулся, понимая, что сейчас в его руках самые высшие козыри. Итачи ничего не ответил. — Не сказал, значит. А что будет, если она узнает? Если кто-нибудь скажет ей, что все те красивые слова о любви, что ты говорил, всего лишь ложь? Что не она тебе нужна, а равновесие? Думаешь, тогда она станет слушать тебя? Фугаку повернулся к сыну, нацепив на лицо маску победоносной улыбки, но едва не вскрикнул, отшатнувшись назад, встретившись взглядом с налитыми кровью глазами. — Встанешь у меня на пути — убью! — холодно произнес Итачи, прежде чем отступить в тень и исчезнуть из поля зрения родителя. Фугаку нервно выдохнул, обтирая ладонью выступившую на лбу испарину. *** Ветер нещадно трепал волосы, когда Шики оказалась на улице. Её колкие пустые глаза безразлично осмотрелись по сторонам, определяясь с дальнейшим направлением. — Знала, что ты не останешься, — смешливый девичий голос привлек её внимание раньше, чем сама новая знакомая показалась из-за угла здания, сжимая в руках пластиковую коробку с рисовыми пирожками. — Хочешь есть? Я и на тебя взяла. Рёги молчала, продолжая полностью игнорировать её присутствие, даже не повернув головы. — Я не украла, — продолжила тем временем девчонка, — купила. Тут автомат за углом. — Не интересно, — оборвала ее Шики, двинувшись с места в противоположную от порта сторону. Девчонка поспешила следом на ходу уплетая пирожок, с невероятным аппетитом причмокивая. — А это твой друг? Он так о тебе беспокоится. Шики, верно? Я буду звать тебя по имени, хорошо? Не люблю всякие суффиксы. Кажется ты ему нравишься, а он тебе? Ты всегда молчишь? — поток вопросов и не думал прекращаться, но Рёги не слушала, мысли её были далеко, но ни одна не касалась насущных проблем, будь то заботы о поиске укрытия от непогоды. Буря набирала обороты, в скором времени грозя разрастись настоящим тайфуном. — Эй, Шики, а парень у тебя есть? Или жених? Может муж? — Тебе лучше держаться от меня подальше, — безразлично протянула Рёги, одарив её пустым взглядом колючих черных глаз. Девчонка поглотила последний кусок пирожка, довольно улыбнувшись, смахивая остатки риса со щек. — Это ты про то, что сделала в порту? Я не боюсь тебя! — нагло ухмыльнувшись, она подбежала к Шики, цепляясь пальцами за её ладонь. Девушка оказалась обескуражена подобной наглостью и поспешила отдернуть руку, но цепкие пальцы подростка её не отпустили. — Я каждый день вижу, как кто-то умирает. От болезни или под колесами машин — так или иначе, умрут все! Я не боюсь смерти. — А стоило бы, — протянула Рёги, стараясь больше не обращать на неё внимания. — Может и так, но ты даже представить не можешь, через что мне приходится проходить каждый день, чтобы просто существовать, — опустив голову говорила девчонка, теперь сама задавая темп и направление их движения. — Я знаю, — голос Рёги звучал пусто и гулко, словно говорили в полую трубу. Девчонка замерла на месте, устремив на Шики удивленный взгляд расширенных глаз. Что это? Сложно сказать, но, кажется, Шики мучилась воспоминаниями, которые причиняли ей боль. — Именно поэтому ты должна держаться от меня подальше. — Ты была беспризорником? — девчонка достала очередной пирожок из коробки, откусив, скорее машинально, даже не почувствовав вкус. Глаза Рёги были пусты и ничего в них прочесть не удавалось. — Ты поэтому сторонишься людей? Над тобой издевались? — Нет, — неохотно ответила Шики, прикрыв глаза пушистыми ресницами. — Ты похожа на меня, но ты не я. Так что, останешься со мной — умрешь! Девчонку пробила мелкая нервная дрожь, но руку Шики она так и не выпустила, судорожно сглотнув, она нацепила притворную улыбку на лицо. — Я же сказала, что не боюсь смерти. К тому же, я могу быть тебе полезной, как никто другой. — В чем же? — поинтересовалась Рёги, однако лицо её ничего не выражало. Вообще, создавалось впечатление, что она говорит только для создания впечатления жизнеспособного человека, её ничто не трогало. — Ты ищешь Хошигаке Кисаме, верно? — девчонка поправила ворот красной куртки, стараясь спрятаться от пронзительного ветра. Оставалось только догадываться, как Шики не холодно в легком спортивном костюме. — Такие люди в нашем городе не светятся, однако, истина гласит: «хочешь кого-то найти — спроси бедняка». — Ты знаешь, где он? — вот теперь в глазах Рёги промелькнула заинтересованность, но не более. Девчонка помотала головой. — Не совсем так. Я не знаю, где он сейчас, но я знаю клуб, в котором собираются все «Акацуки» два раза в неделю. Такая встреча будет завтра, — растянула губы в улыбке девчонка. Рёги даже глазом не моргнула. — И что ты предлагаешь мне делать до завтра? — фраза звучала пусто, словно из праздного любопытства, на которую не ждали ответа. — Для начала, нужно укрыться от стихии, — вновь заулыбалась неожиданная помощница. — Идем, я знаю одно место, тут недалеко! Она снова потянула Рёги за собой, стремительно набирая темп. Погода становилась просто невыносимой, сильный ветер едва не сбивал с ног и хотелось поскорее оказаться в тепле. — Кстати, меня зовут Юкио! — перекрикивая завывания ветра, оповестила девчонка. Шики как-то удрученно вздохнула. — Я запомню.