Рожденная убивать

Она никогда ни кому не была нужна: забытая, брошенная, истлевшая, словно тряпье. Потрепанная временем и выцветшая под прямыми лучами яркого солнца. Она — пуста! Пепел, кромешный мрак и вселенская ошибка бытия. Ее никогда не существовало, лишь холодные капли ранней весенней капели приносили звук ее имени в этот мир. Проклятого имени, проклятого клана. Словно клеймо выжженное на коже, с противной вонью паленой плоти, как скот на убое… Это ли жизнь? Это ли предназначение? Это ли цель? Чужое, важное, кричащее, но немое — существо тень. Существо боль и слабость, существо — пыль бросаемая в глаза. Жалкий пафос, но не личность. Что она? Кто она? Существует ли? Ее ли глаза смотрят на мир, видя лишь похоть и неуемную жажду власти, гниль и все червоточины той ямы, которую гнусный люд именует жизнью? Что она? Потрепанный, испещренный долгими пустынными бурями, проржавевший до трухи — мусор. Для чего все? Для чего ее наградили этим существованием? Все ложь! Все прогнило, словно яблоко на ветке, манящее красотой и свежестью, но стоит подойти ближе, и чувствуешь вонь, испорченной сердцевины. Все рассчитано так, чтобы лишь играть роль, не имея возможности сменить персонажа. Что есть жизнь? Пустота разверзлась слишком стремительно, чтобы остаться незамеченной. Больше ничего нет, и не существовало, как и ее самой, марионетки в чужих руках, Рёги Шики. Камуи предприняла очередную атаку, но Шики поглотила ее, поглотила всю без остатка, желая заполнить пустоту внутри. Ее предали, ее использовали, ее уничтожили. Ритуальный кинжал все еще крепко зажат в ее руках, а кровь с силой растекается по венам в предвкушении. Тот момент, ради которого и стоит жить, когда первые капли крови падают на пыльную землю. Когда враг напуган и трясется перед твоей мощью — вот она, Рёги Шики! Все умрут, все превратятся в тлен, потому что такова ее воля. Последней Рёги! Камуи зажала плечо, не чувствуя пальцев, когда она успела, Учиха не знала. Шики появилась, словно из ниоткуда, оказавшись так близко, что горячее дыхание ее опалило кожу Камуи. Нет, все должно было пройти не так, не этот сценарий она планировала с самого начала. Она недооценила Шики и теперь поплатилась. Ритуальный круг Эммы Дай-О, окропленный ее собственной кровью. Пришло время платить по счетам за собственную глупость и презрение. Пальцы Камуи были мокрыми и липкими, кровь брызгала на землю, глаза ее полнились священным ужасом. Только теперь она начала замечать, что Рёги Шики нечто большее, нежели она думала раньше. Пустота вокруг нее приобрела ужасающие размеры и если Камуи не сможет выбраться, то и ее поглотит эта черная дымка, оставив лишь память. Оборвав край красного кимоно, Камуи перевязала рану, рука, отрезанная по локоть, валялась у ее ног. Но пока бьется ее сердце, она не даст Рёги Шики выиграть! *** Крик Юкио отразился от стен и истошным воплем резанул слух, когда рука ее хрустнула, сломавшись под натиском сильных пальцев. Лис в Наруто бушевал и даже сам носитель не мог усмирить его ярость, что серной кислотой растекалась по венам, причиняя жгучую боль. Сознание Узумаки из последних сил цеплялось за остатки воспоминаний, только бы не утратить себя в этом бушующем котле ненависти. Но это волновало только Наруто, Саске Учиха, казалось, был даже не против вмешательству Демона. — Я спрашиваю последний раз, — голос Учиха звенел холодной сталью, резал без ножа, убивал и подчинял. — Кто тебя послал?! Юкио сжалась в комок, забившись в самый угол пещеры. Ее рыдания и всхлипы не давали ей вымолвить ни единого слова. «Переборщили» — подумал Саске, но в ответ получил все ту же тираду, что слушал уже не первый раз за последние минуты. — Никто! Я сама! Сама! — Она врет, — Анко, что сидела чуть поодаль на большом камне, закинув ногу за ногу, казалось, не проявляла особенного интереса ко всему происходящему. Саске знал, что магичка знает больше, чем говорит, но делиться не собиралась, это злило Учиха. Саске промолчал, он и сам это понимал, но у него не было времени и дальше тратить его попусту. Юкио, кем бы она не была, оказалась слишком крепким орешком, или же… Догадка озарила Саске, словно солнечный луч, прорезав темные облака. Глаза его налились красным, выхватывая из связующих нитей ту, что прочно привязала волю девчонки. Она не чувствует боли, ничего не чувствует. Как вообще можно создать подобное? Красная нить натянулась под давлением глаз Учиха и лопнула, громко хрустнув. Столько он ни разу не боролся за собственное желание. — Кто тебя послал? — терпение лопнуло. — Он зовет себя Орочимару, — столько усилий, чтобы получить имя, которое ровным счетом ничего для Саске не значило. — Кто это? — очередной вопрос, на который у Саске не было ответа. Лис утих, кажется успокоившись. Саске впервые жалел Наруто и не относился к нему как к жалкому мусору, которым можно смело распоряжаться. Должно быть парню плохо, но это еще не все, через что ему придется пройти сегодня. Гулко отдавались грохочущие звуки с территории поместья: Шики и Камуи разошлись ни на шутку. И где Итачи? Где Цунаде, с этим чертовым хирургом?! — Я задал вопрос! — Оставь это мне! — впервые Анко казалась заинтересованной и в глазах ее пылало удивление. Она не знала этого, что за Юкио стоит Орочимару, но это не давало ответов. — Я должен знать, — настаивал на своем Саске. Сколько еще подводных камней скрывает история его клана, о которых он не имеет ни малейшего понятия? — Кровь уже пролилась, — подал голос Фугаку, должно быть, почувствовав что-то в вибрациях воздуха. — Времени нет! — Хватит! — в сердцах рыкнул Саске, не скрывая своего негодования. — Я не ребенок! Хватит играть со мной в молчанки и недомолвки! Ты знаешь все, почему не хочешь сказать! Фугаку тяжело вздохнул, неуклюже переворачиваясь на бок. Кагами и Шисуи, словно истуканы, застыли у входа в туннель, стараясь не ввязываться. — Все, что тебе нужно знать сейчас, это то, что мы ошибались, — Анко взяла слово на себя. — Рёги Шики не была рождена в противовес тебе. Мы считали так, потому что у вас сильная связь и она всего на пару месяцев тебя старше, но это не так. — Что ты хочешь сказать? — по спине Саске пробежали противные мурашки и парня передернуло от нехорошего предчувствия. — Рёги Шики противовес вам троим. Никто в одиночку не сможет ее усмирить! Пока ты строишь из себя обиженного ребенка, Камуи рвут на части! — Вот же черт! — Саске схватился за голову, бросив косой взгляд в сторону Наруто. Раз так, то ему не помешает подспорье в виде сильного Демона, чтобы перевесить чашу весов в свою сторону. Общий враг, не думал Саске, что этим врагом станет Шики. Потом он обязательно извиниться перед Наруто за все, что ему придется пережить. Красные глаза наследия клана уже распускали путы, сковавшие Лиса, позволяя ему развернуться в полной мере. Успеть бы до того момента, как Узумаки сойдет с ума. — Приношу извинения за задержку, — голос Цунаде прервал поток его мыслей, пока Саске лихорадочно соображал, как поступить. Запуганный, измученный Рен показался за ее спиной бледной тенью, кажется, хирурга вот-вот стошнит. — Небольшие затруднения в пути. — Где Итачи? — это единственное, что интересовало Саске на данный момент. — Остался принять участие в представлении, — отмахнулась Цунаде, будто на самом деле находила все происходящее забавным, но Саске видел страх в ее глазах. Подобной реакции от Цунаде он никогда не ожидал. Она боялась того, что будет дальше, а значит, дела плохи. — Пошли! — скорее приказал Учиха Наруто, покидая укромное место, способное защитить от любой опасности. Роль наследника клана — всегда брать на себя ответственность за жизни других. *** Итачи обвел взглядом уничтоженные постройки поместья, некогда бывшего ему родным домом. Камуи разошлась, но даже он не мог представить, насколько ужасными могут быть последствия ее затеи. Он ведь предупреждал ее, говорил, что Камуи не видит действительности, но разве она его слушала? Шики… Мощь ее поражала. Божество, сошедшее на землю ради того, чтобы убивать. Такой он видел ее всегда, такой она была. Пустота поглотила ее разум, затянуло водоворотом в черную бездну. Есть ли еще Рёги Шики или осталась только оболочка? Она была великолепна, с горящими ненавистью и жаждой глазами, стремительная и свирепая в своих поступках. Этого зверя невозможно приручить. Камуи пала уже давно, проиграла морально, пусть еще и оставались силы держаться на ногах, но и убить сестру Итачи не мог позволить. Кто повинен в том, что Шики стала такой? Как он скучал за ней все эти годы! — Шики! — она обернулась, кривя губы в улыбке, значит, ждала его. — Шики, остановись. Итачи не имел права требовать, никогда она не подчинится против своей воли. Он двинулся к ней, прекрасно понимая, насколько это опасно для его жизни, но все существо его требовало ее спасения, от самой себя, прежде всего. — Шики… — Кто давал тебе право говорить со мной? — такого заявления Итачи не ожидал. Будь он более осведомлен о происходящем, несомненно, выбрал бы иной путь, но времени не было. Позади Шики вновь поднималась на ноги Камуи, рука ее была отрезана, но боль лишь сильнее распаляла ее злость. Первая кровь пролилась, оставалось еще две. — Нии-сан! — Саске показался на горизонте, глаза его пылали красным. Что он видит ими теперь? Парень-Лис вместе с ним — Анко сказала достаточно, чтобы младший брат Итачи принял взвешенное решение. — Шики, — Итачи снова позвал ее, его наследная кровь Бога спала под его властью, он не драться с ней пришел, лишь поговорить и объясниться. Все внимание Рёги было приковано к нему, столько злости и ненависти в черном всепоглощающем взгляде. Будто смотришь в бездну, из которой нет выхода. — Я подвел тебя. Губы Шики искривила притворная улыбка, которой Итачи не поверил и ждал ее следующего шага. Она повернулась к нему полностью, тонкая и изящная, сжимая в хрупкой ладони ритуальный кинжал, готовая в любой момент напасть. — Ты не мог подвести меня, я никогда тебе не верила! — ее слова больно кольнули Итачи в самое сердце, он ведь ни разу не лгал ей. Кому угодно: отцу, клану, брату — не ей. Глаза Камуи запылали, уличив момент, когда Рёги не видит ее, но Саске убил атаку. Вслед за ним, парень-Лис, отдавший свое тело под полный контроль Демона, связал сестренку по рукам и ногам красными потоками энергии Дзен, не давая пошевелиться. Саске рванулся дальше, к старшему брату, в руках его был Кусанаги, старый клинок, передававшийся по наследству, который всегда принадлежал главе клана Учиха. Отец передал правление Саске, что должен был сделать уже давно. Глаза Саске пылали красным огнем, он смотрел на Шики, но на лице читалось недоумение и ступор. Будто он пытался в срочном порядке решить головоломку, но ему не хватало данных. Первая кровь пролилась. — Шики, — Итачи снова позвал ее, не став спорить, прикрыв глаза длинными ресницами и когда снова вернул ей взгляд — они пылали. Стена огня выросла вокруг них, повинуясь желанию его глаз. Ее невозможно преодолеть, пока Итачи того не пожелает. Саске лишь в последнюю секунду успел отскочить в сторону, не дав себя зажарить живьем. — Нам нужно поговорить. Она скривила губы, не желая верить и слушать его. Он обманул ее, всю жизнь держал при себе, чтобы принести в жертву. Пальцы удобнее перехватили кинжал. — Я никогда не врал тебе, — начал Итачи и она стремительно сорвалась с места. Мгновение, за которое Рёги преодолела разделяющее их расстояние. Глаза в глаза, мистика безмолвного разговора. — Никогда не предавал тебя. — Нии-сан! — голос Саске достиг слуха сквозь неистовый вой пламени. — Я не могу увидеть ее смерть! Итачи усмехнулся, он предвидел это. Обратного пути уже не было. — Я никогда не лгал тебе, Шики, никогда! — она продолжала смотреть ему в глаза, честные, пусть и налитые кровью. Она отступила на шаг, кинжал остался торчать в его груди, погрузившись по самую рукоятку в теплую плоть. Крупные капли темной крови густо оросили песок под ногами. — Никогда, Шики, я не предал бы тебя. Голос его слабел, но Итачи продолжал двигаться к ней. Вторая кровь — он принес себя в жертву, лишь бы дать возможность Саске все исправить. Шики замерла с широко раскрытыми глазами, не имея возможности сдвинуться с места. Глаза Итачи потухли и пламя начинало затухать, теряя свою мощь. — Никогда не врал тебе, — продолжал твердить он, пытаясь заставить ее поверить. Окропленные кровью пальцы коснулись ее щеки, оставив багровый след. На губах Итачи играла улыбка. — Я всегда любил тебя и виноват в том, что оставил одну. Но я не врал тебе. Она в задумчивости смотрела на него и сердце ее полнилось теплом, тем, которое подарить мог лишь Итачи Учиха — человек, что заполнил пустоту в ее груди собой. Шики, будто очнувшись от глубокого сна, только теперь поняла, что совершила. Она зажала рот рукой, пытаясь сдержать вопль ужаса, когда тело Итачи бесчувственно повалилось на землю у ее ног. Она убила человека, который был ей дорог. Кому она хотела принадлежать. Перед глазами все плыло, Шики не замечала слез на своих щеках, не замечала Саске, но когда его руки обхватили ее голову, Шики вознамерилась противиться. Острое лезвие Кусанаги сверкнуло опасно близко у горла и Рёги хотела, чтобы младший Учиха снес ей голову. Ее боль была несоизмерима с той пустотой, в которой она жила всю жизнь, без него. Она не хотела снова возвращаться во тьму. — Убей меня, — беззвучно прошептали ее губы, будто прося о справедливости. Разве для того она пришла в мир, чтобы убить свою любовь? Разве так должна была окончиться ее история? — Я не могу, — честно признал Саске. — Не вижу твоей смерти. Но могу сделать кое-что иное. Шики затрясло, глаза закатились и она безвольно опала в его руках. — Что ты сделал, Саске? — Итачи поднял голову, смотря на брата с нескрываемым гневом. Саске подозвал Лиса, передав ему на руки бесчувственное тело последней Рёги-но-ками. — Ничего, нии-сан, — покачал он головой, поднимаясь на ноги, чтобы помочь подняться брату. Рана была глубокой и опасной, но у них есть хирург, который знает, что делать. — Я убил ее память. Шики никогда не вспомнит, что она принадлежит к роду Богини Дзигокудаю, что она Рёги. Но и тебя не вспомнит, прости. Итачи перекинул руку через плечо брата, тяжело опираясь на него. Впереди шел парень-Лис, неся на руках Шики, она казалось, спала. Итачи проводил ее тоскливым взглядом, но принял свою судьбу. — Пусть, так даже лучше для нее. *** Рен недовольно гундел себе под нос о том, что весьма утомительно переделывать свою же работу. Кинжал Камуи вошел в рану, которую хирург только успел зашить. Кровопотеря была основательной и он настоятельно требовал больничного наблюдения для Учиха Итачи. Тот не спорил, тем более что скорую к поместью Учиха уже вызвали для Камуи. Рен не имел возможности пришить отрезанную руку в спартанских условиях. Он все время поглядывал на Шики, пока она пребывала в беспамятстве после выполненного Саске трюка. Итачи видел его взгляд — беспокойный и полный боли. Взгляд влюбленного человека. Он тяжело вздохнул, принимая истину. — Когда Шики очнется, она ничего не будет помнить — это твой шанс. Рен с недоумением посмотрел на него, пару раз моргнув, будто проверяя, не ослышался ли. — А как же ты? — недоверчиво спросил он. Итачи поражал его, Рену хотелось бы быть таким как он, с полной отрешенность принимать самые тяжелые решения в своей жизни. Итачи не смотрел на Шики, будто она не интересовала его больше, но Рен видел в его холодных черных глазах боль. — В эпоху Эдо, Синано раздели на тринадцать провинций, одна из которых носила имя Ина, и принадлежала целиком клану Рёги. За это время они не раз сталкивались в жестоких сражениях с Учиха, но победы не одержал ни один клан. Однако ненависть крепла и каждое последующее поколение с молоком матери впитывало в себя ее. В то время клан Рёги разделился и малая часть, верховные жрецы Богини Дзигокудаю, получили особый статус, их называли Рёги—но—ками. Такая мера была вынуждена. Рёги приобрели известность за пределами своей узкой общиной, чему стал толчком их подвиг в битве за замок Уэда. Многие люди из прилегающих провинций почитали их как Божеств. В честь Рёги возводили храмы и святыни, им приносили подаяния и возносили молитвы. Но быт Рёги был далек от мирской суеты. В клан стали приходить чужаки и им не отказывали, возводя в свою веру и обычаи. Так Рёги утратили Божественный дар крови, все, кроме Рёги—но—ками. Ее мать — Рёги—но—ками, Мито была той, кто принадлежал к древним Рёги, в ком текла кровь Богини Дзигокудаю. С тех древних времен, земли префектуры Нагано священны для Рёги: они несут покой и умиротворение, счастье и процветание, дают силу. Шики потомок великой крови, сама Божья благодать — ее место в Нагано, не со мной. Рен понял его и кивнул головой, обещая, что позаботиться о Шики так, как заботился бы он сам. Чуть позже, закончив накладывать швы, Рен подошел к Саске. Младший, ныне глава клана Учиха, холодно смотрел на него, выражая полное презрение к хирургу. Ему не нравилось то, что сказал Итачи этому человеку. Отдать Шики в руки хирурга казалось, по меньшей мере, противоестественным. — Чтобы не сказал мой брат, — подал голос Саске, когда Рен поравнялся с ним. — Я глава клана Учиха и я несу ответственность за равновесие и жизнь Рёги Шики. Запомни мои слова. Рена передернуло от холодного, полного стали голоса Саске, Кусанаги опасно блестел в лучах заходящего солнца. *** Наруто тяжело приходил в себя после того, как Саске окончательно запечатал в нем Лиса. Тело блондина болело, будто его разорвало на мелкие ошметки. Человеческая плоть не предназначена для мощи Демона, тем более Лиса. Наруто потирал виски, стараясь унять головную боль. — Ты мне больше не должен, — сказал Саске, вырастая за его спиной грозной тенью. — Но если ты не против, я бы хотел считать тебя своим другом. Наруто с интересом смотрел на него своим ясными небесно-голубыми глазами, прежде чем заулыбаться во весь рот и протянуть руку для пожатия Учиха. Все закончилось, но оставалось еще множество вопросов, ответы на которые могло дать лишь время.