Когда открыты двери.

Майкрофт обошёл все три гостевых комнаты, заглянул в массажный кабинет и ванную, но Джона нигде не было. Он вздрогнул, когда проходя мимо двери в свою спальню услышал тихий отчаянный стон. Прижавшись вплотную к двери, мужчина полной грудью вдохнул сладкий аромат течной омеги и в паху тут же потяжелело. Омега пахнет так сладко и вкусно, что сдерживать себя от того, чтобы с рыком ворваться в комнату, подмять под себя очаровательно податливое и мягкое тело, вылизать его всего, попробовать влажную кожу и целовать, целовать, целовать.. Невозможно! Есть только одна проблема — если сорваться сейчас, чем это закончится? Не стоит забывать, что Джон военный. Майкрофт всегда сдерживал себя от поспешных выводов и необдуманных поступков. В его жизни, разумеется, появлялись омеги, но все они были по меньшей мере в здравом уме и абсолютно согласны на секс. И разумеется, никакой Связи. Но Джон.. милый, добрый, заботливый Джон сейчас в его спальне, на мягких подушках. Наверняка лежит уткнувшись носом в одну из них и вдыхает его запах, трётся возбуждённым членом о светлые хлопковые простыни. Он ведь думает сейчас о нём, Майкрофте. Представляет, что это не его, а пальцы Майкрофта ласкают влажную, истекающую дурманящим ароматом дырочку, входят глубоко, поглаживают мягкие стеночки, глубже.. глубже.. Боже, ещё!.. - Ох, дьявол! - Майкрофт шипит сквозь сжатые зубы и трясёт головой, как будто так он сможет вытряхнуть соблазнительные образы. Член неприлично выпирает, болезненно ноет и пульсирует обжигающим, жадным желанием. Сердце мужчины заполошно бьётся в грудной клетке, словно пытаясь пробить себе путь к возлюбленному.. хм.. пожалуй, не только сердце. Майкрофт изо всех сил пытается взять себя в руки и бежит на кухню за подносом с пирогом и упаковкой питьевой воды. Это понадобится. - М-м-ма.. ахх!.. М-майкх-х.. .. и кажется, сердце Майкрофта Холмса действительно выпрыгнуло из груди.. Отрицать привлекательность Джона было по меньшей мере глупо и даже бестактно. Холмс планировал понемногу очаровывать столь сильно заинтересовавшего омегу; осторожно, шаг за шагом приближаясь к его сердцу, в его мысли. Неужели всё окажется так просто? Или нет? Возможно, всё дело во взбесившихся гормонах и Джону сейчас сгодится любой альфа с более-менее приличным членом? Об этом думать не хотелось. Джон не пожелал подавлять течку, не ушёл из дома,а заперся в комнате Майкрофта, стонал его имя.. как дважды два. И Майкрофт подрагивающей рукой нажимает на дверь. Не заперта. Ждал? Джону уже плевать на неловкость, плевать на то, что ему не положено быть в этой комнате, тем более сейчас. Но, увы! Его магнитом тянет в спальню Майкрофта, сопротивляться нет сил, проигнорировать зов этой кровати кажется преступлением века. Он, полностью обнажённый, с головой накрывается одеялом, трётся носом о подушку, что сохранила этот великолепный, наполненный силой аромат. Под одеялом жарко и душно, но зато весь имеющийся воздух пропитан Майкрофтом и теперь перемешивается с запахом самого Джона. Упоительный коктейль и его можно как будто пробовать, смаковать дивный, почти тропический вкус. Парой коротких рывков он быстро скидывает мешающее одеяло, переворачивается на спину. Судорожно пошарив по кровати, Джон смыкает влажные от собственной смазки пальцы на длинном, примерно в десять дюймов длиной и дюйма два в толщину*, телесного цвета вибраторе. Он приподнимает бёдра, несколько раз проводит головкой имитатора по сочащейся дырочке и с долгим стоном медленно опускается на игрушку. Рука Майкрофта неудержимо тянется помочь - придержать колени, огладить головкой вибратора нежное колечко ануса, плавными, дразнящими толчками погружать эту жалкую имитацию в жаждущее тело. Стыдно и неловко, но он втихаря подглядывает сквозь тонкую щель между дверью и косяком. Сущность альфы, сдерживаемая почти двадцать четыре часа в сутки, рычит, скулит и стонет, и словно дикое животное рвётся на свободу. Туда, где Джон влажными пальцами гладит и сжимает соски, где он эти пальцы погружает в свой рот осуществляя весьма незамысловатые движения. Альфа хочет. Майкрофт изо всех сил сдерживает себя терзаясь десятками вероятных возможностей, разрывается между «за» и «против», «хочу сейчас же» и «он друг моего брата», и вдобавок, весомый аргумент. То самое зерно сомнения, произросшее в целое поле: а если он тебя не хочет? Ему сейчас любой сгодится, инстинкты, сам понимаешь. Думаешь, его интересуешь именно ты? Джон вынимает вибратор и перевернувшись на живот несколько раз трётся членом о простыни, после чего поднимается на колени, случайно открывая невольному свидетелю картину, от которой сомнения сами разбегаются подальше. - Ма-а-айкрофт!.. О. О, Боже! Вибратор, неспособный помочь справиться с неугасающим возбуждением, отброшен в сторону с такой брезгливостью, как если бы это было нечто мерзкое.. как эксперименты Шерлока, например. У Джона кружится голова и жутко зудит всё тело. Собственный член и задница требуют более крепкой руки и восхитительного, огромного члена альфы. Сколько уже раз Джон представлял Майкрофта в своих эротических фантазиях? Сколько раз он снился? Всего этого мало.. стыд прошёл довольно быстро, а вот желание росло и сводило с ума своей невозможностью. Казалось бы, что нет ничего проще, чем подойти и прямо сказать. Но, как оказалось, всё совсем не так. Сквозь дурман разнообразных запахов, Джон различает крепчающий с каждой секундой запах альфы. Ох! Майкрофт.. И Джон уже готов повернуться и встретить судьбу лицом к лицу, но горячие немного влажные ладони сжимают его бёдра, а от крестца до лопаток скользит холодок. Майкрофт Холмс обнюхивает его. Вот дьявол! Майкрофт крепко удерживает на месте дёрнувшегося было Джона и прижавшись к его спине грудью, тихо выдыхает в затылок: - Всё хорошо. Доверься мне, Джон. Он будто трезвеет, перед глазами почти не размываются очертания предметов и смысл доходит быстрее, чем он сам от себя ожидал. По пунктам. Он в доме Майкрофта Холмса, мистера «Я — Британия. С зонтиком». У него течка. Он всё это время тёрся о кровать Майкрофта и стонал его имя. Он хочет Майкрофта. У него стоит до звона в ушах. Майкрофт дома. Он чувствовал, слышал и видел его. Майкрофт всё ещё здесь. И не просто «здесь», а тесно и жарко вжимается своим большим и твёрдым членом в его влажную задницу. И даже за костюм не обеспокоился. Есть о чём задуматься? Нет, всё более чем понятно. - Майкрофт, я.. я.. эм.. - Всё хорошо,- повторяет Холмс, наслаждаясь жаркой влажностью прижатого к его паху тела. Брюки намокли и впитали сладкий аромат омеги. - Нет.. Боже, как стыдно-то! - Джо-он! - Ох, чёрт! Брюки.. костюм ведь испа.. - К чёрту костюм, - обрывает Джона мужчина. - Ладно, хорошо.. - Джон изворачивается и оказывается лицом к лицу с Холмсом. - Что теперь? Он видит чёрную бездну зрачков, но списывает всё на практически полное, если не считать уличных фонарей, отсутствие освещения в комнате. Майкрофт в привычном костюме-тройке, но слегка помятом, развязанный галстук болтается на шее, а в районе паха едва различимое в темноте мокрое пятно. Джон несколько раз открывает и закрывает рот, но стыд заливает в горло расплавленное железо и он закрывает лицо руками. - Посмотри на меня, - тихо просит Майкрофт. В его голосе нет ни паники, ни злости, ни той привычной холодной отстранённости. Тёплые нотки неумолимо проскальзывают в голосе. - Зачем? - Тихо спрашивает Джон, но рук не отнимает. И Холмс понимает, что речь не об этом. Джон ведь далеко не дурак и сам прекрасно осознаёт «зачем» и «почему». О! - Так правильно, Джон. Майкрофт мягко касается губами, покрывает просящими поцелуями руки и лоб Джона, а после, когда Джон убирает руки от лица, Майкрофт целует его. - Так правильно, - шёпотом повторяет Джон. Он скользит руками по груди Холмса, подныривает под пиджак и быстро стягивает его с плеч. Следом, неаккуратной кучкой, на пол по краю кровати съезжают жилет и рубашка. Галстук и брюки присоединяются к ним лишь когда Джон упоённый собственной вседозволенностью, зацеловав шею, грудь и живот добрался до самого сладкого. Судорожный вдох удивлённого Майкрофта и.. Джон с наслаждением обводит языком влажную от смазки головку его члена, принимает в рот сколько может, помогает себе здоровой рукой, опираясь на левую. Язык скользит по всей длине члена, вгоняя в дрожь, припухшие губы мягко прихватывают тонкую крайнюю плоть. Джон стонет не сдерживаясь, по всему телу Майкрофта пробегает электрический ток, вибрация горла только усиливает эрекцию. - Джон! Боже, Джон.. позволь мне.. - М-м? Что? Глаза Джона искрятся от переполняющих его эмоций, влажные губы так и хочется зацеловать. Майкрофт тихо удивляется и сам себе, и ситуации в целом. Всё полностью его устраивает, как ни крути. Майкрофт подтягивает мужчину к себе и жадно, глубоко целует его. Через несколько секунд Джон опускает руки на его бёдра и чуть приподнявшись, вжимается членом в его пах. - Нет, не сейчас. Перевернись. Джон сперва удивлённо на него смотрит, а потом до него доходит. Он разворачивается, упирается локтями в матрас и приподняв задницу раздвигает колени. Новая волна чувств смешанных из стыда, паники и предвкушения захлёстывает его и уносит куда-то в небеса. Майкрофт довольно улыбнувшись, не теряет времени даром и без долгих церемоний скользит языком в упоительную, опьяняющую тесноту. Омега в его руках дрожит и стонет, буквально воет. Под руку так удачно попадается тот самый вибратор и Майкрофт, получше его рассмотрев понимает, что он почти такой же, как и его собственный член. Идея приходит мгновенно. - Ма-а-айкро-офт! Н-нет.. пожалуйста, не-ет, я х.. ох, ч-чёрт! - Джон выгибается, когда вибратор короткими толчками входит в его тело. Это потрясающе, но ему хочется ощутить внутри горячий член Холмса. Джон прочищает горло и собрав волю в кулак, командным тоном выдаёт короткое, - Твой член. Во мне. Сейчас же! Холмс усмехается, чувствуя, как его пробирает дрожь и от этих восхитительных властных ноток в голосе омеги, и от его слов. Не стоит забывать, что Джон Ватсон — солдат. Громкий, полный страсти и освобождения стон Джона, словно серебряная река Млечного Пути тянется по комнате. Майкрофт собственными глазами видит эту блестящую дорожку и думает, что сходит с ума. От желания, от поглощающей его страсти, от.. любви к этому удивительному, стойкому оловянному солдатику. Запахи в комнате дурманят, не спасают даже открытые ставни на окнах. Член альфы немного крупнее вибратора, однако это не доставляет его любовнику никаких неудобств. Джон с наслаждением насаживается на него и в том же ритме надрачивает свой, давно потеряв себя в этом странном вальсе звуков, ощущений, мыслей и запахов. Джон кончает первым. Сперма тяжёлыми каплями стекает с головки на измятые простыни. Позади раздаётся протяжный, хриплый стон и Джон чувствует, как стенки ануса распирает узел. Майкрофт кончает, зарывшись носом в волосы на загривке Джона, он тяжело дышит и ласково касается губами кожи. Джон понимает, что это возможно, что это правильно, но всё равно ждёт первого шага от любовника. - М-майкрофт, ты?.. - Джон? - Да. Нос Холмса коротко скользит по влажной коже в согласном кивке. Когда зубы вонзаются в мягкую плоть, Джон кончает во второй раз, ловит широко раскрытым ртом раскалённый воздух, а в голове из звёзд Млечного Пути выстроилось всего одно слово — Связь. Они стонут в один голос, в этот момент осознавая, что теперь полностью принадлежат другу другу. Майкрофт разжимает зубы и осторожно укладывается с любовником на бок, пока узел не спадёт лучше полежать вот так. Он, желая хоть немного приглушить боль, зализывает кровоточащие ранки. Отныне запах изменится, и каждый будет знать, что этот военный врач принадлежит одному скромному Британскому служащему, а тот в свою очередь ему. Несколько дней течки прошли как в алкогольном дурмане. Откуда-то появлялся горячий чай, апельсиновый пирог, бутерброды и всегда чистое постельное бельё. Охочий до ласки Майкрофт с удовольствием подставлялся под ленивые касания и поцелуи, одаривая взамен заботой и любовью. Кто мог знать, что всё сложится именно так? Предполагал ли Джон, что Майкрофт Холмс может быть столь нежным и отзывчивым? В этом поистине удивительном мире возможно абсолютно всё и без исключений. Стоит только дать лёгкий толчок и череда событий выстроится в нужном направлении. Идеальном. *** - Джон? - М? - О чём задумался? - Майкрофт ерошит носом светлые прядки прильнувшего к нему Джона, с лёгким трепетом вдыхая сладкий аромат. - А ведь Шерлок знал. - Мы все знали, Джон. - С ним ведь всё в порядке? - Да. Прислал, кстати, открытку и коробку с магнитами. Дня три назад. - Что? Целую коробку? - Ага.. скоро куплю второй холодильник. - И будешь прятать там пирожные? - Хитро улыбается Джон. - Нет, что ты! Я его для новых магнитиков куплю. - С притворным удивлением, округлив глаза отвечает на подначку Холмс. - Да, я так и подумал. - Не беспокойся, Джон. - Майкрофт крепче сжимает Джона в объятиях, почти невесомо касаясь его волос поцелуями, - всё будет хорошо, он вернётся завтра утром. - Хотелось бы верить, что обойдётся без повреждений. Это же Шерлок. - Знаешь, он ни разу не удрал от охраны. - Серьёзно?! - Абсолютно. - Хорошо, я рад. Спасибо, Майкрофт. - За что? - Ха-ха!.. И правда.. Мужчина одёргивает на озябших ногах плед и вытягивает их поближе к камину. В руках у обоих те самые, полюбившиеся Джону с первого взгляда, фарфоровые чашечки с узором из плетёной лозы виноградника. А сперва казалось, что эта хрупкая вещица разобьётся от легчайшего прикосновения. Иногда Джон думал, что маску Майкрофта не разбить ничем, и путь к его сердцу никому найти не под силу. - Стоит ли сказать Шерлоку или пусть сам думает? - Джон. - Что? - Подумай. - О. Конечно. Разумеется. И как я сразу не понял? - Глупый Джон, - тепло улыбается Майкрофт и целует светлую макушку. - М-м.. глупый.. смелый? Так? Холмс смеётся, когда понимает, что Джон вспомнил этот момент. А Джон, в свою очередь, с интересом смотрит на него — смеющегося так искренне — и всё никак не может понять тех причин, по которым Майкрофт выбрал его. Он видел совершенно другого Майкрофта Холмса и понимал, что каким-то чудесным образом ему удалось не только найти путь к сердцу, но и пройти эту извилистую дорожку, по пути растопив льдистые преграды разочарования, сожаления, стыда, непонимания.. Они теперь связаны крепче и даже если падёт Лондонский мост, они отстроят его заново. Ведь так поступают близкие люди? И радости, и печали делят пополам. Отныне и впредь. Конец.