Домечталась. На свою голову.

Ох, как же голова трещит, ужас. В полете, наверное, показалось, что это было от собственного крика и стресса, а сейчас думается мне, что из-за этой сраной золотой пыли, ну или порошка, фиг знает, что это. Поэтому проснулась я злая и с неумолимой жаждой крови. Драконьей крови! Но сначала надо продрать глаза и привести себя в вертикальное положение. Поднявшись на локтях, попыталась все же сесть, да вот только резко нахлынувшая слабость буквально вдавила меня обратно в кровать. Ох, чтоб тебя через колено… Так, попытка номер два увенчалась-таки успехом, хотя желание закрыть глаза и умереть меня не покидает — вся комната вертится, так, что аж тошнит. — Ох, госпожа! — ко мне подлетела какая-то девушка, схватив с прикроватной тумбочки стакан с какой-то мутноватой жидкостью. Э, не, я всякую дрянь в незнакомом месте пить не собираюсь! — Выпейте, пожалуйста, вам станет легче! У-у-у-у, блин, как же хреново. Приходится сдаться под умоляющий голос девушки и все-таки выпить эту странную водичку… Отпускает меня минуты через три, мир перестает вертеться и отступает тошнота, разве что в висках еще немного давит, но, думаю, пройдет. Решаюсь все-таки встать на пол, хотя в ногах все еще слабость есть. — Вот ваша одежда, госпожа, — девушка потянулась к платью, которое поспешно кинула на кровать. Смотрю вниз, силясь разглядеть, что с моей одеждой. Да-а-а, не слабо я поползала по земле, все колени в грязи, как и домашняя футболка. М-да, переодеться бы, конечно, не мешало, но предпочитаю делать это дома, а в незнакомом месте. — Меня моя вполне устраивает, - вру, конечно, но делать нечего. — Кстати, где этот… как его… господин ваш заседает? — я обернулась к ней, уперев руки в боки. — Но мне велено вас переодеть! — попыталась возразить служанка, но наткнулась на мой взгляд. Да, он у меня тяжелый, сама знаю. Возможно, поэтому люди так косятся на меня, проходя мимо, что несказанно раздражает. — Мне просто ни к чему, — топаю к двери, показывая свои намерения, — потому как я тут не задержусь. Поняв, что спорить себе дороже, служанка не просто рассказала, но и показала, куда нужно идти. Привела она меня, судя по обстановке, в его личный кабинет — у правой стоял огромный рабочий стол, то ли сделанный из какого-то черного дерева, то ли чем-то покрашенный, потому как фактура материала была хорошо видна. Перед столом стояли два кресла, слегка повернутые друг к другу, практически все стены заставлены стеллажами с книгами, шторы на окнах раздвинуты. И, конечно же, хозяин сего помещения тоже находился здесь — сидел за столом и просматривал какие-то бумаги, а волосы ниспадали на спину черным водопадом, и несколько прядей обрамляло лицо. Видок у него был, прямо-таки сказать, домашний: сорочка с закатанными рукавами и расстегнутым воротом, открывая хороший обзор на выделяющиеся ключицы. Наверняка, на нем еще и какие-нибудь домашние брюки, не в трусах же, или портках, он сидит в кресле, выполненном тоже, кажется, викторианском стиле, как и вся здешняя мебель. — Господин Риваль, — склонив голову, позвала его служанка, легонько постучав в распахнутую дверь. Я же стояла за ее спиной с выражением лица, не сулящим ничего хорошего моему похитителю. Однако судя по лицу этого тупого ящера, то нисколько его мой взгляд не впечатлил и уж тем более не был воспринят всерьез, вон, даже не оторвался от изучения документов. — Просил же ее переодеть, — вздохнул брюнет, оторвался от изучения бумаг и окинул меня взглядом. Да, то еще зрелище — светлые волосы торчат в разные стороны, лицо явно опухшее после сна, тем боле такого нездорового, одежда вся изгвазданная, еще и босиком, потому что кто-то потерял мои тапки в полете. Хотя не помню, были ли они на меня вообще. Кажется, девушка склонилась еще ниже, извиняясь, когда парень встал из-за стола. Он жестом велел ей уйти, а сам обошел стол и облокотился на столешницу сбоку, скрестив руки на груди. Вообще, не люблю с противоположным полом оставаться наедине или же общаться, так как как-то не умею это делать. Но в данный момент я знаю, что хочу сказать, так что молчать в тряпочку не буду. — Верни меня домой! — скопировала его позу, только прислонившись к дверному косяку. Так как служанка ушла, то шанс убежать при неблагоприятном раскладе увеличился, потому что никто не будет мешаться. Хотя, думаю, тут и стража есть где-то, да и идти мне особо некуда… — И не подумаю. Голос его нисколько не дрогнул — спокойный, ровный тон, даже сказала бы, что безучастный. И лицо такое спокойное, ни один мускул не дрогнул, такое чувство, что он говорит, не открывая рта. По такому лицу так и хочется съездить чем-нибудь тяжелым, жалко в руках ничего подходящего нет. — Верни. Меня. Домой, — чеканю, стараясь сохранять спокойное выражение лица. Надеюсь, что говорю достаточно убедительно, а то, смотря на него, начинаешь сомневаться в своих словах и адекватности. Может это все-таки дурной сон? — И что же ты сделаешь? Закричишь? — язвительно отозвался Риваль, все так же не сводя с меня взгляда. Ну до чего же всем нравится меня злить! — Стану тебе нескончаемой головной болью. — У меня два старших брата, тебя уж как-нибудь потерплю, — пожал он плечами. О-хо-хо, так, спокойно, Ро, не показывай свою злость. Как же завидую людям, умеющим контролировать свои эмоции — вроде и стою со спокойным выражением лица, но чувствую, как правый уголок рта дергается от раздражения. — Присаживайся, — он сделал приглашающий жест в сторону кресел. Я же продолжаю стоять возле двери с видом, типа, спасибо, но обойдусь. А он же смотрит так, будто говорит, что лучше мне сесть, иначе он сейчас сам подойдет, и уже испугом не отделаюсь. Пока играли в гляделки, у меня начали слезиться глаза, поэтому пришлось все-таки сдаться, но сделала это с таким видом, будто делаю ему одолжение. С таким же видом плюхаюсь в одно из кресел, закидывая ногу на ногу, хотя мне так сидеть жутко неудобно, нога постоянно съезжает, потому что икры широкие. Меня чуть удар не хватил, когда он резко повернулся, нагнулся, упершись руками в подлокотники, из-за чего его лицо оказалось настолько близко к моему, что я могу даже разглядеть жилки в янтарно-золотистых глазах. Вау, вот это цвет… И красиво и пугающе одновременно, теперь еще и из-за его внезапного приближения сердце колотится, как бешеное. — А теперь слушай меня, — тихо начал мужчина, смотря мне в глаза. Ох, из-за того, что он так близко, аж голова заболела, — и без твоих капризов мне хватает проблем, так что давай проясним некоторые вещи сразу: домой ты не попадешь, потому как до портала сама дойти не сможешь, и вести туда тебя никто не собирается. Это во-первых. Во-вторых, из-за заклинания, что я применил, в свой мир ты даже шагнуть не сможешь, застрянешь в пространстве между мирами и выбраться оттуда никак не сможешь. А в-третьих, ты сейчас же возвращаешься в свою комнату, даешь слугам тебя привести в божеский вид, и чтобы я больше никогда не видел тебя в брюках, поняла?! От столь эмоционального завершения его монолога, когда он чуть ли не рычал, продолжая сверлить меня взглядом, мне оставалось только кивнуть. Хотя, наверное, я еще не до конца осознала всю серьезность его слов, потому решилась задать вопрос: — А с какой вообще радости ты меня похитил? — да отодвинься ты уже, у меня глаза сейчас лопнут от напряжения. Не знаю, умеет ли читать он мысли, но Риваль все-таки отошел от меня на пару шагов и снова облокотился на стол. Ох, у меня сейчас, наверное, лицо по цвет не бледнее маков — такое же красное. Это все от волнения за собственную жизнь, ну и еще от того, что между нашими лицами было не больше двадцати сантиметров, и пусть ситуация не располагает, но я все равно смущаюсь, как бы глупо это не выглядело в настоящий момент. — Потому что мы скоро поженимся. Ощущаю себя рыбой, выброшенной на сушу — рот открывается-закрывается, глаза навыкате, разве что не бьюсь в судорогах. Да вы никак в конец охренели, сударь! Никто вам таких прав не давал и не даст: забирать меня из моего мира, подвергать смертельной опасности, а теперь еще и ставят перед фактом, что я выхожу за него замуж, еще и таким тоном, будто это решение окончательно и обжалованию не подлежит. И, к сожалению, каким бы пыткам и страданиям я не хотела его подвергнуть, они не выходили за пределы моего разума, и я лишь продолжала сидеть и хлопать глазами, а правый уголок рта снова начал дергаться. Видимо, хозяин дома расценил, что аудиенция окончена и что я вряд ли способна сейчас дойти до комнаты сама, судя по моему выражению лица, поэтому он позвал служанку. Пришла, кажется, та самая женщина, которая и завела меня ранее в особняк, взяла за руку и снова потащила, только уже в комнату. — Сначала мыться! — она затолкала меня в небольшую комнатку, я так понимаю, ванную, потому как тут были всякие скляночки, полотенца, и, собственно, сама ванна. Вообще удивительно, что слуги, кажется, спокойно относятся к тому, что их хозяин приводит откуда-то девку в непонятной и несвойственной для этого мира одежде. Хотя, оно и понятно, он же хозяин. — Ой… — вырвалось у меня, когда я залезла в воду. Не сказала бы, что она холодная, но и в еле теплой мыть удовольствия почти никакого. А сейчас, чего греха таить, я бы и правда не отказалась от хорошей ванны с пеной. — Если бы сразу послушали Иссу, мылись бы в горячей, — поучительно отозвалась на мое ойканье женщина, беря одну из склянок. — Сидите спокойно, — она начала намыливать мне волосы. Как бы ни пыталась отвертеться, что, вообще-то, сама справлюсь, все мои препирательства были остановлены лишь одним строгим взглядом. Ну вот… Стремно, конечно, все это, и надо бы не рассиживаться, а искать способ вернуться домой, да только я знаю об этом месте шиш да маленько, и вряд ли смогу сделать хоть что-то полезное. Естественно, это не повод сидеть на попе ровно и нифига не делать. Надо будет узнать как-то, может, можно найти какого-нибудь мага, что сможет мне помочь, ну или хотя бы проконсультировать. Если что, отдам кольцо в качестве уплаты, серебренное, но, увы, больше у меня просто ничего нет. Как только с головомойкой было покончено, меня заставили насухо вытереться, завернули в халат и вытолкали в комнату, где мне предстояло переодеться в платье, которое «подарил господин». Я бы запихала это самое платье ему в одно место да поглубже, проталкивая все это дело палкой, да только мою одежду у меня отобрали, и, думаю, с концами, еще и сожгут, наверное… Платье, скажу я вам, и в прям красивое — цвета морской волны, длинное, в пол, не слишком пышное и вычурное, с рукавами три четверти, от плеч еще начинались как бы крылья из легкого полупрозрачного материала, ворот-стойка на нескольких пуговичках тоже радовал несказанно, на талии перехвачено широким тканевым поясом, которое, конечно что же, без помощи я бы сама не завязала, но благо что Марисса (старшая служанка) и Исса (та, что помоложе), помогли мне. Хорошо хоть корсета нет, а то бы точно задохнулась минут через пять ношения платья. Волосы мне расчесать самой не дали, это делала Исса под чутким руководством Мариссы. Ох, какими были их лица, когда они увидели семь проколов правом ухе. На заявление, что снимать сережки не собираюсь, они чуть в обморок не попадали, но отстоять свое я все-таки смогла. Ничего, дамочки, привыкнете, для моих коллег это тоже дикость была, а тетя чуть это самое ухо не открутила. Тетя… Блин, если я не вернусь домой, то больше никогда ее не увижу, что ли? И друзей своих, и квартирку, пусть и съемную, но такую родную… От всех этих грустных мыслей на глаза навернулись слезы, отчего молодая служанка растерялась, а старшая дала мне платок, чтобы не размазывала рукавом сопли. — Ужин вам сегодня подадут в комнату, — сказала Марисса, направляясь, давая знак Иссе, чтобы та тоже выходила. – И, прошу вас, не совершайте опрометчивых поступков, — они вышли, прикрыв дверь на ключ. А я же, продолжая сидеть на кровати, осталась тихо плакать и жалеть себя. Знаете, когда-то я мечтала, что вот случится со мной что-то такое волшебное, придет принц и заберет меня в свою сказочную страну, где мы будем жить в любви и мире. Да и вообще, в детстве я только и делала, что мечтала оказаться в другом мире, подальше от родителей и их постоянных ссор. Вот, видимо и домечталась. На свою голову…