Убей свой страх, Томми

Свет. Слабый желтоватый отблеск в ночи, в отчаянии блуждающий среди деревьев. Всего лишь странник в краю теней, брошенный спасающимся бегством солнцем. Меркнущий. Гаснущий. Но все еще горящий. Он тянется своими тонкими лучиками к силуэтам, что замерли в темноте, отдавая им все свое тепло, безо всякой надежды дожить до рассвета. Только Томасу этот свет больше не нужен. На песчаном дне всегда темно. Здесь не расцветают восходы, и не погибают закаты. Здесь нет места ни луне, ни солнцу. Ни теплу и ни холоду. Здесь никогда не наступает тишина, и здесь не рождаются звуки. Здесь только Томас, утонувший в своей ржавой душе. Здесь только страх, утянувший Томаса на самое дно. Минхо снова кричит. Его голос с трудом пробивается сквозь толщу мутной воды. Он рвется вниз, в последней попытке рассеять непроглядную тьму, но разбивается на тысячи осколков, едва к ней прикоснувшись. Томас боится этого голоса, но еще больше он боится перестать его слышать. Холодная рука незнакомца сжимает плечо чуть сильнее. По неизвестной причине парень чувствует это легкое надавливание, несмотря на терзающую его боль, которая казалось бы, отключила все остальные чувства. Томас делает глубокий вдох, вязкая жидкость мощным обжигающим потоком заливается ему в глотку. Не в силах больше сопротивляться, он открывает глаза. И видит перед собой улыбающееся лицо Терезы. -Ты же знаешь, что с ним случилось, правда Том? Её голос, словно гром посреди ясного неба. Её улыбка – очередная трещина на его сердце. Тереза смеется, и от её безумного смеха Томаса выворачивает наизнанку. -Почему ты ничего не сказал им? Одежда девушки не просто испачкана в крови, алое вещество, будто въелось в каждую нитку, сплошь окрасив ткань в ярко-красный цвет. Только левый рукав кофты смог избежать страшной участи – серый и грязный, он уродливым пятном выделяется на общем фоне. -Тебя здесь… - не своим голосом шепчет Томас, но обрывается на полуслове. Осознание того, что Тереза мертва тяжелым камнем падает на его хлипкую, склеенную старой изолентой, душу. Она умерла. Умерла! УМЕРЛА! -…нет, - заканчивает за него девушка. И Томасу уже все равно, что это «нет» означает. -Ньют не греется в лучах утреннего солнца. Не улыбается в ответ чьим-то шуткам. У него больше нет дома. Нет друзей. Нет любимых. Ничего не осталось. Даже тела, которое по кускам растащили хряски. И Томас улыбается. И Томас смеется. Потому что Тереза говорит его собственными словами. -У него не было ни единого шанса, понимаешь? – Томас еле шевелит губами, но ему кажется, что голос его срывается в крик. –У него не было ни единого шанса... -А у меня был. Стоило только не бросаться тебе на помощь во время этой чертовой заварухи. -Да что ты. Даже у Чака были шансы спастись. -Его убил ПОРОК, а не случай. Диалог медленно перетекающий в монолог. Томас не понимает говорят ли они одновременно, или он произносит реплики за двоих. Парень больше не слышит голоса Терезы, не слышит самого себя, но это его нисколько не беспокоит. Слабый лучик света вновь моргает среди деревьев. С каждым мгновением он приближается все ближе и ближе, вскоре Томасу кажется, что он может дотронуться до него рукой. Вместе с этим светом возвращаются и непрерывные крики Минхо. Рука Томаса рефлекторно тянется к кобуре с пистолетом, его обязательным атрибутом в последние полгода. «-Томас, ты здесь?» Фырканье Минхо раздается совсем рядом, и Томас чувствует, что ему становится тошно. -Он обязательно умер бы, – иронично роняет Тереза, перед тем как её образ тонет в гуще теней. И Томас нервно кивает, потому что знает, что она абсолютно права. Безумцем или человеком, Ньюту была уготовлена только одна доля. И доля эта – -Исцеление смертью. Пятно света загорается вновь, на этот раз в тысячу раз сильнее. Один из его лучей ненароком проскальзывает по лицу Томаса. Следом за ним выплывает размытый силуэт Минхо. -Мля, ты совсем с катушек слетел!? – в голосе Бывшего Стража слышится фальшивый упрек. –Я тебя уже целый час ищу! Грязные волны, под которыми погребен Томас, начинают качаться. Они налетают друг на друга, бьются о каменистые стенки. Шипят, вздымаются, а затем вновь утопают в бескрайней пропасти. Но им больше не страшно. Томасу больше не может быть страшно. Он смеется, захлебываясь железным песком. Он мечется в приступе ненависти. -Томас. Положи пистолет, - Минхо хмурится. Его необычайно серьезный взгляд намертво прикован к едва заметному в темноте оружию, что так беспечно крутит в руках его друг. Томас не помнит, как проклятый ствол здесь оказался. Но прекрасно знает, что с ним нужно делать. -Ни шагу больше, - говорит он. И направляет дуло пистолета прямо на Минхо. -Томас? –тихо зовет его Страж, вытягивая руки перед собой в примирительном жесте. Он делает несколько маленьких шажков вперед. -Я СКАЗАЛ: НИ ШАГУ БОЛЬШЕ! Пуля со свистом проскальзывает в миллиметре от лица Минхо. Парень инстинктивно отскакивает назад, не отрывая недоуменного взгляда от бледного как полотно друга. «НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!» - плещутся бушующие волны. -ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! - вторит им Томас. -Просто пойдем домой. Тебе нужно поспать, - чувствуется, как Минхо напрягается, чтобы не пустить в свой тон испуганные нотки. –Пойдем домой, - уголки его губ слегка дергаются и поднимаются вверх, образуя жалкое подобие улыбки. -Домой!? ДОМОЙ!? Так где же мой дом Минхо!? В этой халупе из досок и стекла, в ветхих шалашах на берегу моря!? В пекле топки, в разваливающихся прогнивших домах или же в твоем чертовом лабиринте!? До сих пор плачешь из-за него по ночам!? Слова Томаса звучат грубо и резко. Пропитанные безумным ядом, они градом сыплются на Стража. -Послушай Минхо… Ты хочешь знать, почему я убежал сегодня из столовой? Почему прятался здесь, в темноте, а не прибежал к тебе как послушная собачка? – орет Томас, брызжа слюной. Его рука всё крепче сжимает рукоять пистолета. – ТАК СЛУШАЙ ЖЕ, ЧТО Я СКАЖУ! -Томас… -Всё потому, что я знаю где сейчас Ньют, понимаешь? И всегда это знал. Волна безумия в последний раз накрывает парализованный болью разум Томаса. -Я убил его. Я убил Ньюта. Я убил нашего лучшего друга. Страшные слова повисают в воздухе, заполняя собой всё пространство вокруг. А сердце Томаса окончательно разбивается на части. Его осколки превращаются в пепел, растворяются в ядовитых водах. Он смотрит на Минхо, пытается найти на его лице хотя бы смутный намек на гнев, но не видит абсолютно ничего. Страж просто хмурится и молчит. Он не верит ни единому его слову. -Оставь меня одного, - просит Томас –Пожалуйста, уходи. И чья-то теплая рука осторожно накрывает его ладонь. И Томас больше не может этого выносить. Тысячи игл впиваются в его растерзанную печалью грудь, когда незнакомец шепчет: -Здравствуй, Томми. Взгляд Томаса скользит влево и увиденное прошибает его до дрожи. Ведь рядом с ним сидит Ньют. -Ньют. Не безумец, задыхаясь, молящий о смерти в грязном переулке. Настоящий Ньют. Со светлыми волосами, спадающими на плечи и смеющимися глазами, с переливающимися в них задорными огоньками. Не хряск - человек, от улыбки которого, даже в самое пропащей душе становится теплее. Этот кошмар снится Томасу не в первый раз. Тишина ночного леса. Перепуганное лицо Минхо. Бледный палец на курке. Всё всегда одинаково и в то же время абсолютно не так. Лишь одна вещь повторяется в точности снова и снова. Это финал. -Что мне нужно сделать? – тихо спрашивает Томас. Ньют отвечает ему не сразу. Специально растягивает затянувшееся молчание, не смея отвести от друга глаз. -Убей меня. Ньют стискивает его руку, до дрожи сжимающую пистолет и плавно отводит её в противоположную сторону так, что дуло упирается прямо Томасу в лоб. – Убей свой страх, Томми. -Не делай этого! – в ужасе кричит Минхо. – Здесь никого нет! Ньюта здесь нет! Но Томас не обращает на его слова никакого внимания. Всё вокруг – ложь, перемешанная с пылью. Минхо – очередное глупое воспоминание. Лишь рука Ньюта в его руке – вот, что действительно важно. -Это и есть исцеление смертью, - губы Томаса растягиваются в ухмылке. Ньют улыбается ему в ответ. Они счастливы этой субботней ночью. -Пожалуйста, Томми, пожалуйста, - шепчут волны. И Томас жмет на курок.