Без шансов

Мы с ним далеко не сразу нашли общий язык. Собственно, и после наше с ним общение было далеко от идеального. Для окружающих. Но мы оба понимали, что нашли ту тонкую грань, способную дать нам возможность хоть как-то общаться. Я научилась игнорировать его шпильки в свой адрес, он – выбирать правильное их дозирование, чтобы обошлось без обид. Своеобразный мир, дружба и прилагавшаяся к ним жвачка. Впрочем, я всегда считала его заносчивым учителем, которому, впрочем, в школе нечего было делать от слова совсем. Слишком он выделялся среди остального преподавательского коллектива, слишком не вписывался в общепринятые рамки. Пример для подражания подрастающей молодежи? Окститесь… Он сам был слишком молод, и все бунтарское было ему совсем не чуждо. О том вполне явственно говорила манера общения с учениками, пирсинг в ухе и стиль одежды, который отрицал всякую официальность как костюмы и галстуки. В школу он приезжал на мотоцикле, вызывая всеобщий восторг, зависть и даже неодобрение. Что он думал обо мне, Михаил Николаевич озвучил на первом же занятии, когда дал всем нам клички. - Будешь Знайкой, - огласил он, оглядывая меня ленивым взглядом. На мой немой вопрос, застывший в глазах, учитель пояснил: - Ну ты же староста класса, наверняка, учишься на пятерочки и там четверочки. Наверняка к тебе очереди на переменах выстраиваются, чтобы списать домашку дала. - Он экстрасенс… - выдохнула сидевшая позади меня Лиля Щербакова. «Нет. Он просто показушник», - подумалось мне. Подобное явление есть в каждом классе, вне зависимости от времени. Мне отец рассказывал о своих школьных годах, куда была вписана и вышеуказанная очередь. Собственно, как гласила семейная легенда, так папа сумел подружиться с мамой... Хотя мне еще повезло, обзавестись банальным прозвищем в честь героя детской книжки. Гальке Соколовой он вообще дал кличку «Пудреница», потому как она, желая произвести на него впечатление по праву самой красивой местячковой старшеклассницы, несколько увлеклась и явно не услышала звонок, продолжая наводить марафет, сидя за партой. В общем впечатление произвела, но далеко не то, на которое рассчитывала. Однако не все из учителей восприняли Изотова как коллегу. Кто-то пытался донести до директрисы кучу доводов на тему, почему этот парень не может тут преподавать. Но она и слушать не хотела, уверяя, что Михаилу Николаевичу, именно по имени-отчеству, удалось то, что некоторым из его недоброжелателей совсем не давалось: достучаться до учеников. А он при всех своих минусах действительно достучался. Даже те, кто не особо-то и жаждал учиться, а лишь досиживал одиннадцатый класс, прониклись к нему каким-то странным уважением, они буквально жаждали одобрения Изотова. Потому физику зубрили, хотя и ломали не одну пару условных зубов, когда грызли сей гранит науки, но, главное, старались, аж пар из ушей шел. Так или иначе, но результат был налицо, а методы его достижения ту же директрису особо не волновали, потому, наверное, месяца через два от персоны Михаила Николаевича несколько отстали, хотя и ежу было понятно, что исключительно до его первой промашки. Я же терпеливо сносила его подколки и иные выверты. Но меня не покидало ощущение, что для Изотова я являлась этаким бельмом на глазу. Он использовал любую причину, чтобы с ехидной ленцой придраться ко мне. Своеобразна игра: ему найти повод, а мне – этот повод не дать. Хотя получалось у меня не особо хорошо, поскольку повод находился всегда. Собственно, о чем речь, если без комментария не оставался безобидный рисунок на моей тетради. Хотя оценки Михаил Николаевич не занижал и не заваливал, задавая вопросы из университетской программы. Но я все равно левой пяткой чувствовала, что попала в его антисписок. Впрочем, не я одна. Даже наша классная руководительница, Светлана Павловна, заметила, что мы с ним как-то не особо ладим. Хотя еще бы ей не заметить: она по причине своей молодости и отсутствию какого-либо разнообразия мужского контингента в коллективе положила на Изотова глаз. Потому в попытках обратить на себя его, изотовское, внимание заваливала его просьбами локального и не очень масштаба. То нужно помочь нарисовать плакат ко дню самоуправления, то нужно перетащить всякую утварь из подсобки, то помочь с дополнительными занятиями. Странно, но Изотов не отказывал, хотя и язвительно хохмил на тему, заставляя нашу милую Светлану Павловну краснеть. Хотя я и не думала, что на такое способен человек, иногда заявляющийся на работу в миниюбке. Кстати, данный факт отчего-то массового неудовольствия не вызывал.