Глава 1
18 октября 2014 г., 16:08
И пришел первый Лорд из Двенадцати, явившись из Первозданной тьмы. И выпил он кровь смертного. И не было от него спасения и защиты, ибо был он свиреп, жесток, неукротим и могущественен, как никто другой. И был он зверски голоден. И насытился только тогда, когда осушил полностью десяток юношей, жестоко и безжалостно растерзав их. Чем поверг людей в праведный ужас. Ибо не знали они, как спастись от этого исчадия ада. И дали они ему имя — вампир. Десять лет миновало с того момента, как несчастье пришло в их земли. Вампиров стало больше — и не было от них спасения. В конце концов люди решились на отчаянный шаг — предложили они тварям темным заключить Договор. И решено было заключить союз меж пришедшими из Тьмы и двенадцатью знатными человеческими семьями. И должны были люди отдать вампирам детей своих в уплату за жизнь всего рода своего. Ибо вскоре осушили бы ночные монстры всех на их земле. И согласились Властители Крови, и пообещали прийти за своей кровавой данью. Семь из двенадцати кровных браков было заключено, остальные пять Лордов канули обратно во тьму. Но и по сей день гласит легенда, что оставшиеся пять Лордов придут взимать свою кровавую дань, дабы люди сдержали слово, данное им. И жил род человеческий в страхе много веков, но постепенно отступили тьма и ужас крови, тогда и постигла людей новая беда. Апокалипсис. Отрывки из семейных хроник великого рода Далэн.
Нал 2236 год от Рождества Христова. 219 год от Нового Рождения Земли. 688 год от заключения Кровного Договора. Земля. Во всяком случае, то немногое, что от нее осталось. Некогда прекрасная планета, с раскинувшимися по ее поверхности голубыми морями, блестящими лентами прозрачных рек и душистыми зелеными лесами, на данный момент представляет собой лишь жалкое подобие когда-то великолепного и солнечного мира. Который канул в Лету, превратившись из яркой, блестящей и такой красивой действительности в притягательный миф, и остался лишь в смутных, неясных воспоминаниях прошлого. Ибо люди, ненасытные в своей жажде власти, богатства и прочих благ, просто уничтожили свою планету. Сами. В безумной гонке за большие сферы влияния сильные тогда еще процветающего мира просто разодрали его на части, и каждый стремился подгрести под себя все или ничего. В 2015 году произошел научный и промышленный прорыв такого масштаба, силы и объема, что на какой-то момент мир просто захлебнулся от невероятно стремительного роста производства и развития технологий, которые с каждым новым витком неукротимо несущегося вперед прогресса становились все опаснее, изощреннее и смертоноснее. Ибо нет предела людскому тщеславию и жадности, что иногда переходят все границы дозволенного, чудовищным образом превращаясь в жестокость, безжалостность и холодный, бездушный расчет. И люди, заигравшись в свои придуманные игрушечные войны, полем боя для которых являлась Земля, а разменными монетами, фигурками и пешками — живые существа, перешагнули грань дозволенного. И грянул хаос. Катастрофа таких масштабов и силы, что перекорежила и поломала почти всю планету, большую ее часть превратив в безжизненный, обугленный, непригодный для жизни камень. Причиной же всему стала война, разгоревшаяся из-за какого-то маленького и пока еще никому не принадлежавшего на тот момент клочка земли, за который по неизвестным причинам в борьбу вступили все те, кто считался властителями мира. В ход пошли те новые, только что изобретенные и такие привлекательные технологии, использование которых положило начало концу. Непроверенные и еще мало изученные, они нанесли непоправимый вред планете, спровоцировав штормовую волну природных катаклизмов, стихийных катастроф, эпидемий и других бедствий, что в буквальном смысле перекроили земной шар и унесли жизни почти двух третей населения. Исчезли многие материки, моря и океаны — высохли или же покрылись непробиваемой коркой токсичных веществ, что со временем затвердели, похоронив под собой самое большое, теперь уже никому не нужное богатство планеты. И так родился новый, серый, грязный и почти уничтоженный мир, а катастрофа отбросила выживших людей на более ранний виток развития их цивилизации. И пришлось выживать. Ибо многое из достигнутого было утрачено в ходе катаклизма, особенно сильно пострадали некогда процветающие технологии. Уровень жизни оказался ничтожно мал, снизившись практически до нуля из-за загрязненной атмосферы и всех тех токсичных веществ, что пропитывали землю. И неизвестно, как бы люди выжили во всем этом, если бы не пришедшая так вовремя помощь. Нет, не было никаких героев, которые, выбравшись из руин, воззвали к оставшимся осколкам человеческого рода, чтобы помочь им возродиться, словно феникс из пепла, построив новый, лучший мир. Нет, помощь и поддержка пришла совершенно с другой стороны, откуда ее практически не ждали. А именно из космоса. Получив отчаянный сигнал о помощи, на почти погибшую планету прибыли иные разумные формы жизни, что откликнулись на зов из глубин еще совсем неизученного и таинственного космоса. Силы Дружественного Альянса. Так назвали себя пришельцы и, не требуя почти ничего взамен, практически спасли умирающую планету, восстановив из руин все, что можно было. Относительно очистили воздух, землю и воду от ядовитых веществ, помогли построить новые города и резервации, сохранили осколки и обрывки некогда процветающей цивилизации. И в основном благодаря им мир и принял свой теперешний облик. Появились города и поселения. Так как территорий, пригодных для комфортного проживания, оказалось не так уж и много, то эти города стали опорными центрами развития новой цивилизации. И всего их образовалось три. Они оказались весьма причудливо разбросаны по принявшему совершенно другие очертания свету. Самый большой из них, Эмрад, расположился в центральной части бывшей России — на материке, которой пострадал меньше всего. Тосам, второй по величине город, образовался в северной части Северной Америки, примерно в том районе, где раньше была Канада. А Шиид, третий, самый, как ни странно, маленький город, возник на островах Японии, которая оказалась практически не затронута произошедшей катастрофой. Это то немногое, что удалось сохранить или же поднять из руин. А такие материки, как, например, Южная Америка, Австралия и Африка, оказались полностью стерты с поверхности Земли или же превратились в безжизненные, радиоактивные, смертоносные пустоши, выгоревшие пустыни или смрадные нефтяные болота. Но люди все же выжили в этом полуразрушенном мире несмотря ни на что. Ведь они, наряду со своей неуемной жадностью, тщеславием и прочими пороками, еще и очень упрямы и живучи. Так что они справились, тем более с помощью так вовремя появившихся союзников. Которые, впрочем, помогали лишь на первых порах. Очистили окружающую среду, помогли построить города, возвели свои космические станции и вскоре улетели, включив Землю в реестр планет Альянса, на которых развита разумная форма жизни. Но все это произошло больше двухсот лет назад. Поэтому сейчас мало кто помнит, как же именно все тогда случилось на самом деле. Потому что новые представители цивилизации после отлета представителей других рас столкнулись с проблемами лицом к лицу, и вскоре многое из того, что происходило сразу после Катастрофы, забылось. Худо-бедно, но жизнь потекла своим чередом. Образовывались и развивались города, постепенно увеличивалось число населения в них, а к 219 году от Рождения Земли человечество достигло того уровня развития, что был примерно в пятнадцатом-семнадцатом веках до Катастрофы. Только лишь с тем отличием, что осколки некогда процветающих технологий все же сохранились. Однако не все теперь даже и знали, как именно с этим всем управляться. Ведь за это время успело смениться уже немало поколений, человеческий век в загрязненной и тяжелой среде оказался ничтожно короток, и с каждым последующим поколением часть из прошлого опыта и знаний забывалась. Люди стремились максимально быстро адаптироваться в новых, враждебных для них условиях, их мало волновали загадки, тайны и сокровища прошлого. Правда, как везде водится, и из правил бывают исключения. Вот и в подобном обществе все чаще и чаще стали появляться люди, что буквально грезили о почти мифическом прошлом своей планеты. Их влекли смутные воспоминания о былом величии предков, поэтому они старались как можно больше узнать о нем и сохранить эти драгоценные знания. На таких фанатиков обычно смотрели с легким пренебрежением, если даже и не с презрением, что, впрочем, было не совсем справедливо. Мало ли какие странности у людей бывают, верно? Тем более после такой глобальной катастрофы странности были практически у всех. Только у одних они проявлялись чуть ярче, а у других были не так сильно заметны. Но это было не так уж и важно. И особенно в таком городе, как Эмрад, в котором оказалось намешано столько всего, что впору было за голову хвататься. Но тут уж ничего не сделаешь, потому как жить как-то и где-то надо, а относительно безопасных территорий больше, по сути, и не было, кроме этих нескольких островков. За двести с лишним лет Эмрад из небольшого поселения, которое было в самом начале, разросся до размеров огромного по нынешним меркам города, который являет собой этакий гибрид средневекового поселения с мегаполисом, что были до катаклизма. Планировка Эмрада довольно проста и привычна. Самые богатые и чистые районы находятся в центре, а уже ближе к окраинам начинаются почти непроходимые трущобы, в которых живут рабочие, мошенники, воры, убийцы и прочий черный люд. А так называемый белый люд, или просто элита, проживает в центральных районах, где возвышаются каменные особняки, которые, впрочем, зачастую не превышают двух-трех этажей, а дороги даже замощены брусчаткой. Это место обитания потомков тех, кто в свое время смог каким-то образом либо сохранить большую часть своего состояния, либо же в самом начале после катастрофы уже нажить себе это состояние. Из разряда именно таких людей и были члены семьи Далэн, чей особняк являлся чуть ли не самым большим по сравнению с домами другой знати. Нет, глава семьи вовсе не был ни мэром города, ни каким-то другим членом правительства, но он, даже несмотря на это, был очень влиятельным человеком в городе, и с его мнением обычно считались все. Ну, почти все. Виктор Далэн, человек весьма своеобразной внешности и завидной харизмы, мог нагнать страху и внушить праведный ужас всем, кроме своего собственного сына, который был самым младшим ребенком. Помимо него в семье было еще пятеро детей. Самая старшая сестра, трое старших братьев и сестра помладше. Все они уже давно были взрослыми и сознательными людьми, какими они себя сами считали, а на причуды младшенького и его противостояние отцу, чьей целью было лишь увеличение богатства и величия их рода, смотрели почти с презрением. Впрочем, младший на подобное весьма холодное отношение не обращал практически никакого внимания, все свое свободное от работы время проводя в отвоеванном лично для себя целом крыле большой усадьбы. Виктору просто пришлось уступить его нелюбимому сыну, иначе мелкий поганец пригрозил подорвать всю усадьбу к чертям собачьим. А ведь он это действительно может сделать. Вечно копается в этих своих железках, каких-то механизмах и тянет в дом самый разнообразный, но абсолютно ненужный хлам. И постоянно у него там что-то стучит, фырчит, взрывается и грохает так, что иногда даже стекла во всех окнах дребезжать начинают. Но на все окрики, угрозы, внушения и даже приказы прекратить заниматься непонятно чем, что к тому же еще и опасно для жизни, мелкий поганец только ехидно ухмылялся и просил не лезть в его царство, иначе… А вот от того, что скрывалось за этим многозначительным «иначе», почти все домочадцы начинали нервно дрожать. Жить все-таки ведь хочется, мало ли, дьявол разберет этого сумасшедшего, вдруг действительно подорвет посреди ночи — и поминай как звали. Так что младшего старались по возможности в семье не трогать, предоставив ему максимальную и просто абсолютную свободу действий, которой парень активно пользовался, собирая книги, механизмы, технологии и еще множество из того, что осколками осталось после предков. Он оказался именно из тех людей, ученых, что стремились сохранить и восстановить достижения прошлого несмотря ни на что. Впрочем, это получалось далеко не всегда. Вот и сейчас оглушительный грохот, что прокатился по всему дому, заставив толстые стекла в окнах жалобно зазвенеть, известил всех желающих, да и не желающих тоже, о том, что младшего члена семьи постигла очередная неудача в его изысканиях. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Грохот прекратился так же резко, как и грянул, а за ним со стороны северного крыла, где и располагаются владения маленького домашнего тирана и по совместительству ученого, доносится короткий вскрик и приглушенные ругательства. — Твою мать! Больно! Чертова железка, я же пытаюсь тебя починить! — уже чуть тише продолжает ругаться парень, в буквальном смысле выползая из одной из-под одной огромной колонки, которая вместе со второй, точно такой же, стоит в относительно свободном центре большой, сильно захламленной комнаты. В этом полукруглом, с разной степенью яркости освещенном помещении можно было увидеть самые разнообразные и удивительные вещи. От поломанного кресла-качалки и до ультратонкого ноутбука. Тоже поломанного, кстати. Но щепетильно разобранного, изученного и собранного заново так, что каким-то невероятным образом, но агрегат заработал. Хозяин же всего этого, так трепетно и педантично собираемого на протяжении более чем десяти лет, в данный момент с явной неприязнью и раздражением косится на огромные колонки, что не так давно, а именно дня три назад, приволок домой с городской свалки. И все это время пытался починить. Но все безуспешно! Глухо рыкнув от переполняющих меня далеко не радужных чувств, раздраженно пинаю кусок черного пластика, который в ответ на это отзывается мне приглушенным шипением. — Еще пошипи мне тут, образина! Недовольно фыркаю и с чувством плюхаюсь в кресло на колесиках, что стоит около заваленного различными бумагами стола, и машинальным жестом запускаю пальцы в волосы, растрепывая и без того уже стоящие дыбом пыльные пряди, окончательно распуская их из небрежного пучка. Задумчиво прикусываю губу, вперив пытливый взгляд в лежащие передо мной чертежи. Что я делаю не так? Почему у меня все никак не получается починить эти чертовы колонки? Нет, прогресс, конечно, есть, звук уже появился, но это совершенно не то. Я просто не могу понять, что же делаю не так! И это меня жутко бесит. Глухо фыркнув, отбрасываю от себя эти чертовы чертежи и откидываюсь на спинку кресла, устало прикрывая глаза ладонью. Я устал. Почти три дня уже бьюсь с этими воспроизводителями звука, а все никак! Даже не помню, когда в последний раз спал, если честно. Может, все из-за этого? Пойти поспать, что ли, а потом уже на свежую голову прикинуть, что же делать дальше? Я уже почти решаю так и сделать, последовав голосу вряд ли уже трезвого разума, как из раздумий меня вырывает громкий стук в дверь, что заставляет недовольно поморщиться. Потому что этот звук почти набатом отдается в моей гудящей голове, заставляя ее болеть еще больше. Да, мне определенно надо поспать. Да кого там принесло, мать вашу?! — Чего надо?! — раздраженно отзываюсь, и дверь практически сразу распахивается, а на пороге возникает Амели, моя старшая, но самая младшая из всех остальных родственников, сестра. С ней у нас разница всего лишь года в три, точнее я уже не помню. — Нал, отец сказал, чтобы… — с порога начинает девушка, но потом осекается буквально на середине фразы, окидывая развалившегося в кресле меня критическим взглядом. — Фу, ты в каком виде? Опять в своем мусоре без продыху ковырялся? — морщит хорошенький носик она, украдкой стряхивая миниатюрными пальцами несуществующую пыль со своего идеально выглаженного костюма. — Тебя это, в принципе, не сильно касается, — не очень дружелюбно фыркаю, заметив все эти ее манипуляции, и почти грубо буркаю, окидывая сестру нечитаемым взглядом: — Чего хотела? — Не я хотела. Отец хотел. Ему надо с тобой поговорить. Немедленно. Не предлагает, не спрашивает, просто ставит в известность, разворачивается на пороге и, не дожидаясь ответа, выходит, захлопнув за собой дверь. От этого звука я снова болезненно морщусь и прижимаю тонкие пальцы к раскалывающимся вискам. Вот ведь… не было печали. Что этому старому хрену надо? Тихо, обреченно вздыхаю и поднимаюсь с кресла. Но к отцу я заявляюсь не «немедленно», как его сиятельство велели приказать, а тогда, когда удобно мне. То есть почти через полтора часа. Надо же было хотя бы причесаться, верно? Впрочем, по-моему, это особых результатов не дало. Я, как обычно, собрал уже здоровски отросшие пряди в небрежный пучок, да так и заявился к этому приверженцу всего «прекрасного» в рабочей одежде. А именно в мешковатых, пыльных, грязных штанах и такой же рубахе, завязанной узлом на животе. Действительно, что рабочий с шахты. Разве только дверь к нему в кабинет пинком не открыл. Но нет, мы же воспитанные. — Чего надо? — уже в который раз за день грубо интересуюсь, плюхаясь в кресло напротив его стола и нагло закидывая длинные ноги в грязных тяжелых ботинках на этот самый стол. Ну да, моя воспитанность кончается на том, что я изволил открыть дверь, а не пнуть ее ногой. Отец, этот жутко бесящий меня тип, которого я и за отца-то не считаю, только брезгливо морщится, но на такое мое откровенное хамство молчит. Помнит, скотина, мои угрозы. Это хорошо. Уже окончательно расслабляюсь, принимая вальяжную позу, и кидаю выжидающий взгляд на этого… в общем, этого. — Ну? — нетерпеливо подгоняю его. Все-таки мне все еще жутко хочется спать. — Как ты знаешь, наш род берет начало от одного из самых могущественных и знатных родов древности… — высокопарно начинает этот… индюк, на что я насмешливо хмыкаю, но это, впрочем, уже давно не удостаивается внимания. — И ты прекрасно знаешь легенду, что переходит из поколения в поколение в нашей семье под строжайшей тайной, — не обратив никакого внимания на мою насмешку, продолжает говорить мужчина, а я же на этом моменте страдальчески закатываю глаза. Вот только не говорите мне, что опять… — И было предсказано, что один из пяти Лордов вернется… — Так. Нет, стоп! — когда отца начинает уже откровенно нести, я не выдерживаю и прерываю его, вскидывая грязную ладонь. — Ты вызвал меня сюда, чтобы снова впаривать этот бред про вампиров? — против воли, но начинаю раздражаться. Потому что, во-первых, у меня болит голова. Все сильнее и сильнее. И во-вторых, я не настроен на подобные разговоры. Никогда не был настроен! — Я не собираюсь это опять выслушивать. Прибереги эти байки для остальных, а меня оставь наконец-то в покое. Вампиров не существует, и я не собираюсь снова вникать в этот маразм… Я почти срываюсь, все повышая голос по мере того, как раздражение достигает своего апогея, хотя обычно я более спокоен. Просто я сегодня слишком устал. А все дело в том, что наша семья действительно берет свое начало в древности, еще до Катастрофы, и она, как и сейчас, была тогда далеко не последней. И есть у нас, как и у всех древних родов, свои семейные байки, так сказать, скелеты в шкафу. И вот как раз таки одной из таких баек и является этот бред про вампиров. Ну, типа пришли однажды эти страшные, жуткие монстры ночи и стали всех жрать. А потом двенадцать семей, самых влиятельных, собрались на совет и решили этому всему положить конец. И подписали с вампирами Кровный Договор, по условиям которого приносили им в жертву своих детей. Семеро Лордов приняли кровавую дань. Но пятеро канули во тьму, не забрав полагающееся, и теперь семьи живут в страхе до тех пор, пока вампиры не придут за этой данью. Бред? Ну бред же! Раздраженно фыркаю и уже встаю, чтобы уйти наконец отсюда и пойти лечь спать, но меня останавливает неожиданно властный жест отца. — Сядь, я не закончил. Веришь ты в это или же не веришь, уже не имеет значения. Потому что предсказанное века назад свершилось. Лорд пришел. И в уплату дани требует тебя, — прямо в лоб и с нескрываемым удовольствием сообщает мужчина, заставляя меня буквально замереть на месте от неожиданности. Э-э-э… Это что, шутка такая? Но судя по тому, как улыбается эта тварь, — не шутка. И я чувствую, как начинает нервно дергаться глаз. Вот я сейчас же не ослышался… ЧЕГО?!
