Тень на стене

***1*** Едкий дым ознаменовал мое очередное возвращение домой, прокашлявшись от мерзкой копоти, забившей горло, наткнулся на насмешливый взгляд брата: — Что, опять выпнули сапогом под зад? — ехидно вопросил он. Я щелкнул пальцами, приводя одежду и тело в порядок. Для мага моего уровня излечить глубокий ожог — пара пустяков. — Сожгли на костре! Ты представляешь себе? Варвары! — возмутился я. — Что-то ты не сильно обгоревший. Небось, не стал досматривать и, как только стало ясно, что гейм овер, ломанул обратно? — Ну. Я же не мазохист! Оставил суррогат, он там корчится, народ веселит... — А иногда похоже, на мазохиста, я имею в виду, — задумчиво проговорил брат. — Ну что? Отдохнешь — и обратно? — Нет, ну должен же я квест завершить! Мир интересный, чудес много, магия сильная... Опять паршивец этот все мне испортил! — пожаловался я. — Ну, попроси у дяди, чтобы открыл канал! — предложил Инди, он вообще был поклонником простых решений, а в этом случае — так особенно. — Так неинтересно будет... — вздохнул я, отрицательно мотая головой, взглянул на хитро улыбающегося брата и продолжил: — Тогда я просто пойду и возьму все, что надо. Никакого преодоления, никакой игры... и радости от такой победы — тоже ноль! — Зато у тебя будет, наконец-то, свой мир! — ненатурально подбодрил братец. — Нет. Попробую все провернуть своими силами. Вот уже некоторое время я пытаюсь взять приступом приглянувшийся мне мир. В нем меня принимают за демона, противодействуют установлению связи с магическими полюсами, ловят и прилюдно казнят. Вообще-то, это обидно, потому что к темным тварям я не имею никакого отношения, ад на земле устраивать не собираюсь — даже наоборот: эпидемии исчезнут, урожаи повысятся, зверье перестанет мутировать и жрать людей... Мне не верят. Особенно усердствует один типчик. Называет себя светлым магом и Хранителем. Придурок. Бледная такая моль. Как же я его ненавижу! Его тонкие, вечно брезгливо сжатые губы, нездоровую бледность, тонюсенькие, торчащие во все стороны волосенки, водянисто-голубые глаза. И как он чеканит слова. И как размеренно-хладнокровно изрекает глупости, вроде: «Тебе не удастся захватить наш прекрасный мир, исчадие ЗЛА! Отправляйся в геенну огненную!» Уродец. Худющий, заморенный, с огромными тенями под запавшими глазами, больше всего бесило то, что я проигрывал этой нескладной малолетней каланче! В первый раз он создал невероятно хитрую пентаграмму. Она притянула меня как миленькая, от неожиданности я стормозил (ну и еще потому, что проклятущая пентаграмма оторвала меня от весьма приятного занятия) и хор из нескольких магов пропел формулу развоплощения. Хлоп! И я стою, как дурак, голый и неудовлетворенный, у себя дома. Тогда я даже сообразить ничего не успел. При второй попытке почти удалось наладить канал с северным магическим полюсом, однако, меня отравили в небольшой деревеньке. Темные крестьяне поверили россказням приезжих магов, несмотря на то, что я жил с тупыми людишками почти месяц и за это время никому не причинил зла. Но разве же это важно? Главное, блин, что у меня рога на голове! И никого не волнует, что на самом деле это бивни, как у нарвала! На голове — значит, рога! Значит — нечисть! Я могу модифицировать свою внешность, но пообещал папе, от которого мне и достались эти гребаные костяные украшения, что никогда не буду стесняться того, кто я есть, и маскироваться. Потому гордо таскаюсь с этой ерундой на голове. Ну, да. Я не слишком жалую эти выросты, но обещание дано и не может быть нарушено. В третий раз меня изрядно погоняли по деревням и городам. Я петлял, словно заяц, собирал необходимые мне ингредиенты, тихонько устанавливал связи с не столь крупными, как полюса, магическими объектами. В конце концов меня зарубили. Бесцветная дылда наверняка был уверен, что оглушил меня своим слабеньким заклинаньецем, кинутым дистанционно — сам он на расправу не поспел, на самом же деле я просто не хотел человеческих жертв, а не уходил в свой мир потому, что все еще надеялся вырваться и продолжить налаживать связь с миром. Но меня очень грамотно зажали в тиски, обложили, как волка, и зарубили топорами. До сих пор иногда снится хруст собственных костей. Неприятно, знаете ли. А в последний раз — сожгли! Я возмущен! Это противоречит принципам гуманности! Ебаная белобрысая бессердечная моль! *** Не понимаю, откуда берется весь этот негатив? Я же ничего плохого не сделал. А они сразу: иди нахуй! Обидно... Раньше я видел сурового мага, раз за разом вышвыривающего меня из столь желанного мира, только через магическое зеркало. Он срывал все мои планы, травил, словно пса, не позволял добыть артефакты, был всегда на шаг впереди, доводя до исступления, но лично мы не встречались. Сначала я вообще думал, что виновник моих поражений какой-нибудь седобородый дед, и долго не мог поверить, что жесткий, коварный и умный оппонент — костлявый тонкорукий подросток. Потом мы часто переговаривались через наколдованные зерцала. Не совсем переговаривались, скорее — переругивались. Я кричал, какая он мерзкая сволочь, появляясь в кадушке, где он черпал воду для умывания, являлся в кружащихся хлопьях снега, в пластах тумана, пугал, выступая из теней... Но ни разу не видел во плоти. Последняя смерть была верхом наглости: меня сожгли, и я решил, что это было уже слишком! Сколько можно терпеть хамское отношение? В общем, в этот раз первым делом наведаюсь к непримиримому противнику и ликвидирую его. Быстро и безболезненно, ведь я не сторонник столь радикальных мер и тянул до последнего. Вы же не будете убивать котенка, за то, что он мешается под ногами? Так я рассуждал вначале. Теперь же склоняюсь к мысли, что белобрысый — не котенок, а вполне себе рысь. И она мне мешает очень конкретно. Хватит уже миндальничать со всякими тварями! Магический поиск было провести несложно. Отпечаток магии, присущий магу, я помнил назубок. Перенесясь прямо туда, где пульсировала искра, переливающаяся знакомыми цветами, застал вполне мирную картину: подлый убийца сидел, устало вытянув ноги у камина, и дремал, откинув голову на спинку кресла. Пламя бросало теплые блики на его лицо, но все равно мой противник выглядел измученным, глаза, кажется, ввалились сильнее, чем обычно. Не ест он, что ли? Разве можно себя так загонять! В сущности, он же еще совершенный мальчишка, а все туда же — Хранитель! Не успел я удивиться странным мыслям в отношении того, кого, по идее, пришел убивать, как меня накрыла оглушающая волна запаха. О нет. Нет, нет, нет! Парень пах омегой. Омегой в течке. Моей омегой в течке. Маг мгновенно вскинулся, услышав мой стон отчаянья, автоматически швырнул на звук слабеньким оглушающим, которое просто стекло с меня, не задев, как с гуся вода, попытался вскочить на ноги и застонал не менее горько, почуяв мой запах. Запах альфы. Своего альфы. Его глаза стали совсем уж огромными, лицо залила синюшная бледность, в меня полетело мгновенно сотворенное смертное заклятье, но тоже ушло в доски пола, не причинив вреда. Омега просто не способен причинить вред своей паре. Конечно, он сразу узнал меня. Прекрасная костяная корона на башке, предмет гордости водной бабушки («Малыш, она у тебя просто идеальная!»), не оставляла сомнений в идентификации моей личности. Наверное, в этот момент, момент истины, момент прозрения, мы смотрели друг на друга с одинаковым ужасом и неверием, наши губы шептали в унисон: — Только не ты! Омега первым пришел в себя. Собравшись с силами, он со всей дури шарахнул по мне весьма неприятным развоплощающим, но магия не подчинилась ему. Блондин с удивлением смотрел на свою руку, не в силах поверить, что всегда послушная ему сила подвела. — Ты не можешь меня убить. Сам понимаешь. Теперь, когда знаешь, — нет, — почти сочувствующе произнес я, омега бешено затряс головой, сжал бледные губы, в меня одно за другим полетели все известные ему заклятья и даже парочка совсем не светлых проклятий. Магия обтекала тело, не причиняя и малейшего вреда, но парень не успокоился, пока не истощился настолько, что просто лишился сознания. В конце этой отчаянной атаки «почти сочувствие» переросло в щемящую нежность. Надо же, какой сильный духом молодой человек! Совсем не просто бунтовать против своей природы и пытаться убить самое дорогое на свете существо — пару. А мой омежка смог. Из принципа. Бережно подхватил хрупкое тело, не позволив ему удариться об пол. Омега был очень легким, я с беспокойством подумал, что надо будет его откормить. А пока пора сваливать из этого дурдома домой. Попрошу у дяди распечатать силу — хватит, наигрался! И наведу здесь порядок. Но сейчас самое главное — мой омега. Погрузив хрипло дышащего омегу в магический сон, перенесся домой. — Уже? — вздернул бровь брательник. — Вот! — информативно поведал я, качнув безвольное тело. — Это еще че? Ты зачем труп-то притащил? — Дурак, да? Это он. Гадинка моя. Пара. — По-вез-ло! — раздельно сообщил брат. — Тощий и страшненький. — Сам такой! — обиделся я за своего омегу, хотя еще недавно сам так думал. — Просто кушать надо и спать побольше. Я с умилением уставился на точеный тонкий носик, резные скулы, прекрасные длинные ресницы, алебастрово-белую кожу, забавно топорщащиеся волосы, делающие его похожим на милого ежика. Тонкие губы прихотливо изгибались, будя во мне желание прикоснуться и ощутить на себе их вкус, короткие бриджи открывали остренькие колени, я одобрительно проследил контур стройной ножки, оценил изящные тонкие щиколотки и высокий подъем, пальчики оканчивались розовыми ноготками, ровненькими, красивыми... В себя пришел от хорошей затрещины, недоуменно поморгав уставился на брата: — Не залипай! — сердито выговорил мне Инди. — Я смотрю, тебе не до игр стало! Что будешь дальше делать? — Да есть пара идей... ***2*** Очнувшись, еще даже не раскрывая глаз, учуял запах, пропитывающий все вокруг. Его запах. Моего долгожданного альфы. Мне так хотелось, чтобы он поскорее появился, помог мне, подставил свое плечо, ведь я уже устал бороться. У меня рано начались течки — в четырнадцать, а когда стукнуло шестнадцать впервые появился он — темный колдун невиданной мощи. От его волшебства несло затхлостью и тленом, как от чернокнижников, он умел манипулировать силой, как никто, и пытался поработить наш мир. Я содрогался при мысли, что это создание установит контроль над местами силы. Днями и ночами просиживал над картами, прорицая его следующий ход, засыпал в затхлых библиотеках, отыскивая среди трудов ученых мужей хоть какую-то информацию о том, кто это и как заставить его уйти. Несколько раз удавалось умертвить это существо, но оно воскресало вновь и вновь. Создав особый артефакт, я первым узнавал о появлении страшного создания в нашем мире. В кошмарах мне грезилось нежное пиликанье, извещающее о возвращении твари, я старался спать как можно меньше, проводя большую часть времени среди старинных манускриптов и мечтая найти способ закрыть доступ в наш мир... Несколько секунд я лежал с закрытыми глазами, затем воспоминания о событиях, предшествующих потере сознания, накрыли удушливым ужасом. Сколько я был без сознания? Для нашего мира наверняка уже все кончено. Даже если нет — я не смогу пойти против своего альфы. Что же делать? Самое кошмарное, что у меня течка и все, чего желает тело — плотские утехи, моему телу не важно, что альфа — враг, наплевать на то, что я несколько раз его убил и совершенно не волнуют чувства самого альфы, который, скорее всего, люто меня ненавидит. Так уж устроен наш мир: его населяют альфы и омеги. Если омега находит свою пару, то до конца жизни будет ему верен, не сможет причинить вреда, захочет от него детей. Альфа будет безудержно желать свою пару, станет оберегать потомство и никогда не расстанется со своим омегой. Уверен, колдун с удовольствием трахнет меня и заставит выносить детей. Я не боюсь насилия — природа позаботилась об этом. Меня уже трясет от желания, хотя я еще даже не открыл глаза. Тяжелый запах обволакивает, лишает воли. Соитие неизбежно, мы оба этого хотим. И пусть во время совокупления меня будет выворачивать от отвращения, я не смогу противиться зову плоти. И он не сможет, даже если больше всего на свете будет желать убить меня. Что будет после? Как я буду жить, сосуществовать с колдуном? Что он сделает с моими друзьями, теми, кто помогал в борьбе против него? Как мы сможем смотреть друг другу в глаза изо дня в день? Ужасные вопросы, ответы на которые еще неприятнее: ничего хорошего. Замучает до смерти. Никак, но придется. Раскрыв глаза, сразу наткнулся взглядом на массивную фигуру. Он сидел невероятно близко и что-то читал. Заметив шевеление, отложил чтение, встал, ни слова не говоря скинул с себя тяжелый бархатный халат. Хотел бы я отвести взгляд и не видеть мощных плеч, покрытую черным волосом грудь, вздыбленный толстый член, но я не мог заставить себя отвернуться, взор прикипел к телу, я жадно разглядывал фигуру намертво связанного со мной существа. Кроме рогов на голове и нитевидных зрачков, в его облике не было ничего противного человеческому взору, даже наоборот: враг был отлично сложен, красив истинно альфьей грубоватостью. Колдун постоял мгновение неподвижно, давая себя рассмотреть, откинул покрывало, которым я был укрыт, и улегся на меня абсолютно бесцеремонным образом. От пронзительного взгляда темных неопределенного цвета глаз, пробирала дрожь. Я был растерян, не знал, как реагировать, меня раздирали противоречивые чувства: хотелось обнять тяжелое тело, призывно раздвинуть ноги, теснее прижаться пахом, спровоцировать на дальнейшие действия... Хотелось закричать, выцарапать глаза, скинуть с себя поработителя... Понимая, что первое — фактическое признание поражения, а второе — просто глупость, стиснул кулаки и замер в неподвижности. Он начал с поцелуев. Они были нежны и осторожны. Я сжимал губы — надеялся, что если мы ограничимся простым соитием, без неуместной нежности, то это не сильно затронет струны моей души. Хотелось сжулить, тогда, может... каким-нибудь образом окажется, что все это ошибка... но разгорающееся нестерпимым жаром тело утверждало — ошибки нет. Этот альфа — именно тот, кто мне нужен. А его губы все продолжали гладить мои, плотно сжатые в нить. Он терся об меня носом, водил по коже щек сухими горячими губами. Через какое-то время я понял, что альфа не станет продолжать, пока не получит молчаливое согласие. Не станет, несмотря на то, что его твердый член уже давно прижимается к моему бедру, я чувствую его мокрую головку, мой собственный орган так же напряжен, а ноги подрагивают от желания разъехаться в разные стороны. Силы покинули меня внезапно, разом. Я заскулил, выгнулся, мой член потерся об его тело, мысли разбежались, решимость рассеялась. Ничего, кроме невнятных ругательств, не осталось в моей голове. Пришло понимание, что ни отвращения, ни неприятия не будет. Мой альфа не только красив, но и бережен, внимателен, ласков — кто его знает, почему, может, вообще — назло. Как только я сдался на милость инстинктам, колдун тоже отпустил себя. Мы вцепились друг в друга, переплелись телами, помню, как сжимал его бока и требовательно притягивал к себе, как впивался пальцами в ягодицы, как хрипел ему в ухо... Когда огонь страсти несколько утих, запах перестал морочить голову и лишать разума, колдун сел на постели, пристально посмотрел на меня и произнес: — Ну, а теперь давай поговорим! Поговорить я тоже хотел, правда, не думаю, что эта беседа выйдет приятной для кого-то из нас. — Слушаю. — То место, где мы сейчас — не твой мир. Я погрузил тебя во вневременье на месяц, за это время установил контакт... в общем, взял под контроль все, что нужно было. Подозревая, что так и будет, все равно заледенел от страха: — И? — И теперь могу многим помочь. Или наоборот. Темные глаза, казалось, хотели заглянуть в самую душу, колдун смотрел пристально, его взгляд имел вес, распластывал, размазывал меня по простыни, лишал собственной воли, я с трудом вникал в смысл произносимых слов, до того жутко стало. — Понятно. И? — От тебя зависит, как я себя дальше поведу — Просто скажи, что нужно делать... — это прозвучало как капитуляция, да так и есть. На борьбу не осталось сил. Мир перешел в руки колдуна... Я пытался, тратил все свое время, все внутренние резервы, но собственная омежья природа предала меня. Устало закрываю глаза, по телу все еще гуляют отзвуки необыкновенного удовольствия, подаренного колдуном. Не ожидал, что он будет столь искусен... хотя, может, в этом нет ничего удивительного, странно, что он не воспользовался возможностью унизить и причинить боль... Неприятный шепоток внутри черепа мрачно предрекает, что все еще впереди. Чтобы ранить, необязательно причинять физическую боль. С замиранием сердца жду требований победителя. — Ты не будешь пытаться покончить с собой. Не будешь пытаться скинуть плод, если понесешь. Не будешь отказывать в близости. Я кивнул. Приемлемо. Покончить с собой я и так бы не решился: не сомневаюсь, что пришедший в бешенство колдун отыграется на моих близких. Или воскресит. Он же это умеет, кто знает, где границы его возможностей? Убить собственное дитя — страшный грех, пусть и от черного колдуна, все равно — младенцы невинны. А отказать... не уверен, что достанет духу: постыдные желания плоти иногда бывают невероятно сильны, а этого человека я желал даже сейчас, после целой ночи безудержных утех. — Что... что с моими друзьями? Что ты с ними сделал? — самый важный вопрос. В противостояние были вмешаны многие. Меня беспокоила их судьба. Друзьями в полном смысле этого слова они не были. Скорее — единомышленниками. Товарищами. Соратниками. — Пока ничего. Давай договоримся так — ты не будешь кидаться в меня всякой дрянью: не хочу, чтобы на кого-нибудь срикошетило. А я вообще забуду про всех этих неудачников. — Мне надо их увидеть, — твердо произнес я. В великодушие чернокнижника верилось с трудом. Я прекрасно помню, в какой ярости был морокун (1), когда мы раз за разом нарушали его планы. Как он орал и бесился. Как я уносил ноги от сотворенного им ужасающего голема. Как поглотила моих солдат пучина неглубокого на первый взгляд озера. Колдун был страшен в своей ярости, клялся запомнить всех, кто чинил ему помехи. А сейчас взгляд его спокоен, глаза подобны темным озерам — гладки и умиротворены. Не верю я этому равнодушию. Наверное, хочет усыпить бдительность. — Хорошо, вот перенесемся обратно — и смотри на здоровье! — проворчал альфа недовольно, во мне моментально вскипело едкое раздражение и злость. — Я не поверю ни одному твоему слову, пока не увижу, хоть через зеркало, хоть еще как, своих товарищей! Колдун прищурился, я уже был готов к тому, что сейчас меня ждет отповедь или сразу — удар. Никто не любит, когда перечат. Но вместо этого он спросил: — Ты заметил, что я не запечатал твою магию? — Заметил. Думал — чароплет попросту забыл это сделать, одурманенный запахом, я ведь и сам едва соображал. А он, выходит, нарочно... только каковы его резоны? Хочет показать, что настолько сильнее? Это возможно. Мне удавалось противостоять колдуну только благодаря поддержке наставников и других учеников. Еще и армия в конце подтянулась, когда из лесов поперли сотворенные шептуном измененные звери и правитель понял, наконец, что борьба с колдуном — общее дело. Зверье появлялось и раньше, но теперь в маленьких злобных глазках тлели искры разума, и действовали животные гораздо умнее, чем измененные из предыдущих Наплывов. До следующего нашествия еще есть время, обыкновенно они случаются раз в полугодие, но позволит ли колдун оказать помощь городам? Впрочем, это — позже. Сейчас надо говорить о другом. — Так давай сам! — Я не знаю, где нахожусь, потому не смогу дотянуться до своих! — А поиск? — чароплет насмешливо поднял брови, я вспыхнул, ощущая себя невеждой. — Понятия не имею, о чем ты... — Пф... неумеха... — проворчал колдун. Разозлившись, чуть не ляпнул, что этот неумеха недавно подпалил кое-кому зад, но благоразумие взяло верх, и я промолчал. — Ладно, хорошо... сейчас сотворю зерцало... Колдун еле заметно шевельнул пальцами, и тут же во рту разлился мерзкий вкус, ноздри забил запах гнилья. Я, поморщившись, спросил: — Обязательно использовать темную? — Конечно! — возмутился колдун. — Другая просто не пробьется! Между прочим, если бы ты вместо того, чтобы кривить рот, посмотрел внимательнее, то понял бы: черной легче манипулировать, и я почти не повреждаю завесы. А светлая бьет, как молот. После нее еще и латать придется... — Латать? Я ничего не знал про перемещение между мирами, кроме того, что это возможно. Магия этого уровня была сложна и, к сожалению, почти все связанное с ней обреталось в закрытых архивах, полностью разрушенных в ходе последней войны. Знания оказались утрачены. Потому я попытался вытянуть из шептуна хоть что-то. — Ну конечно! Знаешь, что меня жутко бесит? — колдун вперился в меня немигающим взглядом, и я вопросительно выгнул брови, поощряя его к продолжению речи. — Вот ты весь такой героический, как хряпнешь силой — даже мысли не возникает, что ты рушишь тонкие оболочки мира. Вы так по чуть-чуть весь мир себе испоганили. А теперь удивляетесь: а чего это столько эпидемий? О, наверное, это — черные колдуны! А это — вы сами! Расшатали все, неразумные... Я задохнулся от возмущения и даже не нашел, что ответить на эту отповедь. Наверняка же врет все, песий сын! Колдун пронзил меня взглядом — наверное, принял мою безгласность за смирение — и завершил волшбу. С пристрастием оглядев чужую работу, был вынужден признать, что зерцало вышло отличным: с четкими краями, ровной поверхностью, изображение не прыгало и не искажалось. У меня, пожалуй, так бы и не вышло. К тому же оно было почти с меня ростом, а мои собственные скромные возможности не позволяли создать ничего больше ладони. Обидно. Поминутно косясь на мрачного колдуна, лихорадочно проверил товарищей. Живы. Даже здоровы. На улицах не заметно сколько-нибудь значимого оживления, что странно, учитывая тот факт, что колдун своей цели добился. А где паника, пожары и мародеры? Толстый омега задумчиво плыл по улице и грыз яблоко, по парапету с визгами промчалась стайка детишек, из дома напротив степенно выполз пожилой альфа в старомодном колпаке... Обычная жизнь. Спокойная в своей рутинности. Еще раз — странно... — Знаешь, я до сих пор не знаю как тебя зовут... — внезапно произнес колдун как бы в пространство. — Мелвин, — процедил я сквозь зубы. Говорить имя не хотелось. Однако ж это было сущим ребячеством, особенно на фоне только что проведенной жаркой ночи, и я это прекрасно осознавал. — Очень приятно. Ну, сначала, конечно, не очень... но сейчас однозначно лучше, чем вначале! Меня зовут Амитола. Колдун легко поднялся с постели и начал одеваться; пошарил взглядом, своей одежды не обнаружил. Когда я пришел в себя, то был уже голый. Потом, поглощенный беспокойством, не задумался об одежде, но сидеть раздетым и далее становилось неловко. — А где мои вещи? — У тебя их нет, — спокойно ответил альфа. Меня окатило злостью, лицо вспыхнуло от унижения: прекрасно, меня будут держать голым, как шлюху в борделе! И для той же цели! Отвратительно... я что — дырка для ебли? — Но я могу их вернуть в обмен на обещание, — продолжил колдун, когда вдоволь налюбовался моим красным лицом и сердито сжатыми губами. — Обещание? — что ж, это было уже лучше. — Да. Я же говорил: мы у меня дома. Здесь, знаешь ли, полно таких, как я. А моя тетя не простит, если ты сожжешь ее карапуза, потому что он демон. Или... не помню, что мне там инкриминировалось? Черное колдовство? — Я не убиваю детей! — процедил я возмущенно. — Дети невинны! — Слушай, в кузене роста — три метра. Да ты сначала шарахнешь чем-нибудь посильнее, а потом мне придется срочно тикать и запечатывать наш мир века на четыре, спасаясь от разъяренной тетки! Ты понимаешь, что в тебе дурной силы достаточно, покалечить и убить сможешь?! А у меня, между прочим, тут семья, дети бегают... ползают... ну, кто как может, передвигается... — А при чем тут одежда! — заорал я, залившись краской так, что аж слезы из глаз брызнули. Слова колдуна неприятно задели — ведь и правда мог бы, увидев чудовище, кинуть со злости что-нибудь убойное. — А без нее ты из комнаты не выйдешь! — ехидно произнес колдун, довольно улыбаясь, я задохнулся от бессильной ярости — действительно, не выйду. — Замотаюсь в занавеску! — пригрозил я, чтобы хоть что-то сказать. — Может, договоримся? Ты пообещаешь без меня никуда не ходить и никого не пытаться убить, а я тебе подберу что-нибудь подходящее? — Верни то, что было, другого мне не надо, — прошипел я, пытаясь не обращать внимания на полупрозрачные одежды, мигом нарисованные моим воображением при слове «подходящее». — Твои вещи старые и заношенные, представь, как родня станет на нас коситься! Сам альфа уже нацепил на себя тонкую рубаху и возмутительно обтягивающие штаны. Ткань, из которой были пошиты вещи, была мне неизвестна. Колдун переживает, что родственники будут шокированы моим внешним видом? Разве я бедно одет? Вещи не новы, но я обращаюсь с ними аккуратно, они еще послужат пару лет. Прорехи заштопаны, пятна застираны... Я боевой маг, а не кокотка! И вообще — какая разница, как я одет?! — Это моя одежда. Будь добр ее вернуть. — Ох... ну чего ты упрямишься! Что плохого в новых вещах? — Твоя одежда выглядит смехотворно, — сообщил я, неодобрительно скривившись. — Потому на твой вкус в этом вопросе положиться невозможно. Я уж не говорю, что в жизни не надену что-то столь обтягивающее. Это же просто неприлично! Колдун растерянно осмотрел свою одежду, удивленно приподнял брови и на некоторое время задумался: — А хочешь, я тебе достану настоящую куртку из кожи гигантского червя? — Червя? — предложение звучало не слишком привлекательно, но лицо колдуна сияло такой радостью, будто это действительно стоящая вещь. — Да! Они живут только на одной планете, их кожа очень прочная и выглядит красиво, кроме того, она совершенно не подвержена воздействию магии. И еще не промокает! Такие куртки носят исследователи, воины и путешественники, их шьют с большим количеством карманов, тебе должно понравиться! Пришлось согласиться взглянуть на это чудо. Но сперва колдун заставил дать обещание. Немного обескураженный энтузиазмом Амитолы, я произнес требуемые слова. Колдун просиял, чем удивил меня еще сильнее. Казалось, его совершенно не смущает моя кислая морда, то, что я стараюсь держаться от него как можно дальше и дергаюсь в сторону, когда он подходит ближе. Хотел бы я, чтобы это было от неприязни или физического отвращения... на самом же деле я ужасно боялся, что прижмусь к колдуну и наброшусь на него с поцелуями: меня мучительно тянуло к альфе, даже несмотря на то, что течка закончилась. Амитола подмигнул мне, протянул руку и прямо в воздухе появилась дверь, он открыл ее: ярко освещенные магическим светом, вдаль тянулись бесконечные полки со стопками аккуратно сложенной одежды. Альфа поманил меня рукой. Неловко завернувшись в покрывало, поджимая голые пальцы, я подошел к колдуну. Вопреки опасениям, одежда, содержащаяся в волшебном гардеробе, была разнообразной и вполне позволяла выбрать нечто приличное. Только подойдет ли мне размер? — Я ее тебе подгоню, — пообещал колдун, опять мерзко запахло падалью, я прижал ладонь ко рту. — Не понимаю, почему у тебя такая дикая реакция на черную магию! — пробурчал колдун. — Это же отличная штука! Она филигранно изменяет, манипулируя неживым, мертвым и темными энергиями... а твоя белая бьет наотмашь, ей только ломать и можно! Да перестань ты кукситься, посмотри, какой тонкий остаточный след! Нигде никаких прорех! Я послушно присмотрелся, но ничего не увидел. Наверное, у нас совершенно разные подходы, потому что ни о каких тонких материях, слоях, энергиях у нас не рассказывали. Я просто учил заклинания и оттачивал верный жест-триггер, потом вкладывал силу своего желания, оживляя мертвое слово и — готово. А вдруг, колдун видит и знает что-то такое, недоступное мне? Наставники упоминали, что после Великой Магической войны, произошедшей много веков назад, почти все маги полегли. Еще несколько настолько истощили свои силы, что впали в летаргический сон. Говорят, что когда-нибудь они очнутся, и тогда настанет новая эра, мы перестанем блуждать впотьмах, и на нас прольется благословенный свет истины. Пока же нам оставалось лишь бережно сохранять оставшееся от великих магов прошлого. Сказывают, что это — лишь жалкие крохи знаний... — Я не умею видеть никакие остаточные следы. — Да? А как ты вообще направляешь заклинание? — Сначала проговариваю, оформляю движением и вкладываю силу в слова... — послушно доложил я, сердце заколотилось от волнения: смогу ли я узнать больше, расширить круг познания? Захочет ли колдун, убитый с моей помощью четырежды, поделиться? — И все? Ты что, не умеешь корректировать в процессе выполнения? — я отрицательно помотал головой. — А визуально как воспринимаешь? — Никак. Только запах чувствую. Ты все время пахнешь гадостью. — Ну, конечно, пахну! Это нормальный побочный эффект! Слушай, ты, конечно, извини, но уровень развития у вас... просто ужасает. Чего только мертвяки в хрустальных гробах стоят! — Они не мертвые! Просто спят! Истощились, но когда-нибудь проснутся!.. — возмутился я и осекся под жалостливым взглядом альфы. Так смотрят на детей, когда они несут несусветную чушь, но взрослый не поправляет чадо, чтобы не травмировать. — Чего ты так смотришь? Немедленно объяснись! — от волнения я даже ногой топнул, Амитола ехидно выгнул бровь, но пояснил: — Слушай, ну ты сам-то подумай — они израсходовались. Их надо было подпитать. А вы их запихали в не проводящее магию стекло, тем самым отрезав от источников. Они законсервировались за счет остаточных крупиц магии, но теперь уж точно не проснутся. Померли. Воскресить, и то нельзя — слишком много времени прошло. От слов колдуна я побледнел и покачнулся, ведь все так надеялись на спящих магов прошлого. Каждый год воспитанники школ в обязательном порядке приходили в пещеры, пели торжественные гимны, малышня оставляла записочки с пожеланиями, дети постарше — цветы... около пещер днем и ночью бдил караул, в нише всегда стояла свежая вода и хлеб — они дожидались проснувшегося мага... В слова альфы я поверил сразу, насчет стекла давно подозревал, но в моем мире его мало используют, доподлинно о его свойствах ничего не известно. Наверняка те, кто так сделали, не подозревали об этой особенности хрусталя... значит, все зря, и мы так и останемся во тьме невежества. Постепенно и то, что известно сейчас, растворится в веках, что тогда станется с нашим миром? Незавидное будущее потрясло меня настолько, что не смог сдержать нервическую дрожь. Увидев мою реакцию, альфа заботливо поддержал меня под руку, осторожно вывел из гардероба и усадил на кровать. Я отстранено отметил, что комната уже приведена в порядок, постель перестелена, на столике красуется завтрак. — Слушай, ты так не переживай. У тебя что — родственник там почивает? — Нет... — Ну, и не нервничай. Давай-ка лучше... вот! — колдун стремительно подошел к книжным полкам, вчитался в корешки и вытянул небольшую потрепанную книжицу, — это — учебник по основам магии. А то не знать про стекло — это уже совсем! У нас даже дети в курсе. Почитай, попробуй увидеть нити, следы, почувствовать силу. Думаю, это будет полезно. Если хочешь, конечно. Ха! он еще сомневается! Я вцепился в книжку мертвой хваткой, даже забыл на время, что хочу есть, пить и трахаться с колдуном. Ко мне в руки попало настоящее сокровище, и я не собирался его упускать. *** 3 (пов Амитолы) *** Все оказалось не столь ужасно, как я предполагал. Проснувшись, омега не попытался меня убить и вообще вел себя разумно. Мы классно потрахались. Потом немного поцапались. Честно говоря, я его немного опасался. Мало ли, что он может выкинуть. И самоубиться, и пришибить кого-нибудь из родственников, и миру повредить своей дурной силой. Хотел запечатать, но передумал. Омега показал себя несгибаемым бойцом, для такого лишение силы станет страшным оскорблением. Решил припугнуть его, оставив без одежды. Ну, такая несерьезная угроза. Вроде и неприятно, и обидно, но никакого вреда или дискомфорта. Увидев, как мертвенно побледнел, а потом густо покраснел омега, начал сомневаться в правильности решения. Наверное, навоображал себе всяких глупостей, глаза его засияли такой жаркой яростью, что я даже перетрухнул. Сначала-то хотел немного помучить, может, и впрямь заставить походить голышом пару дней, а чего он меня сжег? И вообще... но, увидев трепещущие от злости ноздри и сжатые до белизны костяшек кулаки, решил не усугублять ситуацию. Мне отношения с ним надо налаживать, а не мстительность тешить. Испугавшись последствий, быстренько подогнал ему по размеру то, что боевой омега сам себе выбрал. Между прочим, замечание насчет внешнего вида сильно меня задело! Я хорошо одеваюсь! Ну, правда, по моде техногенного мира... блин, наверное, стоит изучить местную моду... или нет? Мне нравятся джинсы и футболки! Вот не буду ничего менять! Получив одежду, Мел успокоился. Даже книгу по магии взял, я боялся, что он ею мне в морду запулит, но обошлось. Удивило, с каким энтузиазмом он в нее вгрызся. Открыл — и сразу перестал замечать окружающую действительность. Молча прошел в свободный от мебели угол, сел прямо на пол и двигался, только когда надо было перевернуть страницу. Я покачал головой, некоторое время понаблюдал за ним, но ничего не менялось, тогда я подтащил столик с едой поближе, поставил ему под руку вазочку с печеньками, в надежде, что он их погрызет, и тихо вышел. Дверь закрывать не стал — он обещал, что не выйдет. Потопал доставать обещанную куртку. Встретил в коридоре Инди. Брат прищурился и со свойственной ему ехидцей поинтересовался, как у меня дела с моим "гаденышем". После ночи любви, в смысле — классного траха, я даже мысленно не мог назвать прекрасного омегу гаденышем. Потому возмутился. — Чего, совсем мозги отшибло? — с сочувствием спросил Инди, я вспомнил, как только что сам предложил Мелу дорогущую куртку, на которую уйдут почти все мои сбережения и грустно кивнул. Крыло меня, как крышу шифером. Омега уже казался не просто интересным внешне, но и обладающим богатым внутренним миром. Хотя нет. Его интеллект я и раньше считал высоким. Меня бесило то, что он меня обыгрывает, и, возможно, это сказалось на оценке внешних данных противника. Теперь же он казался самым прекрасным существом на свете. Я даже чувствовал настоятельную потребность бросить к его ногам новоприобретенный мир. И вообще — еще столько, сколько ему надо. Но делать этого, понятное дело, не собирался. Мозг, хоть и с перебоями, но работал. Мел считает меня ужасным чудовищем, так что в мою доброту он вот так сразу, конечно, не поверит. Надо приучать его к этой мысли постепенно. А пока я буду с ним спорить, сволочиться и дозировано выдавать всякие радости жизни. Пусть он думает, что положительно на меня влияет и кует из злобного чернокнижника доброго волшебника. Такой вот хитрый план. Брат, конечно, спросил, как мы поладили, и я, сам не заметив, как это получилось, стал расписывать какой Мел умный, сдержанный, волевой... Инди послушал оду идеальному омеге, посмотрел на меня, как на тяжелобольного, причем не исключено, что душевно, и поспешил отбыть по своим делам. Когда он уже ушел, вспомнил, что даже не спросил, как у него дела. Вот я эгоист сраный, но ничего, потом уточню. У Инди сейчас сложный период: он вступает в пору взросления, вот-вот скакнет магический уровень и, после того как медики подтвердят скачок и измерят, он сможет начать поиск собственного мира. Кажется, малыш переживает. Я не сомневаюсь в том, что присвоенный статус позволит брату получить свой мир, а Инди в этом не уверен. Честно сказать: ну что за трагедия? Нет собственного мира — так это и к лучшему! Тогда ведь можно путешествовать, не ограничивая себя двухдневным пребыванием в каждом не связанном мире. Чем больше магии, тем меньше можно находиться в мире. Для меня предел — два дня и три часа. Это если мир большой. Или еще меньше. Можно запечатать часть силы, как любезно поступил дядя с моей. Ощущения — не самые радужные. Будто тебя оглушили и теперь ты не видишь на один глаз. Никому не советую. Потому путешествовать с таким ограничением — одно огорчение. Впечатления выходят смазанные, эмоции — куцые, настроение вечно скатывается куда-то в сторону "все хуево, не знаю, почему". Когда я поделился своими чувствами со знакомой девицей, она сказала, что это точь-в-точь ПМС. Ну охуенно. Конечно, с собственным миром интересно. Можно попробовать разные социальные модели, вводить магические ограничения, создать культ имени себя, или отчебучить что-нибудь совсем странное. Но и просто мотаться по разным мирам на мой взгляд очень клево. Но Инди зациклился. Моих аргументов он почти не слышит. Только сердится и говорит, что я ничего не понимаю и мне легко говорить, у меня же уровень высокий... Ну, я считаю, что волноваться не о чем: у нас в семье нет никого с низким уровнем, а эта штука наследственная, но Инди напряжен и мрачен. Пытаюсь уверить его, что все будет пиздато. Пока безуспешно. Будем надеяться, что у него все будет пучком... *** 4(пов Мелвина) *** Не знаю, сколько я просидел над книгой. Она была тонюсенькой, края махрились от частого перелистывания, на полях некто нарисовал смешные рожицы. Буквы были понятные, но диковинные — совсем простые и очень четкие. Обложка бумажная, это было так странно и не похоже на тяжелые, солидные, переплетенные кожей фолианты, к которым я привык. Но содержание этой невзрачной книжицы рвало привычный взгляд на мир в клочья. Я хватался за голову, раскачивался и разговаривал сам с собой. Нашел чернила и исписал пол вокруг — варварство, знаю, но когда я вхожу в раж, то условности становятся не важны. Иногда отрывался от чтения, ходил по комнате, что-то ел, не знаю, что, нашел место для отправления естественных потребностей, там еще и душ был... водные процедуры отложил на потом — не хотел отвлекаться. Кажется, приходил альфа, я от него отмахнулся и отвлекающий меня голос исчез. Несколько раз меня сморил сон, прямо там, где я читал. Наконец, все было прочитано, и я попытался увидеть переплетение нитей. Несколько часов прошли в бесплодных попытках, я уже начал злиться... внезапно кто-то обнял меня со спины. Ну, нельзя же так подкрадываться! Конечно, я рефлекторно ударил локтем и головой, одновременно вырываясь и отпрыгивая в сторону. — Эй! Ты чего дерешься! Мой альфа недоуменно вытирал кровь с губы. Это все потому, что он высокий, вообще-то по носу должно было попасть... — Не трогай меня! Блядь! — еле удержался от того, чтобы добавить еще и в бочину. — Мелвин, ты ничего не забыл? — угрожающе проворчал альфа, медленно приближаясь, я подхватил ближайший стул, резко развернув его так, чтобы было удобнее и зарычал, яростно оскаливаясь: — Съеби, пожалуйста, а? — Да, что такое-то! Я же ничего не сделал! К тебе кто-то заходил? Обидел? Я медленно задышал, пытаясь успокоиться: — Все нормально. Первое: нельзя меня неожиданно хватать, я сразу бью. Второе: если у меня что-то не получается, лучше не подходить. — Ну, что за херня вообще?! Я три дня вокруг тебя хожу, а ты только посылаешь меня и все! Почему нельзя обнять? Не охерел ли ты? Это вообще нарушение нашего соглашения, счас пойду и выпилю кого-нибудь из твоих друзяшек! Альфа разозлился, а я постепенно осознал, на каком свете, и что лупить колдуна — не лучшая идея, да и орать на него не следует. Надо сгладить ситуацию, я вздохнул, поставил стул и постарался оправдаться: — Извини. Я тебя не заметил. Думал — один в комнате... А если меня неожиданно трогают, сразу бью — так уж привык. Свои-то никогда со спины не подходят... — Я уже час здесь хожу! Мы даже разговаривали! — Да? — меня это удивило, я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, о чем, — не помню... когда я чем-то увлечен, то вообще ничего не замечаю... — Ладно. Проехали, — альфа вздохнул. — Ну теперь-то можно к тебе подойти? Я трахаться хочу... — О... — я скривился, сейчас я сам кого угодно готов был выебать от злости, но делать нечего, отказывать нельзя. — Только тогда лучше как-нибудь зафиксируй, я когда раздражен, плохо себя контролирую. — Так. Я не понял — ты не хочешь? — альфа нахмурился, я злобно пнул подвернувшийся под ногу стул: — Нет, конечно! Что — похоже на игривое настроение? Короче: если не желаешь получить украшение в виде царапин... — Драться будешь?! Это уже вообще ни в какие ворота! — возмутился альфа, я попытался унять клокочущее раздражение и перестать скалиться, но получалось не очень. — Нет. Не в том смысле... — А в каком смысле? Как можно драться "не в том смысле"? — вопросил Амитола. — Бляяяяядь... — тоскливо вздохнул я, — слушай... я ужасно злюсь... и могу, ну, просто не сдержаться... — Да, что я не так сделал-то? Объясни по-человечески! — буквально взвыл альфа, отчаянно стараясь понять причину моего дурного настроения. — Ты здесь вообще ни при чем. Прочитал книгу. А всякие эти слои, переплетения и все такое — не показываются! Я и так и сяк, а никак! Ты же их видишь, да? — То есть ты ужасно расстроился, потому что у тебя не получается и теперь готов убить все живое от огорчения? Я правильно сформулировал? — альфа смотрел на меня как на придурка, я раздраженно рявкнул: — Да! — Ага... а если я тебе помогу — дам пару советов, позанимаюсь, то, когда все получится, ты мне дашь? — осторожно уточнил колдун. — Если ты мне поможешь, я сам на тебя залезу и буду прыгать! — пообещал я сквозь зубы, альфа отчего-то обрадовался, заулыбался, притащил еще несколько книг, какие-то трубочки, зеркала, лупы, непонятные медные пластинки с чеканкой и отверстиями. К вопросу Амитола подошел очень серьезно. Я думал, что он попробует что-то пояснить, потом начнет приставать и в итоге просто завалит, но колдун меня удивил. Он даже не касался лишний раз и сел поодаль. Раскрыв книгу, растолковал каждое непонятное место. Мы несколько часов разбирали строчки, пока у меня не заболела голова и ровные буквы не начали прыгать перед глазами. — Давай отдохнем? — предложил альфа, я с сожалением вынужден был признать, что уже ничего не соображаю, а значит, необходим перерыв. Колдун тут же притянул меня к себе, я так морально вымотался, что не сопротивлялся, позволил умостить свою голову на жесткие бедра. Сильные пальцы помассировали виски, глаза закрылись сами собой, неторопливые движения навевали дремоту, мы оба молчали, альфа просто касался моей кожи подушечками, чертил линии... я, даже не приподнимая век, ощущал на себе его взор. Между нами лежала умиротворенная тишина, и я задумался об обладателе ловких рук, что сейчас заботливо вливали в меня силу. Очень осторожно, по капельке. Чистую, белую. Она пахла сиренью и немного свежескошенной травой. В книге говорилось, что темная магия не есть зло, а светлая — добро. Лишь манипулирование разными энергиями. Меня всегда учили иному. Однако, теперь я начал сомневаться в верности того, что каждый постигает с самого детства. Ведь нам доступна лишь крошечная часть знаний. А что, если мы не просто утеряли множество заклинаний, но исказили саму основу? Уверен, что когда смогу увидеть пресловутые "следы", разобраться, что к чему, не составит труда. Может, колдун — не самый плохой вариант? Пальцы означенного колдуна зарывались в волосы, поглаживали уши, я расслабился, разрешив себе просто немного полежать. А ведь он совсем не такой, как я считал. Есть давящая темная сила, но нет испепеляющей ярости и злости. Мне немного страшно, когда он рядом, от него пахнет лилиями. Сладковатый запах, свойственный этим цветам, несколько сильнее, чем у растения, он отдает той сладостью, что присуща разложению. Но это не противно, наоборот, запах дразнит ноздри, заставляет вдыхать глубже. Есть в нем что-то притягательное. Мне достался довольно крупный альфа, он грозен сам по себе, даже без своей магии. Кстати, колдун ловко вылечил подбитую губу, сделав это совершенно незаметно. Странно, что альфе даже не пришло в голову ударить в ответ. Не вяжется с образом злобного чародея... А когда я схватил стул, мне показалось, что в его глазах промелькнул страх. Мы пара, я чувствую это глубинными струнами души. Может ли быть так, что слепая безжалостная сила связала меня со злодеем, с жестоким, бессердечным, бессовестным существом? В книгах пишут, что пара есть не у всех. Точнее — не у каждого есть магическая пара. Только сильные маги или же особенные люди — творческие, сильные духом — удостаиваются величайшего дара: идеально подходящей половинки. Ранее я никогда не слышал о том, чтобы состоящие в подобной связи были несчастны. Может, я просто чего-то не понимаю? Не может же быть так: тысячи до меня были довольны и лишь в моем случае — ошибочка вышла? В детстве я очень любил легенды о любви: про то, как сильный альфа спасет нежного омегу и живут они долго и счастливо. Омеги на картинках были хрупкими, прекрасными, они стыдливо опускали глаза и алели щеками. Я вырос и... теперь совсем не таков, как те, нарисованные: худой, но жилистый, смотрю всегда прямо, если и краснею, то лишь от злости... а еще пью, матерюсь, кидаю ножи точно в цель с двадцати шагов, иногда впадаю в буйство, и тогда даже альфы остерегаются ко мне подходить. Какой из меня муж? Правильно — только для колдуна и подходящий. Истории известны случаи, когда истинные встречались на войне, буквально сшибаясь друг с другом. Но даже в невозможных условиях расцветала любовь. Взаимному притяжению бесполезно сопротивляться, альфа всегда будет желать своего омегу, не сможет без него. Я всегда думал, что эти пары были счастливы до конца дней... а что, если я ошибался? Что, если они мучились, испытывая проклятую тягу к совершенно не подходящему существу, но не могли никуда деться от пагубной страсти? Проклинали жестокую судьбу, что кинула их в объятья друг друга? Ненавидели и раз за разом сминали в поцелуе губы того, чья личность была отвратительна, а на утро выли от отчаянья и докрасна терли тело, стремясь изгладить память о чужих прикосновениях? Не может ли быть так, что понятие «истинная пара» — полная ерунда? Сказочка для наивных и доверчивых? От последней, тревожной, мысли я поежился и открыл глаза, столкнувшись со спокойным, нежным взглядом нечеловеческих глаз. — Зачем тебе мой мир? — вопрос, мучивший меня долгое время, сорвался сам собой, альфа чуть улыбнулся и неторопливо, обстоятельно ответил, продолжая касаться волос, слегка их поглаживая: — Я не могу просто так прийти в мир и жить там — слишком велика сила. Неминуемо пойдут искажения, чем дольше я буду в нем находиться, тем значительнее нанесенный урон. Можно избежать неприятных последствий, если настроить контакт с полюсами и другими источниками магии. В сущности, контроль над миром — это всего-навсего побочный эффект. В общем и целом, мировое господство мне на фиг не вперлось, но я — совершеннолетний и родители вежливо попросили не портить им экологию и найти уже свой мир. А пока ищу, меня несколько ограничили в силе — чтобы я не рушил все вокруг. Обычно, когда место выбрано, силу возвращают, а мне захотелось все провернуть с урезанной... — Захотелось? — что-то не верилось в такую ерунду. — Ну, ладно... — альфа вздохнул. — Не хотелось бы выглядеть в твоих глазах идиотом... В общем, я поспорил с братом. На одну очень нужную мне штуку. — Поспорил? — еще больше удивился я, все сказанное звучало настолько дико, что я даже разозлиться не мог: подумать только, для проклятого колдуна все происходящее — веселая игра. Пари. — Ну, да. Теперь-то проиграл, конечно. По крайней мере, стало понятно, чего я так зациклился, мог же ведь и в другом месте настроиться... чувствовал пару, вот и возвращался... — Амитола улыбнулся немного смущенно, дернул мою мочку уха. — Не хмурься. Ты должен признать, что, пусть я подошел к вопросу несколько легкомысленно, но методы выбирал тщательно. Никто из разумных не пострадал. Ну, кроме меня самого. Открыл рот, но понял, что от возмущения растерял все слова, однако альфа и так сообразил, в каком я состоянии. — А я тебе курточку принес! — попытался он отойти от скользкой темы. — Хочешь посмотреть? *** 5 (Амитола) *** Встретили меня неласково. Точнее, вообще не заметили. Попытка привлечь внимание ни к чему не привела, и я решил оставить Мела в покое — пусть читает. Ближе к ужину забеспокоился: омега читал, громко орал на книгу (я, когда в первый раз услышал его ругательства, аж вздрогнул) и выглядел маловменяемым. Робко проблеял ему, что пора есть. Был послан нахер. Так вот почему он такой тощий... Принес еду и поставил ему под руку. С жарким или супом такой финт не пройдет, поэтому в ход пошли бутеры. Мел задумчиво схомячил все, что было и выдул две чашки компота. Интересно, а если ему еще дать — слопает? Положил пряник. Он был тут же схвачен и съеден. Дальше экспериментировать не стал — обожрется еще и животом заболеет... Омега погрузился в какое-то странное состояние: либо читал, либо спал, причем прямо на полу. Я подсунул ему под голову подушку. Переносу на кровать Мел воспротивился: ему нужен был пол, чтобы на нем писать. — Черное. Не видно, — коротко произнес он, и уполз в свой угол так и не выпустив книгу. Ну, да. У меня постельное белье черное. Чернила на нем незаметны. Несколько дней все продолжалось в том же режиме. Наконец я заметил, что книга отложена, а омега стоит с задумчивым лицом. Ну, и полез к нему сдуру обниматься... выяснилось, что Мел занят тяжелой умственной работой и к нежностям не расположен. Ценой, уплаченной за это знание, стали отбитые ребра и лопнувшая от удара губа. Я и раньше подозревал, что у него характер не очень, теперь же уверен — мне досталась гарпия, только маскирующаяся под омегу. Получить по мордели было обидно. Я же так стараюсь! Трахаться хотелось невыносимо, но подходить к долбанутому омеге я что-то зассал. Мускулы на лице Мела подергивались от еле сдерживаемой ярости, он то и дело хватался за стул, и я был уверен, что маг не задумываясь меня им шарахнет. Пошел по пути переговоров. Драться с омегой я просто не могу — боюсь повредить. Выторговал обещание секса, если помогу Мелвину освоить основы. Конечно, времени это заняло достаточно, но, думается, теперь все уложилось в голове как надо. ***6 (пов Мелвина) *** "Курточка" действительно оказалась шикарной. Не ожидал. Кожа плотная, но мягкая, приятная на ощупь. Швы — идеально ровные, незаметные. Меня немного смутил цвет: светлый беж, но альфа уверил, что пачкаться она не будет, свойства такие. По размеру подошла идеально. — Я мерки снял! — улыбнулся Амитола. — Подогнать не получится, так как материал не восприимчив к магии. Приятно удивило большое количество карманов: и внутренних, и внешних. Было еще несколько петелек, к которым можно что-нибудь подвесить. Простой крой не стеснял движений. Внимательно осмотрев вещь, понял, что колдун приобрел мне очень качественную и дорогую куртку. У меня никогда не было вещей, как эта. Амитола умудрился подобрать такой подарок, который понравится именно мне. Честно сказать, я был готов к тому, что куртка будет слишком яркой, украшенной какой-нибудь ерундой, которую любят многие омеги, или фасон будет вычурно-неудобным. Однако мне преподнесли хорошо продуманную верхнюю одежду, подходящую для моего образа жизни. — Смотри, вот здесь кармашек. Открываешь — капюшон! Если дождь сильный, то его можно вот так разогнуть, прикрепить сюда и — оп! Нигде ничего не протечет! Амитола с воодушевлением показал мне потайные карманы и крепления. Оказывается, в рукав можно спрятать тонкий стилет, там для него есть специальное место. Даже захотелось как-то выразить накатившую благодарность. Ничего, кроме поцелуя, в голову не приходило, но я пока не был готов к подобной интимности. Глупо. Мы в течку трахались всю ночь и как он только меня не вертел, но сейчас, когда гормоны не вышибают мозги почище арбалетного болта, я этого сделать не мог. Поэтому просто неловко его обнял и пробормотал "спасибо" куда-то в шею. Альфа, конечно, своего не упустил: тут же схватился за зад и начал подталкивать к кровати. — Мел... я ведь хорошо себя вел, правда? Ты мне кое-что обещал. Голос альфы был скорее просительным, чем командным, руки — нежными, а объятия — легковесными. Создавалось впечатление, что он не совсем уверен в моей реакции. — Ты мне еще не все объяснил, — недовольно проворчал я, позволяя тем не менее, повалить себя на постель. — Маленький перерывчик. А потом продолжим, — хрипло прошептал колдун, касаясь губами моего уха. Меня прошибала дрожь от соприкосновения с большим горячим телом, я выгнулся и застонал сквозь зубы. Далее делать вид, что интим нежелателен, было просто смехотворно. *** 7 (пов Амитола) *** Разбудил глухой шум. — Что это? — под боком сонно заворочался Мел. — Вообще говоря... не знаю. Погоди, надо посмотреть. Прошлепав к окну, раздернул занавески. Вроде звуки шли снаружи. — Блядь! — с чувством произнес омега. — М? — Мы под водой? Мы что, все это время находились в долбанной глубине какого-нибудь ебаного океана? — в голосе Мела прорезались визгливые нотки, я с удивлением понял, что он страшно напуган. — Я наполовину водник. Мы дома. Во дворце. Здесь живут все маги моего уровня. — Ох, блядь... Ами... я не переношу воду. Омега побледнел аж в синеву, я поспешил задернуть ткань и скрыть виды глубин. — Но ведь совсем не чувствуется! — слабым голосом произнес Мел, прижимая к вискам дрожащие пальцы. — И не должно. Помещение хорошо экранировано от любых нежелательных воздействий. Давление как на поверхности, постоянная циркуляция свежего воздуха, естественное освещение не только внутри, но и снаружи. Глубина большая, не стану скрывать, лучи светила не доходят, но вокруг расставлены источники света, имитирующие смену дня и ночи, как наверху. Сейчас, правда, почему-то работают через пень колоду. Мою импровизированную лекцию прервал шум, который звучал громче, чем вначале. — Если все так опиздительно, что тогда громыхает? Мел схватил меня за руку и сжал так, что кости захрустели, я попытался связаться с дядей через зерцало. Пусто. У меня засосало под ложечкой — такое бывает, если разумный мертв. Не мог же хитрый старый лис кинуть кони? — Эвакуа... Голос тетки прозвучал неожиданно. Она прервалась на полуслове, судя по характерному хлопку, оборвавшему связь и заставившему зерцало рассыпаться мелкими осколками, переместилась, куда подальше. Исходя из особенностей сигнала, понял, что это был всеобщий. Тетушка, срочно съебывая, предупредила всех о внезапно наступившем ахтунге. Значит ситуация реально дерьмовая и нужно срочно рвать когти. Что такого произошло, можно выяснить и позже. Тетя даже "эвакуация" крякнуть не успела, срочняком утекла. За сыну боится, вот и сдрызнула. Осколки медленно истаивали на полу, а я уже начал прорубать нам выход, создавая переход. Сначала дело шло ходко, как обычно, а потом сама ткань поменяла свойства и меня буквально отбросило. Будто на бетонную плиту натолкнулся. Побившись некоторое время, понял, что покинуть мир, во всяком случае отсюда, не получится. Снаружи гудело. Стену, что у окна, начали бороздить мелкие трещинки и через них — пока только в виде капель — просачивалась вода. Мел посмотрел на меня сухими блестящими глазами: — Вода течет. Произошло что-то нехорошее? — Да. Объявили чрезвычайку. Слушай, Мел, соберись, мне нужен твой совет... — Все хуево? — Еще как... не могу отсюда пробиться. — Так! — сказал синюшный от страха Мелвин и сжал мою руку еще сильнее. — Так... а если просто на поверхность? — Блок. Вообще на перемещения. — Еб твою мать, Ами. А также всю твою водную семейку! — с чувством произнес Мел и хрустнул костями моей руки. — Ты плавать умеешь, демон блядоебический? Омега выглядел так, будто готов сожрать меня на месте без соли, и я его не винил. Потому на ругательства не обратил никакого внимания — я же его сюда притащил, а оно вон как вышло. Лет пятьсот все было спокойно. И вдруг — неожиданное нападение. Ну почему именно сегодня? Завтра я уже собирался вернуться в новоприобретенный дом, а теперь будущее представляется весьма туманным. — Умею. — Ну хорошо. Сможешь доплыть до суши? — Да. — Отлично. Как ты дышишь под водой? — С помощью магической трансформации. Попав в воду, я отращу жабры и хвост, ну и требуха, понятное дело, изменится... — О великие небеса, помогите! — пробормотал Мел едва слышно, скорее для себя, чем для меня, потом решительно посмотрел в глаза. — Создай мне пузырь с воздухом и уходи через окно. Меня придется тащить, если, конечно, ты не намереваешься оставить меня здесь, решив таким образом все проблемы. — Не говори глупости! Давай еще раз: мы выйдем через окно, и переместимся в безопасное место, так? — Да! Шустрее! Я не хочу, блядь, утонуть! Или чтобы сюда приперся тот, кто поставил этот хуев блок! Он же имеет ограниченный радиус, да? Я в таком ничего не понимаю... — Конечно, ограниченный. План был так себе. Мы не знаем, что там снаружи. Может, особняк окружен. Или накрыт куполом. Или еще что-нибудь. Но это был план. Оставаться в доме нельзя, чем дольше тянем, тем меньше шансов на благополучный исход дела. Пока я накладывал чары пузыря, Мел стоял спокойно, только зябко дергал плечами. И ни одного замечания по поводу магии, даже нос не наморщил. На первый взгляд никого опасного за окном не было. Во всяком случае, за нашим. Мои покои располагались несколько с краю. По правде, в этих коридорах и маленьких комнатках жили слуги, но я настоял на том, что хочу поселиться именно здесь. Мне не нравилась помпезность и роскошь коридоров основной части дома, раздражали маги, многие из которых шагали по жизни, отягощенные пудовым чувством собственной важности. В моменты, когда мне желалось общения, я всегда мог встретиться с ними в обеденной зале. Случалось сие нечасто. Меня считали чудаком, впрочем, заслуженно. Сейчас моя странность стала нашим спасением: вспышки проклятий искрились сильно в стороне. Какие-то размытые тени атаковали дом, их встречала личная гвардия дяди, вода вскипала и пузырилась от смешения магий — нападавшим было плевать на экологию, а защитники просто вынуждены были играть по навязанным правилам. Воины у дяди были так себе. Скорее дань традиции, чем необходимость. Глядючи на захлебывающуюся оборону, на слабенькие заклинания, дал слово, что даже в самые мирные времена мои бойцы будут дееспособны. Нельзя расслабляться. Дядя забыл об этом. И вот результат. Какие-то уебаны разносят особняк, а сам хозяин съебал подальше. Прорвав одним ударом пленку, разграничивающую помещение с водой, выволок пузырь с мелко трясущимся Мелвином наружу. Омега сжал кулаки и крепко зажмурил глаза. Наверное, и впрямь боится воды. В комнату хлынула жидкость, тихо зашипели проемы, блокируя дальнейшее распространение воды. За свои вещи я не волновался — единственное, что им грозило, — это мародеры. На все мало-мальски ценное были наложены чары непромокаемости, все-таки под водой живем. Когда был подростком, мои покои раза три заливало. Это ведь так забавно — проколоть пленку снаружи и наблюдать, как твой кузен будет трясти головой, проснувшись, а вокруг все будет плавать! В общем, как только это случилось в первый раз я, во-первых, тщательно поработал над убранством комнаты, а во-вторых насыпал добрейшему Эмилану радужных раков-богомолов под кровать. После этого случая Эмилан долго лечился — потрепали его твари сильно. Хорошо, что меня так и не вычислили, а то была бы пизда. Все-таки раки-богомолы довольно опасны, они и убить могут. Или ослепить, а глаз выращивается довольно сложно. Эх, надеюсь, захватчики будут не слишком внимательно шуровать по комнатам. Обстановочка у меня так себе, но в паре тайников лежат полезные штуки. Я не стал брать предметы с собой — слишком долго добираться, но совсем потерять их было бы обидно. К сожалению, с тайниками всегда так — если схрон надежный, то быстро из него ничего не достанешь. Сначала придется изрядно попыхтеть. А если можно все выколупнуть в момент, то тогда экранирование тяп-ляп. И найти его не так уж сложно получается. Как только я соприкоснулся с водой, тело, не получив сигнала отмены, начало трансформацию. Вообще говоря, водники остаются человекоподобными только в совершенно сухом виде. Но это очень неудобно — малейшая капля воспринимается организмом как сигнал к перемене облика. А как тогда пить? Гулять под дождем? А если кто-то брызнет водой? Или поцелует? Когда-то выход на сушу был опасен и полон неудобств. Водники почти не появлялись в человеческих селениях. Потом в наш мир пришел один из моих далеких предков. Ему приглянулась морская дева. Тогда еще ни про каких омег водники и не слыхивали, были мужчины и женщины. А предок был из тех краев, где после техногенной катастрофы вымерли все женщины, но ученым удалось приспособить для продолжения рода мужской организм. Путешествия между мирами были редки, сильные маги рождались нечасто и, я так думаю, альфа, видевший прежде лишь омег, был весьма озадачен внешним видом слабого пола. Это не помешало чувству, вспыхнувшему, как пожар. Именно он, талантливый маг и вообще — человек без предрассудков, создал особое заклинание, позволяющее воднику удерживаться в человеческом обличье сколь угодно долго. Когда переход стал обыденностью, разрозненные обособленные миры взаимопроникли друг в друга, и нет уже ни одного безмагического, чисто техногенного мира. Магия просочилась в каждый. И изменила его. Мне повезло — я появился в семье, в которой на протяжении многих веков рождаются сильные маги. Мы вот уже пять столетий изучаем и систематизируем знания о мироустройстве. Существует даже карта миров с координатами и подробным описанием. Оценка миров стандартизирована, мы считаем это важной задачей, ведь это поможет сориентироваться подрастающему поколению. Все это вдалбливается в каждого обладающего искрой магии. Когда я родился, думали, что я — мальчик, но после тщательного изучения, выяснилось — альфа. А вот Инди — парень. Никакой предназначенной магией омеги, он сам себе выберет партнера. Даже не знаю, что лучше. Мой предок, тот, из техногенного мира, многое привнес. Благодаря ему я совершенно спокойно перемещаюсь по поверхности. Вообще-то, я предпочитаю сухопутный облик. Ощущаю себя больше человеком, чем водником. Длинный змеиный хвост, тонюсенькие полупрозрачные плавники по всей длине тела, жабры, огромные черные глаза, перепонки между пальцами рук, когти. Почти полное отсутствие носа — дыхание идет через жабры, поэтому на привычном месте лишь сглаженный бугорок, отсутствие ушей — все это нагоняет тоску. Как по мне — страховидло то еще. Но некоторым нравится. У нас даже часть особняка — водяная, чтобы такие чудики пребывали в приятном для себя облике. Хорошо, что Мелвин как зажмурился, так глаза и не открывает. Я ему и просто с костяной короной не нравился, что он скажет, когда эту бледную рыбозмею увидит? Кстати, корона с башки никуда не девается. Это признак того, что я принадлежу к древнему роду. Особняк располагался на скале, таким образом, до дна еще получалось немалое расстояние, поэтому никакого аналога сада не было. Только висели магические светильники, рассеивая тьму глубин, да изредка проплывали одиночные рыбы. Понятное дело, что враги где-то рядом, поэтому первым делом притушил огни. Мир вокруг погрузился во тьму, но я — дитя моря. Наполовину. Темень мне не страшна. Я ощущал колебания воздуха внутри пузыря, напрягшись смог расшифровать слова. Мел жутко ругался. Если бы не было так страшно, то зрелище довольно забавное: лежит в пузыре, закрыл уши ладонями, глаза зажмурил и орет. Постарался покинуть район военных действий побыстрее. Где-то, по моим ощущениям — километров через пять, столкнулся нос к носу с тройкой непонятных тварей. Они были похожи на гротескных акул: вытянутая морда, маленькие злые глазки, серое тело и зубастая пасть. Магических способностей у тварей не было, разум — зачаточный, зато быстрые и на диво злобные. Увернувшись от зубов, попытался просто и элегантно остановить их сердца. Хуй. Не действует. В своей жизни я пару раз встречался с существами, невосприимчивыми к магии. Новичок, конечно, может от такого растеряться, однако, ребус решается просто — достаточно воздействовать не на само существо, а на окружающую его среду, скажем, вскипятить воду, и дело в шляпе. Ну, кипятить не стал — вдруг они маловосприимчивые, а весь белок сразу не свернется — на фиг нужно от них огребать... так что заключил существ в сферы и пропустил мощный разряд. Как я и думал — однократного воздействия оказалось недостаточно, но нескольких минимолний хватило, чтобы "акулы" сдохли. Расправившись с противником, повернулся в сторону пузыря и наткнулся на совершенно белые от страха глаза Мелвина. Мы находились на приличной глубине, потому темень стояла еще та, но при использовании магии покровы начинают фосфоресцировать, сейчас я бы сам себя испугался: длинный, расцвеченный синими и зелеными линиями, светящиеся брови и ресницы... Кажется, он меня не узнал. Я потыкал пальцем в костяною фигню на голове и проговорил, четко шевеля губами: — Это я. Мел с удивлением осмотрел мое многометровое тело, покачал головой и пробормотал: "Не похоже". Я совершенно спокойно понимал его речь, ориентируясь на вибрацию стенок пузыря, а он мог только догадываться, считывая слова по движениям губ. Развел руками: типа, что есть, то есть и принялся толкать Мела дальше. Скорость у меня под водой приличная, все-таки я приспособлен именно для подводной жизни. Мел позабыл про свой страх глубины, повернулся в мою сторону и уставился. Хвост выписывал параболы, свечение постепенно уменьшалось, это начало беспокоить омегу: он нахмурился. Наверное, ему хочется меня видеть — так спокойнее. Заставил себя светиться — сил от этого уходит больше, но зато Мелу не так жутко. Насколько я помню, километров через пятьдесят начнутся пещеры, вот там мы с омегой и передохнем. Примерно минут через сорок показались скалы, дальше скорость пришлось снизить, ведь нам нужно было найти пещеру. В детстве я любил здесь плавать и примерно представлял себе, где что. *** 8 (пов Мелвина) *** Я боюсь воды. Не панически, но опасаюсь. Весьма. Когда понял, что уже несколько дней нахожусь под водой... много дней! Первым делом накатили страх и злость, альфу хотелось просто отдубасить. Вода — это еще ничего. Но вокруг чернота, хоть глаз выколи! За окном оказались вырисовывающиеся в безжизненном синем свете светлые стены, уходящие влево и вправо, насколько хватало глаз. Материал был мне незнаком — какой-то ноздреватый, шершавый даже на вид. Сколько я ни вглядывался, не разглядел ни намека на то, что где-то там, в черноте, не освещенной полудохлыми светильниками, находится небо. Может, конечно, статься, что сейчас ночь... а, нет! Альфа подтвердил, что мы глубоко. Сразу стало казаться, что воздуха не хватает, что сейчас он весь закончится, и... пришлось тщательно вымерять вдохи и уговаривать собственное глупое тело не захлебываться воздухом, не дрожать и не трепыхать так быстро сердце — на самом-то деле воздух себе сотворить я смогу. Немного, но сумею. Впрочем, собственные глупые страхи пришлось отодвинуть в сторону под гнетом обстоятельств — опасность, нависшая над нами, была реальнее моего ужаса перед тоннами воды, разделяющей с поверхностью. Справиться с собой в полной мере так и не получилось, я закрыл глаза, и, трясясь от отвращения к собственной слабости, положился на Ами. В какой-то момент мерное движение почти убаюкало, резкая остановка побудила инстинктивно раскрыть глаза, о чем я почти сразу пожалел — около тончайшей преграды, образованной магическим пузырем, вилась огромная змея. Ну, это мне со страху так показалось. Присмотревшись, заметил руки, пальцы оказались оснащены длинными когтями. Голова имела овальную форму, но черты лица сильно отличались от человеческих. Доминирующее положение занимали глаза: две штуки, ни радужки, ни белков, зато обрамлены светящимися ресницами. Все тело существа мягко светилось, его покрывала вязь из тончайших линий, складывающихся в сложные узоры. Вдоль хребта шел тонкий плавник, продолжающийся вплоть до кончика хвоста, он был усеян опалесцирующими пятнами, окантованными синей каймой. Первой мыслью было, что морское создание слопало моего Ами. Сквозь стенки пузыря не просачивалась магия и я никак не мог почувствовать своего альфу. Мысль о возможной гибели колдуна отдалась запредельным отчаяньем, сам не ожидал таких ощущений. Значит, я его уже принял как своего партнера. Трудно выразить накатившее на меня облегчение, когда морской гад оказался по совместительству также и моим личным гадом. И как я только сразу не обратил внимание на роскошные рога? Теперь-то заметил и сразу поверил, что змеюка — Ами. Пока чудище морское тащило пузырь в одному ему известном направлении, я рассматривал водного жителя. Мерные движения хвоста завораживали, переливы затейливого узора оказались достаточно интересным для изучения предметом. Было что-то мистическое и жуткое во всей этой ситуации: я сижу в абсолютной тишине, ни единого звука не улавливается, только собственное дыхание. Вокруг — непроглядная тьма. Никаких ориентиров. Дна не видно. Ни одной живой твари. Единственный источник света — неяркое свечение Ами. Потом окружающее пространство изменилось: появился низ, представленный скалистой породой. Видел я только благодаря отсветам отбрасываемым Ами, свет, испускаемый альфой еле-еле разгонял черноту, что там за скалы было почти невидно, только то, что они — есть. Внезапно Ами снизился и начал петлять между уступами, внимательно вглядываясь вперед, очень скоро он нашел то, что искал: едва заметный во тьме провал. Проем оказался достаточно просторным, чтобы мы без проблем вплыли внутрь пещеры. Альфа разложил свое длинное тело на полу, пара пассов — и вот уже вход запечатан пленкой, а вода стремительно убывает в неизвестном направлении. Я не понял, как он это сделал: то ли превратил жидкость в воздух, то ли переместил ее куда-то, заменив на кислород. Через несколько мгновений мой пузырь лопнул, и я ступил на влажный камень. Пол был неровным и скользким, в углублениях осталась вода, ногу приходилось ставить очень осторожно, чтобы не поскользнуться. Я зажег светляк и сделал несколько меленьких шагов в сторону Ами, тот следил за мной своими непроницаемо-черными глазами, змеиный хвост вяло извивался. — Только не лупи! — альфа выставил перед собой когтистые руки, я оценил длину ноготочков и подумал, что только безумец решится напасть на столь щедро одаренное природой существо. — Это я, Амитола. Честно! — Вижу. В пещере наши голоса звучали странно, я поморщился от непривычного искажения, но Ами принял мою гримасу на свой счет. — Извини, что тебе пришлось это увидеть. Мне необходимо еще некоторое время побыть так — слишком много сил ушло, а я сейчас несколько урезан в возможностях — стандартное ограничение, чтобы не навредить миру. Покивав, подошел ближе к чудному созданию. Запах альфы, к моему удивлению, почти не изменился, только добавилась нотка чего-то такого... ассоциировавшегося с морем. Не рыбы, нет. Затрудняюсь описать, но именно так пахнет на побережье. — Никогда не слышал про разумных подводных жителей! — сообщил я, обходя Ами вокруг. — Никаких достоверных свидетельств, во всяком случае. Только сказки про дев-утопленниц. Но у них хвосты были рыбьи, а у тебя — змеиный... ты выглядишь очень необычно. — Хочешь меня сжечь? — криво усмехнулся альфа, я вспыхнул. — Нет, конечно, ты весь мокрый и будешь плохо гореть, нет дров, я наверняка задохнусь от чада... продолжать? — Извини, неуместная шутка, — колдун всплеснул руками, на меня полетели капельки воды. — Будешь теперь вечно мне это припоминать? — мрачно вопросил я, уже в середине фразы догадываясь, что спрашивать о таком не стоило. Сама постановка вопроса предполагала, что у нас все хорошо, мы пара, а несколько шероховатостей в самом начале знакомства — не стоят упоминания... Мысленно скакнул в прошлое: припомнился запах горелого мяса, еще не выветрившийся, когда я прибыл на место казни, скрюченные, почерневшие останки того, что всего несколько часов назад было Ами. Глаза вытекли, губы сгорели и обтянутый обугленной кожей череп страшно скалился. Тогда я равнодушно глянул на не до конца сожженное тело, поморщился, и приказал подкинуть дров — от проклятого колдуна должен был остаться один пепел. Сейчас при этом воспоминании меня замутило. Кожа покрылась холодным потом, колени ослабели, и пришлось опереться рукой о склизкую стену. Мысль о том, насколько это было невыносимо больно, заставляла меня леденеть. — Было очень неприятно, а ты даже не извинился! — сообщил Ами. С удивлением осмотрев скрестившего руки на груди колдуна, вынужден был признать, что давненько не чувствовал себя участником скоморошьего представления: мы в пещере, на жуткой глубине, еле спасшиеся от неизвестных врагов... но более всего била по нервам легкость, с которой колдун говорил о своей гибели. Сожжение — отвратительная смерть. Никогда бы не простил обрекшего меня на подобные муки. — Я убил тебя. Не единожды. Глупо за такое извиняться. — Ну, ты мог хотя бы признать, что не стоило быть таким резким! — Вполне возможно, что не стоило, — согласился я неохотно. Альфа еще некоторое время с подозрением сверлил меня взглядом, но, не дождавшись пространных излияний, отступил: — Ты... совершенно невозможный! Ладно, вернемся к насущному: давай отдохнем здесь некоторое время и отправимся дальше. Думаю, безопаснее будет еще немного отдалиться от скопления войск противника. А потом попробуем все-таки пробиться куда-нибудь. — Если мы перейдем в мой мир, это можно будет как-нибудь отследить? Задавая вопрос я следил за медленно двигающимися петлями тела Ами, не могу понять — это чешуя, как у рыб? Или кожа? Любопытство оказалось сильнее меня. Подошел поближе и, присев, провел пальцем. Мокрая. Но теплая. Странно. Никаких стыков, никаких насечек. Наверное, все-таки кожа. Дотронулся до плавника, он оказался тонким: мои пальцы просвечивали через него насквозь. Присмотрелся к рисунку, поводил пальцем по линиям — на ощупь они ничем не отличались от остального тела. Выяснил, что хвост не просто мокрый, это слизь, как у рыб. Поднялся и, подойдя вплотную к Ами, отметил, что перехода из туловища в хвост не заметно. Были плечи, затем — то, что у людей называется туловищем, потом оно продолжалось, постепенно сужаясь на последней трети, и заканчивалось полукружьем плавника. Волос не было. Только ресницы. Кисти рук оказались изящнее, чем в человекообразном облике: узкие ладони, длинные пальцы, тонкое запястье. Альфа молча следил за моими исследованиями, и я осмелел настолько, что поднес его кисть к глазам и тщательно рассмотрел когти; растопырил пальцы - обнаружилась почти незаметная перепонка. Всего в фалангу длиной. Я погладил каждую перепоночку — они были приятные на ощупь. Внезапно Ами дернулся, его хвост взметнулся, оплел мои ноги, и я оказался неожиданно припечатан к стене и атакован серией мокрых поцелуев. Язык показался уже, чем у человека, на ощупь — обыкновенный, а я немного опасался, что он будет с жалом или костяными наростами. Еще беспокоила мысль о когтях — не похоже, что их можно убрать. Тело альфы было мокрым, я протестующе замычал и попытался оттолкнуть скользкую змеюку, но добился прямо противоположного эффекта: кисти прижали к стене, резкий удар рукой и вот уже когти вогнаны в камень, надежно фиксируя мои руки. Я дернулся от неприятного скрежета, Ами раздраженно зарычал мне в рот и сжал кольца на ногах, после этого я почел за лучшее замереть в неподвижности. У альфы оставалась свободной одна рука — в узкой ладони поместились оба мои запястья. Незанятая конечность метнулась к моим штанам. Ну и как он собирается раздевать мою тушку с такими-то когтями? Ответ пришел быстро: бритвенно-острый ноготь просунулся под пояс штанов, и я с ужасом понял, что Ами их просто-напросто раздерет. Это же моя единственная одежда! Мы были голые, когда все началось, я успел натянуть штаны, рубаху и новенькую куртку, в спешке даже обулся на голую ногу и, конечно, ничего с собой не взял на смену. — А ну, быстро убрал свои когти от моих штанов! — рявкнул я так громко, что альфа вздрогнул, а пещера загудела. Водник замер в нерешительности. Непроглядно-черные глаза глянцево поблескивали, на секунду мне показалось, что существо не совсем собой владеет. — Отпусти руки, я сам разденусь. Ами посмотрел недоверчиво, но, поколебавшись пару секунд, с усилием выкорчевал когти из камня. Кольца на ногах расслабились. Осторожно переступив мерцающий хвост, я сделал несколько шагов в сторону и, вздохнув, стянул с себя куртку. Посмотрел с сомнением на грязный мокрый пол. — Можешь как-нибудь высушить часть пола? Не хочется пачкать вещи. Ты и так уже замочил меня собой... — Я склизкий, — немного заторможенно кивнул Ами и пошевелил пальцами. Поплыл уже знакомый неприятный запах, зато поверхность не только стала чистой, колдун выровнял часть пола, теперь я мог не волноваться за курточку. Альфа очень внимательно следил за моим раздеванием, от его пристального взгляда становилось не по себе, но он же будоражил и пускал вдоль хребта щекотку возбуждения. Так что когда я снял штаны, член радостно выпрыгнул, демонстрируя мою заинтересованность в грядущем акте. Подняв глаза на водника, замер, ожидая его действий, но Ами почему-то не двигался. — Ну? — Мне и самому-то не нравится этот облик, а ты вообще, наверное, потом мне стекло в еду подсыплешь... — Не думаю, что это поможет, — усмехнулся я, — а если серьезно, твоя внешность экзотична, но не отталкивающа. — А так? — оскалился водник. Сначала я не понял, что он имеет в виду, а потом малозаметная складка на передней части тела раскрылась и наружу вылезли два половых органа. Два. Но тонких. Я быстренько прикинул на глаз и решил, что никакого вреда они мне не нанесут. — Должны влезть... — задумчиво прокомментировал я и тут же отпрыгнул в сторону, уходя от загребущих ручонок кинувшегося ко мне альфы. — Эй-эй! Не вздумай меня пеленать своим хвостом! И вообще — давай ложись, а я как-нибудь сам. Сверху. Неохота лежать на камне. — Ага. Я лягу, а ты мне — ногой в висок... — мрачно предрек водник, плавно стекая, по-другому не скажешь, на пол. — Ты преувеличиваешь мою драчливость. Я уже снял обувь, бить голой ногой — малоэффективно. И вообще — у тебя там рога! Еще поранюсь... Кажется, мои слова колдуна не успокоили, не пойму — чего он опасается? Явно же сильнее... Я хмыкнул — надо же! Собственный альфа шугается! Правильно магия подобрала мне партнера. Будь кто послабее — пришиб бы в порыве злости. Конечно, лупить и драться не стал. Прежде всего потому, что Амитола и в таком виде привлекал. Мое изначальное неприятие очень быстро сменилось на нечто весьма близкое к приязни. Не последнюю роль в этом преображении играло непроходящее физическое влечение. Кроме того, колдун вел себя весьма терпеливо. Деликатно даже. Мой взрывной характер с трудом переносился большинством окружающих. От всеобщего осуждения меня спасал только высокий магический потенциал и преданность общему делу. Теперь с последним покончено. Страшно себе представить, как отреагируют бывшие соратники на мою пару. Конечно, любому понятно, что против магии не попрешь, но во враги я буду записан моментально. Пикнуть не успею. Обидно то, что теперь мне весьма проблематично будет поделиться новоприобретенными знаниями. И объяснить, что колдун вполне может помочь, научить — не удастся. Конечно, моих соратников понять можно. Я и сам... не уверен до конца в Ами. Понимаю, что пристрастен. Мне очень хочется верить словам альфы о том, что он не причинит вреда. Вся моя омежья природа уверяет в правдивости пары. Но я — разумная омега и допускаю вероятность обмана со стороны колдуна. Вся надежда лишь на магию, что спаяла нас друг с другом, она очень мощная, я ощущаю, как всем существом начинаю тянуться к Амитоле. Это ведь действует в две стороны. Наверное, даже если вначале это и было иначе, он начнет прислушиваться к моему мнению. То есть сейчас-то жаловаться не на что. Кудесник показывает себя разумным и приятным в общении существом. Это вызывает безотчетную тревогу: не может же быть все так хорошо? Думаю, проблемы возникнут, когда мы вернемся в мой мир. Наверняка будут какие-то расхождения... *** 9 (пов Амитола) *** Реакция Мела на водный облик приятно удивила. Он не шарахался, смотрел с удивлением и долей любопытства, не поджимал презрительно губы и, что особенно приятно, не пытался меня убить. Правда, дальше оказалось, что лучше бы он держался на расстоянии. Мы только начали обсуждение ситуации и путей выхода, как Мел подошел ко мне вплотную и... начал гладить. На самом деле он, наверное, просто удовлетворял свое любопытство, но тело среагировало однозначно: мой омега прикасается, надо валить и трахать! Инстинкты в этой ипостаси достаточно сильные, разум моментально затуманился вожделением, соображалка отключилась и в себя я пришел, только когда омега прикрикнул на меня хорошенько. Скажу по правде: если бы меня захотела трахнуть двучленная змея, я бы отнесся к этому крайне негативно. Однажды мне начала строить глазки представительница прекрасного пола, так я ломанул от нее со всех плавников, представить жутко, что на ее месте мог бы быть самец... а Мелвин ничего — разделся и посмотрел на меня вопросительно. Меня к тому моменту немножечко попустило, и я засомневался — стоит ли все это затевать? А вдруг омега просто тщательно скрывает рвотные позывы? А член у него просто так стоит... молодой же еще. Сам помню, как у меня вставало от чего угодно в восемнадцать. Но долго размышлять об этом не получилось — Мел решительно сел мне на живот и начал вдумчиво поглаживать. Он водил пальцами по линиям, и я корчился от его прикосновений, до того невыносимо чувственно это было. Хотел приласкать, но мой нежный омежка так гаркнул, что стены задрожали. Когти его мои впечатлили. Мел заставил меня закинуть руки за голову похоже на то, что я проделал с ним самим недавно, только закрепить, как я — когтями, он не мог. Однако, для того, чтобы вести себя смирно, мне хватило и строгого взгляда прозрачных, разом похолодевших и сощурившихся, глаз. — Не вздумай пошевелиться! — А потрогать? — С такими ногтями? С ума сошел?! — Я осторожно! — НЕТ! Пришлось послушаться. Зато Мелу очень понравилось мое "хорошее поведение". Он сам об этом сообщил. На бледных губах заиграла лукавая улыбка, глаза опасно блеснули, и я подумал, что мой омега какой угодно — прекрасный, завораживающий, сексуальный, — но не мягкий и не нежный. О, он мог быть очень нежным и ласковым. Его длинные пальцы, которые раньше казались мне паучьими, а теперь — музыкальными, умело гладили и надавливали, доводя меня до неистовства. Но я отлично знал, что мозоли, изредка царапающие кожу, появились из-за ежедневных упражнений с мечом, а узкая кисть безошибочно точно посылает в цель холодную сталь стилетов. Это знание добавляло его прикосновениям пикантность, несло некоторую долю опаски. Я все время ждал от омеги безжалостного удара, ибо получил их от него слишком много. Потому ласка была каждый раз неожиданным даром, за который я в глубине души испытывал признательность. Моя внешность вызывала у омеги интерес. Он сосредоточенно огладил, кажется, всего меня. Даже расправил хвостовой плавник, заставив изогнуться от волнующих ощущений. К своему ужасу, я ощутил некое томление в совершенно не предназначенных для этого местах. Впрочем, об этом быстро забылось, когда Мелвин громко высказал свое одобрение и начал с причмокиванием облизывать гимепенисы. Я несколько волновался за омегу. Все-таки органов-то два! Но Мелвин втиснул их в себя не поморщившись. Вроде ему понравилось. Хотел спросить, не противно ли ему, что я такой... склизкий. И хвостатый. И свечусь как лампочка. Но не стал. Типа я крутой альфа и не мучаюсь сомнениями. Все должны падать к моим ногам... эм... в смысле — хвосту! И точка. — Так... О чем же мы говорили? — после секса омега деловито слез и почти сразу продолжил прерванный разговор. — А! Если переместимся, можно ли нас отследить? Я прочел, что у каждого мага есть какой-то отпечаток, по которому его можно найти? Вот. У нас же есть? У обоих? Это что же — нас по-любому отыщут? — Да на хер мы кому нужны? Ну, есть. Но поиску можно и помешать. Например, переместиться в мир с многочисленными аномалиями. Там такие искажения идут, что даже самого себя можно потерять! — Как-то не слишком обнадеживающе звучит. Это опасно? — Да. Весьма. Но ты же не фиялка? — В каком смысле? Причем тут цветок? — озадачился омега. Окинув меня задумчивым взглядом, он, покряхтывая, направился к кучке с одеждой. — В смысле, ты же боевой маг, не неженка, опыт большой. Знаний маловато, но силища-то какая! Заклинание, особенно индивидуальное, всегда очень четко ощущается, пока именно нас не искали. Тебя и не видел-то, почитай, никто, окромя братца. Но тикать надо. Мой план такой — поспим, всплывем на поверхность и оттуда уже перенесемся. Предлагаю сразу в аномалию. Потом, для надежности, в еще одну. И — домой. Что скажешь? Омега долго недоверчиво на меня смотрел. Потом пробормотал что-то об отсутствии любимого арбалета. И меча. И метательных ножей. Потом очень грустно уставился на свой кулачок, будто прощаясь с его целостностью. Я впечатлился талантливой пантомимой. — Бывал уже пару раз в этом месте... ты это... не волнуйся! Найдем тебе что-нибудь! Мелвин покивал и повернулся в сторону вещей. — Я липкий... — сообщил он задумчиво, трогая собственное тело. Это, понятное дело, из-за моей слизи. Обычные рыбы тоже ею покрыты, она уменьшает трение, создает на поверхности изолирующий слой, препятствующий проникновению бактерий и вредных веществ, способствует быстрому свертыванию крови при повреждении кожи, в общем — полезная штука. Я все понимаю, но мне она все равно не нравится. Когда я возбужден, слизь густеет и начинает довольно резко пахнуть. Омега тоже это почувствовал: он пошевелил пальцами, несколько раз сжал и распрямил их, понюхал ладонь. — И пахну тобой, — добавил омега, — волосы слиплись... Это да. Пряди висели сосульками, отчего Мел еще больше стал походить на ежика. Ежика-альбиноса, если точнее. — Могу выпихнуть тебя наружу. Там вода, — предложил я, маг посмотрел на меня, как на идиота. — Мы на глубине. Это для тебя — естественная среда. А меня убьет давлением воды. — Ой! Я об этом не подумал! Ну, тогда... О! Хочешь, я сделаю махонькую дырочку в преграде, из нее потечет вода, ты помоешься, а потом я все уберу? Омега пребывал в некоторых сомнениях. Чем-то ему мое предложение не нравилось, но аргументов он привести не мог, кроме одного: а вдруг вода будет пребывать слишком быстро и он захлебнется? Пообещал сделать совсем небольшое отверстие. Мелвин повздыхал, прилип ладонью к собственному бедру, поморщился и согласился. Ну, что я могу сказать... я, конечно, идиот и хорошо, что Мел — осторожный. Встал не около предполагаемого душа, а наоборот — подальше. Ударившая струя оказалась очень мощной. Она врезалась в стену пещеры и от нее во все стороны полетели кусочки камня. Я перетрухнул и скоренько заделал отверстие. В стене осталась здоровенная ямина. Некоторое время мы оба молчали и пялились на результат моих действий. Я запоздало вспомнил, что водой, вообще-то, даже резать можно. Если давление большое, а струя тонкая. А у нас как раз и струя, и давление... бля. Чуть Мела не прибил. Омега подумал о том же. — Блять! — сказал он. — Ты ебаный дегенерат! Я вжал голову в плечи и мысленно с ним согласился. Ох, не зря учитель физики мне тройбан влепил! Впрочем, маг быстро успокоился: — А ты можешь поставить какое-то ограничение, так, чтобы напор был меньше? — спросил он уже спокойно. Мы еще немного поэкспериментировали и в конце концов у меня получилось то, что нужно. Я даже подогрел немного, а то холодная. Отмывшись, Мел вытерся рубахой, натянул куртку на голое тело и устроился на относительно ровном пятачке пола. Поерзал, покряхтел, сообщил в пространство, что ему жестко. Потом потребовал от меня, чтобы и я помылся. Затем вытер меня тоже, разложил хвост, как ему удобно (пришлось двигаться, куда он указывал, а то омега хмурился и пинался) и разлегся на мне, как на диване. — Ты же не против? — вопросил он с вызовом; я с улыбкой покачал головой. — Учти — у меня слизь все время выделяется. Я тебя запачкаю. — Запачкаешь — отчистишь! У меня такие штуки не получаются... — Если хочешь, научу потом паре бытовых заклинаний. Только они все темные. — Я подумаю! Хотя, нет — научи! Только сначала спать... Блин, че-то жрать охота... надо было тех рыбин с собой захватить. Похавали бы... — Они несъедобные. Модифицированные. Такое есть нельзя. — Ну ладно... Мел еще повозился, устраиваясь поудобнее и засопел. *** 10 (пов Мелвина) *** Он сказал "найдем что-нибудь" и я, как дурак, поверил. "Что-нибудь" оказалось длинной изогнутой палкой, которая стреляла с ужасным грохотом маленькими кусочками металла, при этом еще припадочно дергалась в руках и жутко воняла чем-то противным. Кроме того, штука была тяжелой и еще мне никак не удавалось достичь той же точности, что при стрельбе из арбалета. Аномальный мир показался мне кошмарным. Ами сказал, что так не везде, но там, где мы оказались был бесконечный город. И шла война. Наверное. От чего еще могут быть такие разрушения? Серое свинцовое небо придавливало к земле сумрачностью, иногда разражаясь противной мелкой моросью, при первых каплях которой мы срочно неслись прятаться в какое-нибудь здание. Вместе с дождем на землю часто проливалась всякая гадость. Ами сказал, что попадать под него ни в коем случае нельзя. Конечно, нас это не убьет, он сможет вылечить, но помучиться придется. — Язвами покроешься! — напугал он. Вот и скрывались мы от капель в полуразрушенных домах. Улицы казались совершенно заброшенными, ветер гонял по ним мусор, некогда ровные дороги сейчас зияли выщербинами, а кое-где и провалами. Под городом была сложная система коммуникаций, подземные дороги, и там, где они подходили слишком близко к поверхности образовывались зияющие чернотой дыры. Из некоторых валил пар. Построенные из неизвестного мне гладкого материала дома высились до самых небес. Мы так не строили. Амитола сказал, что это для экономии места. Меня потрясли эти серые гиганты. Массивные, высоченные, тяжеловесные. Они отлично сочетались со хмурыми небесами, создавая ощущение тягостной тоски и безнадежности. Я не видел на улице ни единого признака жизни. Колыхались от ветра провода, скрежетал, задевая стену, полуоторванный, искореженный лист металла. Все казалось повергнутым в полнейшее запустение. Я даже спросил, а остались ли здесь люди. — Ну, уже не совсем люди, но остались. В основном жизнь кипит на верхних этажах — там безопаснее. Здесь, внизу слишком много мутировавших тварей. — Ага. То есть тут полно опасного зверья. Прелестно. — Извини. Что есть! Альфа снова был человеком, я с неудовольствием понял, что почти все время думаю о его красивой заднице. Идеально-округлая, мускулистая, такая притягательная — она была для меня совершенно недоступна и это вызывало раздражение. Мало кто из альф настолько открыт всему новому, чтобы позволить своему омеге... Эх, и зачем я об этом думаю? Только зря травлю себе душу! Многие альфы вообще считают, что раз омеге природой предназначено рожать, то член у него только для красоты. Ага. Сейчас. Мой взгляд на отношения полов был, кстати, еще одной причиной, по которой ко мне относились с подозрением. В первые дни нашего, назовем это так — сближения, я был слишком подавлен и расстроен выбором, который магия сделала за меня, потому ни о каких вольностях, в отношении альфовых округлостей, не помышлял. Однако после соития со змеем гораздо более приятственного, чем ожидалось, фантазия моя разбушевалась. Может, причиной тому была неожиданная покорность колдуна или экзотическая красота его второго облика. Как только мы прорвались в этот серый тягомотный мир, альфа некоторое время постоял, пытаясь сориентироваться, и уверенно потопал в одному ему известном направлении. Голый. Потому что обратился он уже здесь. Выяснилось, что в последнее свое пребывание Ами оставил схрон, куда сложил все необходимое. — Понимаешь, я здесь гулял, нашел... ну, не нашел, конечно — отнял. Да. Много всего полезного. Но в других мирах это самое полезное на фиг не нужно. Вот, например: отличные сапоги! Альфа потряс в воздухе здоровенными потрепанными сапогами. Грубыми, с толстой подошвой. — Выглядят не очень, зато прочные! Или — радар. Позволяет своевременно обнаружить мутировавшую фауну и флору. Огнемет — тоже очень полезная штука, особенно против флоры. — Я здесь ни деревца не видел! — вклинился я в монолог альфы. — Тут, в черте города, почти нет. А на окраине — совсем другой коленкор!(2) Ты такие штуки когда-нибудь видел? Я помотал головой. То, что во что тыкал пальцем колдун было мне совершенно незнакомо. Какой-то механизм. Принюхавшись, не учуял никакой магии. Чароплет насмешливо прищурился: — Определяешь магию на запах? Я моментально вспыхнул от прозвучавшей в голосе издевки. — Мы так и не дозанимались, — процедил я, намереваясь добавить колкость про то, что свое обещание "попрыгать" я уже выполнил, но альфа ее упредил: — Действительно! Запамятовал. Жизнь бьет ключом и все по голове, вот и не успели. Да не щурься ты так, я обязательно научу тебя видеть. Ты ведь все еще этого хочешь? Тон альфы стал примирительным, даже слегка заискивающим и я успокоился — легкое подтрунивание и пренебрежительная насмешка зачастую выглядят одинаково, но по поведению альфы не похоже, что он желал меня всерьез задеть. — Конечно. — Вот и ладушки! В общем, смотри, объясняю пока про оборудование. Магия в нем есть, но так ты не почуешь, она активируется только в момент включения. Нажал курок-кнопку-рычаг — реле замкнулось, пошла магия. — Разве так можно? — Ну, раз все это существует, очевидно, что можно. Но только здесь. В твоем мире вся эта ебала действовать не будет. Ты прав в своих сомнениях. Потому это место и зовется аномалией. Дальше альфа долго и нудно рассказывал мне про каждый предмет, я старался запомнить хотя бы часть. Между делом морокун вытащил из темного пакета и натянул на себя штаны. Обтягивающие. Снова! У него что — нет пристойных вещей? Впрочем, бесстыже облепленная тканью пятая точка скрылась под длинной теплой фуфайкой, сверху на которую была накинута куртка. Все было темно-зеленого цвета, хорошо ношенное. Я хмыкнул: и этот человек попрекал меня одеждой! У самого-то не лучше. Мне тоже пришлось приобщиться к изделиям местных портных. Альфа настоял на том, чтобы я накинул сверху курточки длинный, почти до земли, плащ. Он был изготовлен из тонкой легкой ткани, но Амитола уверил, что он непромокаемый, а это станет важным, если спрятаться от осадков не удастся. Мысль о язвах была достаточно неприятной и я с неохотой напялил на себя вещь. С левой стороны она была заляпана чем-то темным, но хоть не воняла... В еще одном черном пакете лежало несколько кусков еды. Плотные белесые кубики были упакованы в неизвестный мне материал и назывались "спецпаек". На вкус — как будто пожевал березовых листьев. Не противно, но и приятного мало. Вспомнил детство — я тогда любил жрать разные листочки-травинки: кислица, щавель, сныть, жевал иголки ели и делал суп из молодой крапивы. Едали и похуже яства... По консистенции кубик был похож на сыр. Есть можно. Когда сосущее чувство голода несколько унялось благодаря кубикам, альфа посвятил меня в наши ближайшие планы. Чтобы запутать возможных преследователей необходимо было пробыть в аномалии сутки, но не просто стоять на месте, а пройтись, так как точка выхода из мира должна быть вдали от точки входа. И вот теперь мы премся вдвоем по захламленным, разбитым улицам, и меня не оставляет ощущение, что здесь вообще нет никого разумного. Все такое ободранное, облупленное, грязное. Нигде нет белого цвета. Только серый. Все покрыто налетом пыли и той особой уличной грязи, что оседает разводами на стенах домов. Шли молча. Колдун неотрывно следил за показаниями радара, я шел чуть позади и смотрел в оба, готовый, если что, попытаться применить нелепое оружие. Через несколько часов напряженного молчания, встретили первого "местного жителя" — крысу, ростом мне по колено. Животное, кроме нетривиального размера, имело еще и альтернативную раскраску — нежно-фиолетовую. Очень приятный цвет. Мне понравился. К сожалению, создание видело во мне только лишь самодвижущуюся пищу и, запищав весьма мерзко, ринулось вперед. Пришлось нажать тугую железку, называемую "курок". Палка рявкнула, дернулась, исторгла из недр кусочек металла и голова существа весьма зрелищно взорвалась в районе затылка фонтаном, состоящим из мозга и крошева костей. — Хм. Надо же. Попал! — удивился я; Ами одобрительно похлопал меня по бедру. ***11 (пов Амитола) *** Все-таки в том, что твоя омега — настоящий боец, есть свои плюсы. Мел собран, ему не надо повторять по десять раз одно и то же, его не надо успокаивать и вытирать сопли, он не пугается, а трезво, хладнокровно оценивает ситуацию. Кажется, я начинаю по-настоящему им восхищаться. А еще — любоваться его тонким профилем, четкими, резкими чертами, в которых будто отражается его характер — едкий, ювелирно выточенный, острый, как нож, и такой же смертоносный. Наслаждаюсь каждой секундой, проведенной рядом. Парень много времени проводил в походах, все ловит на лету, мы как-то моментально сработались. Такое вообще-то редко бывает. Я начинаю что-то говорить, он кивает, не дослушав, и, пригибаясь, перемещается в сторону указанного мной укрытия. Понимает с полуслова. И я его. Он взглянет мрачно, оближет потрескавшиеся губы — я протягиваю фляжку, наморщится и коснется мимолетно живота — пихаю в руки спецпаек, нахмурится и сдвинет брови — значит, руку с задницы надо убрать — не время и не место. Омега очень бодро протопал со мной большую часть того, что в этом унылом мире ошибочно считается светлым временем суток. За это время нам встретилась пара крыс, которых Мелвин без всяких сомнений расстрелял. Я уж думал, что пронесет и мы спокойно дотопаем до точки выхода, когда появилось это. Оно выглядело как худой мальчик лет двенадцати. Белобрысый, светлоглазый, одетый в невозможное рванье. Но к человеческому роду создание не имело никакого отношения. Движения были, будто кто-то дергает за ниточки — рваные, резкие, неестественные. Он подволакивал правую ногу, голова при ходьбе моталась и запрокидывалась, глаза смотрели неподвижно, губы кривились в неловком подобии улыбки, выглядящей жутко на неподвижном бледном лице. Было совершенно ясно, что внешний облик — лишь подобие. Тело работало не так, как надо, хотя внешнее исполнение было безупречным — черты ровные, расположение частей тела правильное, кожа покрывала все видимые участки, нигде не морщилась и не сползала, не трескалась, не рвалась. На самом деле, вот так воссоздать живое существо — довольно сложно. Создание, сделавшее это, проделало огромную работу. На секунду мне даже захотелось подойти поближе и пощупать покровы — удалось ли сделать нечто приближенное по своей структуре к человеческой коже? Человекоподобная обманка приближалась медленно, потому я первым делом попытался рассмотреть невидимое. Передвигающаяся оболочка вполне может быть ширмой, маской, за которой скрывается гораздо большее невидимое — полуматериальное или квазиматериальное — существо. В этом случае разрушение того, что выглядит ребенком, не нанесет никакого урона, жизненно важные части не будут задеты. Я встречал пару раз существ, живо напомнивших мне глубоководную рыбу-удильщика. У этой милой рыбки, живущей на ужасной глубине, в абсолютной темноте, есть особый вырост. Он светится, привлеченные им жертвы подплывают ближе, а затем, не видимая во тьме рыба совершает бросок и проглатывает глупую добычу, не сумевшую разглядеть ее достаточно крупное тело. Что случится, если рыбка-жертва успеет откусить "лампочку"? Ну, удильщику, безусловно, будет очень неприятно. Но убьет ли это его? Может, в будущем он и помрет от истощения, не способный привлечь очередную жертву, но уж точно не сразу. "Удачливой" же рыбке сильно не поздоровится. Когда мне в первый раз повстречалось такое создание, я, не сомневаясь и секунды, изрешетил грубо слепленный кривляющийся кусок плоти. Существо взревело, повредив мне барабанные перепонки жутким звуком, от боли его маскировка слетела. Или его вбросило в материальный мир — не знаю, в тот момент некогда было вникать в тонкости. Главное: передо мной оказалось очень большое, зубастое, взбешенное существо. Скоро выяснилось, что убить его не так-то просто: будучи магическим, оно легко отращивало утраченные конечности, а потеря головы не была для него критичной. Оставалось одно: измотать его, довести до полного истощения запаса, тогда оно потеряет способность регенерировать. Скажу честно — в какой-то момент мне начало казаться, что я сдохну первым... Это противостояние было нелегким, потому теперь я стараюсь избегать боя. Скосив глаза на Мелвина, убедился, что он не собирается палить. А то еще разъярит раньше времени. Судя по результатам исследования, создание представляло из себя что-то новенькое. Вроде бы вся его сущность была упакована в небольшое тело ребенка, я не заметил характерных для сжатия искажений, наверное, это что-то маленькое. Значит, можно просто разнести его и все! Уже начал поднимать автомат, но Мел хлопнул меня по плечу и прошипел: — Не смей! Я с удивлением воззрился на омегу — чего это ему взбрело в голову? И наткнулся на абсолютно невменяемый взгляд. Впрочем, мозги у него не отказали. Продолжающее медленно приближаться существо было остановлено выстрелом, выбившим часть покрытия прямо у его ног. — А ну стоять! — гаркнул Мел уже знакомым мне приказным тоном. — Ни шагу, не то следующий выстрел разворотит тебе грудь! Существо булькнуло. Я вздрогнул от этого звука — как раз собирался сказать омеге, что вряд ли этот мутант, или что это там, обладает достаточным интеллектом для понимания человеческой речи. Но оно обладало! Якорь мне в жопу, как говаривал знакомый боцман! — Это... не... убьет... меня, — прохрипело оно едва различимо. Звуки были исковерканы, глаза влажно поблескивали, как у фарфоровой куклы, руки безвольно болтались вдоль тела, а потом создание и вовсе качнулось и уронило голову на грудь. Выглядело оно безмозглым, но это был осмысленный ответ, Ктулху меня еби! Оно даже усмехнулось. Типа пошутило! Значит, разумное. — Чего надо? — Мел вступил с существом в переговоры, я был удивлен. Мне показалось, что омега сначала уничтожает все странное, а потом уже задается вопросом: "А что это было?" Даже как-то обидно. Меня-то — сразу в расход. Даже предвыборную программу не дали озвучить... — Возьмите... к себе. Умираю. Тут. — Охерел? — возмутился я такой наглости. Вы только представьте себе: стоит такой зомбяк и требует, чтобы его спасали из неблагоприятной для жизни среды. Существо мотануло головой, в шее отчетливо хрустнуло, мы с Мелом синхронно поморщились. — Плата. Есть у меня. — Какая, блядь, плата? — я сначала не понял, о чем оно толкует, почему-то сразу представился кусочек пластика с напаянным металлом — деталь для разных приборов, существует во многих техногенных мирах, именуется платой. Но оказалось, что имеется в виду не это. — Видел человека. Сделал, как у него. Почти. Ты. Похож. Родня. Ищешь? Мелвин побледнел аж в синеву. Я ничего не понял. — Ищу, — решительно произнес омега. — Знаешь, где он? — Да. Плата. — Так! Значит, если мы возьмем тебя с собой, то ты скажешь, где я смогу найти того, на кого ты похож? — Да. — Он в этом мире? — Здесь. Да. Тут я не выдержал. Непонятная разумная херня казалась подозрительной, насчет какой-то там информации зомбяк мог и солгать, а тащить его за собой?! Бр-р-р! Я даже содрогнулся от такой перспективы. — Мел, застрели его и пойдем дальше! — решительно произнес я, омега поджал губы и ожег меня яростным взглядом. — Я никуда не пойду, если есть хоть малейший шанс на то, что где-то здесь мой брат. Опа! А я и не знал, что у него есть брат. Или уже нет. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — возмутился я. — Цепляешься за призрачную возможность, но опасности-то нас подвергаешь реальной! Мне достался совершенно безумный взгляд, и я понял, что срал Мел на все на свете — сейчас его интересует только одно. Брат. Это да. Это — серьезно. Надо будет выспросить, при каких обстоятельствах он пропал. И когда. Может, уже много лет прошло. Создание мне не нравилось. Задержка вызывала раздражение. Торчать посередине улицы опасно, я буквально кожей ощущал, что мы теряем время. Гипотетически живой родственник или наши жизни? Конечно, я бы предпочел прикончить человекоподобную тварь и идти дальше. Но Мел не согласится. Представил себе, что увожу омегу отсюда силой, и поежился — ствол оружия, что я дал омеге, недвусмысленно целил мне в живот. Не убьет, но остановит. По глазам мага несложно было понять, насколько важен для него этот самый неизвестный мне брат. Шмальнет в меня, не задумываясь. — Он может врать! — я в последний раз попытался достучаться до разума омеги. — Или нет. Ты же не знаешь наверняка, — тонкие губы упрямо сжались. — Мелвин! — простонал я, сдаваясь. — Это чего: будем теперь здесь шляться, пока не найдем твоего брателлу? А если он помер уже? Когда это чучело его видело? Ему вообще сколько сейчас? — В смысле — сколько? — Ну, лет. Какой возраст у брата? — Лет двенадцать-тринадцать. — Когда он пропал? Несколько лет назад? — Нет. Недавно. Слушай, я, конечно, понимаю, что шансов мало. Он совсем еще ребенок. Один. Но как я смогу спокойно жить, если не сделаю все, что в моих силах? — омега требовательно уставился мне в глаза, я понял, что далее возражать не имеет смысла. Мел прав. Пусть это дико осложнит мне существование, но родню бросать нельзя. Даже если шансы ничтожны. Но тихонько побулькивающая херня мне все равно не нравилась. — Слышь, мы согласны, — сообщил я существу, зомбяк дернул головой и пустил слюну. — Могу подойти? — уточнило создание, меня передернуло, но раз уж мы собираемся путешествовать вместе с этой ерундой, придется идти рядом. — А ты нас не сожрешь? — Глупо такое подозревать. Для болтающейся во все стороны куклы, существо говорило слишком разумно. — Ничего и не глупо. Самое оно — заболтать, усыпить бдительность, а потом кинуться и загрызть! Вместо ответа существо открыло рот и продемонстрировало обычные человеческие зубы, которыми не очень-то и загрызешь. — Это еще ни о чем не говорит! — возмутился я, — между прочим, у меня тоже в этом облике когтей нет. А в другом — есть. И перемениться я могу весьма быстро! Кто знает, на что ты способен? Создание долго колыхалось, никак не отвечая на мои нападки. Может, думало. — Ты! — наконец выдало оно полузадушенно, — видишь. Посмотри на меня. Я — только снаружи. Тело меняю. Свое. Могу. Это сложно. И — все. Ничего. Ничего больше не могу. — М-да... Тебе тяжело говорить? Зомбяк утвердительно мотнулся всем телом из стороны в сторону, голова запрокинулась назад, но, кажется, оно все равно использовало для того, чтобы видеть не глаза. Неестественное положение головы здорово действовало на нервы. — Ага. Следующий вопрос: ты хорошо понимаешь человеческую речь? Снова колыхание. Значит, понимает. — Уже хорошо. По твоим словам, все что ты можешь — трансформация собственного тела. И в кого ты превращаешься? — В человека. Я выпучил глаза, пытаясь переварить ответ. Непонятно. — Ты медленно меняешь тело, постепенно приближая его к идентичному с человеческим? — вмешался Мел, я уже хотел отмахнуться от нелепого предположения, но создание проскрипело "да". — А быстро? Моментально превратиться во что-нибудь сможешь? — Нет! Как? Невозможно! Наверное мы бы еще долго опрашивали неизвестную особь, пытаясь установить ее сущность и вычислить степень опасности, но на арене, то бишь пустынной улице, начали появляться новые персонажи, делая ее слишком оживленной. В пределах видимости появилась группа, как сказал бы комментатор, "хорошо вооруженных людей", во всяком случае того, что здесь считается оными. Как уже многажды упоминалось, мир — аномальный, потому здесь встречается всякое. Например то, что колыхалось перед глазами. Кроме престранных монстров, есть еще и мутанты. Двухголовые, четырехногие, пучеглазые, искривленные различными патологиями. Здесь нормальный фенотип является редкостью, я уж не говорю про генотип. Бодро бегущие цепочкой в нашу сторону существа были одеты в темную, напоминающую военную, одежду. Почти каждый держал в руках оружие, но огонь пока не открывали. Надеялись сэкономить боеприпасы и взять числом. Честно сказать — драться с ними в мои планы не входило. В аномалии магия работает странно, подчас неожиданно, применяю ее, только когда нельзя сбежать. Если же начнем стрелять, то противники резко забудут об экономии. Значит — делаем ноги. Мел тоже моментально это понял, он тревожно посмотрел в мои глаза и мотнул головой в сторону перекошенного мальчика, тот как раз неловко поворачивался в сторону шума, пытаясь движениями корпуса наклонить голову набок. Кажется, шея у него совершенно не работала. Зомби-бой явно не сможет бежать. Или сможет? Выживал же он как-то до нас! — Эй, ты бегать умеешь? Создание вздрогнуло: — Нет. — Ну, пиздец. Тогда не рыпайся, я тебя понесу. Ты как — трясти можно? Крепкий? — Не очень... — неуверенно проскрипело создание. — Жаль. Смотри, не помри. Дотрагиваться до шмата недоделанной плоти было противно. Я как маг прекрасно представлял себе, из какой гадости могло вырасти квазитело нашего неожиданного знакомца. Хотя тут есть множество вариантов. Закинув оружие за спину, подхватил зомбяка, стараясь не акцентироваться на ощущениях, несколько мгновений пристраивал его поудобнее. Получилось что проще всего — перекинуть через плечо. Если бы у него были сильные руки, посадил бы на закорки. Создание глупо приоткрыло рот и часто дышало. Потом мы побежали. Кто-то послал вслед несколько пуль. Мимо. Стрелки из мутантов, как правило, не очень. Этот район я знал — бывал пару раз, и теперь у меня в голове было точное представление о том, куда надо бежать. Мы неслись по выщербленному тротуару так, будто за нами гнались черти. Почти так оно и было. Я свернул в подворотню, взлетел по бетонным ступеням, мотнул Мелу головой, тот понятливо отворил передо мной дверь в подъезд. По глазам ударила ожидаемая темнота, хорошо, что у моих глаз быстрая аккомодация. — Мел, осторожно, сейчас будут ступеньки. Омега легко положил мне на плечо руку. Не опираясь, ведь я и так тащил груз, а только чтобы не отстать. Как всегда в момент опасности, Мелвин стал собран, молчалив и деловит. Я украдкой любовался его четким профилем и тонкой фигурой, обрисовавшейся контрастной чернотой на фоне светлого дверного проема. Пройдя дом насквозь, вышли на другую улицу. Пересекли ее и снова нырнули во дворы. Где-то после третьей подворотни удалось оторваться, но я все равно вывел нас на чердак, и некоторое время мы шли по крышам плотно стоящих пятиэтажек. Существо не было легким. Не знаю, сколько там весит оригинал, но тушка, болтающаяся на мне, весила килограмм тридцать. Я, конечно, сильный и все такое, но бежать с тридцатью кэгэ дико неудобно, вот был бы он в рюкзаке — другое дело, а так нас мотало из стороны в сторону, я все никак не мог приноровиться и потому вздохнул с облегчением, когда мы перешли на шаг. Зато теперь, когда все мои мысли не были заняты поиском утерянного центра равновесия, внимание сконцентрировалось на том, что я несу. Или все-таки "кого"? Кожа, даже при ближайшем рассмотрении, смотрелась естественной. Были видны светлые волоски, под тонкими покровами просвечивали синие дорожки сосудов, она была ровной, без язв и других изъянов, без прорех, свойственных второпях нарощенным эрзацам. Когда-то меня интересовал вопрос создания искусственной жизни. Оказалось, вырастить кожу, или, скажем, сердце способны даже ученые в техногенных мирах. Конечно, основа в любом случае необходима. Из нескольких клеток получается колония, продолжающая делиться на питательном субстрате, таким образом получается необходимое. Для создания целого организма берут за основу клетку и проводят необходимые манипуляции с ДНК, заменяя одни участки на другие. Это длительная и кропотливая работа, в любой момент может произойти сбой, и все пойдет насмарку. Результат манипуляций вживляют в подготовленную для этого женскую особь. Далее плод развивается естественным образом. Жизнеспособный организм "в пробирке" не вырастить. Слишком много гормональных изменений в процессе формирования плода, обуславливающих его развитие, поэтому наука перед задачей спасовала. Возможно вырастить некоторые органы, но не существо. Что же касается магии, то тут все несколько оптимистичнее. Магическое создание, поддерживающее жизнь за счет магии создателя, сотворить вполне реально. Конечно, самостоятельным такое существо назвать сложно. Оно живет за счет сотворившего и погибает с его смертью. Мне встретились также упоминания о квазижизни. Об этом было сказано мельком, так как случаи подобного редки. Заинтересовавшись, нашел несколько работ на эту тему. Оказалось, что заклинание в результате ошибки или влияния неустановленных факторов может обрести собственный разум, сформировав из себя некое ядро. Это ядро по своим свойствам подобно тому, что мы именуем "душой". Зарегистрировано несколько случаев, каждый из них был подробно описан, но не думаю, что тело на моих руках создалось в результате такого феномена. Во всех описанных ситуациях живые заклинания использовали для создания тела неорганические объекты. Одно появилось из бытового заклинания и сконструировало себе "тело" из столовых приборов, другое просто "вселилось" в куклу. Другой вариант квазижизни: иногда умерший человек оставляет в материальном мире то, что можно назвать отпечатком. Он существует независимо от тела. По какой-то причине не известно ни одного случая, чтобы эта квазижизнь попыталась использовать прежнее вместилище. Она создает новое. Получается обычно просто отвратительно — покровы неровные, сползают с кривых костей, неверное расположение черт лица... я смотрел снимки и видео — жутковато выглядит. Считается, что гуманнее всего их прибить, чтоб не мучились. Интеллектом эти отпечатки практически не обладают. Не наш случай. Тело создано весьма искусно. Совершенно не похоже и на те грубые комки плоти, которые формируют нематериальные твари, проникая в более плотный мир. Я задумался о разумных растениях и их весьма правдоподобных подобиях человека. Впрочем, так как создания иначе воспринимают цвет, окраска кожи частенько бывает неровной, да и на ощупь эта "кожа" отличается от человеческой. Они лишь имитируют антропоморфность, но функционируют как растения. Тоже явно не то... Перебирая в уме возможности, пришел к выводу, что ни одна не подходит. Приходится признать, что существо квазижизнью не является. У него явно была клеточная основа, с которой все и началось. Следовательно, наиболее вероятно: оно — нежизнеспособный младенец, настолько искривленный, что его бросили. В этой аномалии почти все разумные рождаются с патологиями. И магически одаренными. Их магия, вся, без остатка, направлена на поддержание функционирования искалеченного тела. Надо будет присмотреться к существу внимательнее. *** 12 (пов Мелвина) *** Когда к нам вышло нечто, похожее на моего пропавшего брата, в первую секунду меня окатило ледяным ужасом — показалось, что это и есть он. Просто мертвый. Такое случается. Потом я разглядел, что оно только повторяет черты брата, но не идентично. Например, нет родинки в уголке правого глаза. И веснушек, которыми был усыпан нос, тоже нет. Как у этого существа оказалось столь похожее на Кайла тело? Ответ может быть только один: он где-то его видел. Брат пропал несколько месяцев назад. Я грешил на колдуна, но, встретив, понял, что он ни при чем. Такой рычаг давления альфа бы не проигнорировал. Сразу бы объяснил, что к чему, а не шантажировал бы жизнями "друзяшек". Зачем, когда я и так сделаю все, лишь бы брат был в безопасности? Его жизнь для меня гораздо важнее соратников. Амитола, конечно, не пришел в восторг от моей решимости найти брата. Его лицо приняло кислое выражение, он судорожно искал обходные пути, но мне достаточно легко удалось настоять на своем. Во время бегства от недружелюбно настроенных аборигенов, я боялся, что Ами просто скинет существо с крыши, с таким неприятием альфа на него смотрел. Но обошлось. Мы довольно долго плутали по крышам и все это время морокун тащил неизвестное существо. Наконец, Ами посмотрел на меня и сказал, что скоро будет подходящее место, чтобы передохнуть. Таковым оказалась пустая квартира, расположенная у самой крыши. То, что в помещении никого нет, можно было понять по толстому слою пыли, не сохранившему ни единого отпечатка. Для очистки совести, я прошелся по гулким, пустым комнатам. Нигде никакой мебели. Только у одной стены несколько картонных коробок. Колдун с удивившей меня осторожностью спустил существо на пол и прислонил покачнувшееся создание к стене. Рот на бледном лице был приоткрыт, из горла рвались странные булькающие звуки, руки, которые все время висели плетями, задергались. Выглядело так, будто существо пытается ими пошевелить, но не может даже немного приподнять из-за слабости. Колдун тем временем деловито и сосредоточенно ощупывал и осматривал создание, время от времени удивленно приподнимая брови. Он поднял каждую руку, разглядел кисть: — На пальцах есть ногти, — рассеянно произнес он; я кивнул: действительно есть. Что он хочет сказать? Я ничего не знаю о таких, как это несчастное существо. На первый взгляд, обслужить себя оно не в состоянии. Как же тогда существует? Отправляет естественные потребности, питается? Откуда одежда? Морокун положил ладони созданию на виски, привел безвольно болтающуюся голову в вертикальное положение, и посмотрел в неподвижные глаза. Огромные зрачки занимали почти всю радужку, глазные яблоки не двигались, и мне показалось, что оно незрячее. Видимо, та же мысль пришла в голову и колдуну, потому что он спросил: — Ты меня видишь? — Да. Пусти. Пусти. Существо задергалось, мне показалось, что оно боится. — Не дрыгайся. Я хочу понять, кто ты такой. Уж больно чудной. Расскажи, откуда ты взялся. — Нет. — Нет? Не хочешь про это говорить? — Сказать нечего. — Так. Постарайся сказать более понятно! Память, что ли, потерял? — недовольно проворчал альфа. — Долго лежал. Не мог... двигаться. Не видел. Ничего не. Но кто-то был вокруг. Я чувствовал. Начал делать себя, как они. Хотелось двигаться. Потом рядом остался один. Он помог. Разговаривал. Рассказывал про мир. Кормил. И... исчез. Один. Я был снова один. Потом пришел другой. Я стал меняться, очень старался, получилось похоже. — Ну, вот! Можешь же, когда хочешь! — довольно сказал Ами, повернулся ко мне и пояснил. — Он — обычный ребенок. — Обычный? — ужаснулся я. — Для этого мира. Родился с серьезными отклонениями. Думаю, это был такой кругляш без рук-ног и всего остального. Магия поддерживает в нем жизнь. Меня передернуло. Что знает о себе младенец? Ничего! Его всему учат взрослые. Почему-то мне представился грязный пыльный подвал и, в самом углу, на груде драных старых одеял — неоформленный ком плоти. Без конечностей, глаз, рта... Кем был тот человек, который разговаривал с ним? Уж не сумасшедший ли? Кто еще, кроме свихнувшегося от одиночества старика, станет беседовать с кожистым уродцем? Затем, насколько я понял, он начал видоизменять тело, чтобы больше походить на человека. Думаю, что гораздо проще было бы сформировать что-то вроде гигантской змеи. И подвижность была бы лучше и возможности для поиска пищи повышаются. Не сообразил? Или осознанно выбрал более сложный путь? Скорее все-таки первое. — Не пойму — ты как питаешься? — пробормотал тем временем озадаченно колдун. — Показать? — Ну давай! — произнес альфа, и почти сразу зашипел и отдернул руки от создания. — Что же ты творишь, гаденыш? — Разрешил, — пробулькало существо и сделало шажок в сторону, подальше от обозленного колдуна. — Что ж ты, блядь, не предупредил, что магию тянешь? — Ты бы тогда не разрешил, — простодушно сообщило существо. — Хм. Хитрец! — усмехнулся Ами. — Очень голодный, — существо мотнуло головой, — а когда давно не ел — все болит! — Ну понятное дело. Ты же себя тяп-ляп сделал. Только благодаря магии и функционируешь. Позволь сразу высказать несколько замечаний: мышечной массы явно недостаточно. Я понимаю, что это обусловлено недостатком пищи. Постарайся исправить. И сделай что-то с шеей. Вот здесь, — альфа провел пальцами по загривку, — нарасти, чтобы голова не болталась. Колдун разговаривал с созданием совершенно спокойно, без брезгливости и неприятия. А вначале чуть из штанов не выпрыгивал, так он ему не нравился. Теперь же аккуратно сажал существо на пол, придерживая голову, чтобы не треснулась об стену. — С чего вдруг такая забота? Может, ты еще и магией с ним поделишься? — я кивнул в сторону существа, Ами высоко поднял брови. — Недоволен? Вроде, это по твоему настоянию мы потащили его за собой! — Просто не люблю, когда чего-то не понимаю. — Элементарно, дорогой друг! — альфа хихикнул, будто сказал нечто забавное. — Сначала я полагал, что это — квазижизнь. Штука непредсказуемая и опасная. А теперь, когда мы установили, что он — один из детей-мутантов, ясно, что он безобиден. Точнее — беззащитен. Колдун окинул внимательным взглядом создание, которое никак не прореагировало на то, что мы его обсуждаем: — Скажи, чучело, ты хоть понимаешь, что, зная о вашей встрече с интересующим нас человеком и учитывая то, с какой скоростью ты передвигаешься, мне проще всего попробовать поиск на крови? Радиус у него небольшой, но в данном случае должно хватить. А ты, в общем-то, не нужен. — Иногда... — существо поерзало, принимая более удобную позу, наконец, ему удалось пристроить голову так, чтобы видеть чародея, и оно продолжило. — Смерть — не самая плохая альтернатива. Лицо, так похожее на брата искривилось, принимая несчастное выражение. Бескровные губы тщательно выговорили сложное слово "альтернатива", меня прошибло ознобом, когда на секундочку представилось, каково несчастному. Заставлять сердце биться. Передвигаться, с трудом переставляя ноги, вслепую, потому что голова болтается во все стороны и ничего не разглядеть. Просто ужасно. К моему удивлению, проняло не только меня, потому что альфа в ответ на слова существа покачал головой и положил на него руки, делясь магией. — Ну, не могу же я убить кого-то, столь похожего на любимого братика моей пары. "Покормив" существо, альфа помог ему устроиться с некоторым удобством: накрыл плащом, подложил под голову рюкзак. — Когда я был маленьким, — задумчиво произнес Амитола, — то, как многие дети, требовал себе домашнего питомца. И мне, как и огромному числу детей, сообщили, что сначала надо доказать, что я способен ухаживать за живым существом. — Дай догадаюсь: это была мышка и она сдохла от голода? — предположил я с улыбкой. Почему-то сразу представился насупленный толстенький карапуз, мрачно глядящий на трупик мыши. — Нет. Я сказал, что готов ухаживать за муреной, но ее мне держать не разрешили — типа они слишком зубастые. А всякие морские коньки и рыбки-клоуны меня не интересовали. — Понятно. И к чему это ты говоришь? — Ну, читал я в каком-то журнале одного из миров совет молодым девушкам — присмотреться, как их молодой человек относится к маленьким собачкам и прочей живности. Типа: так потом и с детьми будет себя вести. Вот. И, кажется, сейчас самое время, для того, чтобы начать демонстрировать тебе свою заботливость. — М-м-м... не совсем понял! — У тебя запах изменился. — Ой! Я неосознанно схватился за собственный живот, но, конечно, ничего не почувствовал. Для каких-то изменений слишком рано. Запах может измениться по разным причинам, но наиболее вероятная — беременность. — Ты уверен? Даже не знаю, радуюсь или беспокоюсь о будущем. Момент не особо подходящий... место опасное, но пока брат не будет найден — я его не покину. — Да, — Амитола кивнул, подтверждая, — альфа всегда раньше чует... Послушай, мы еще не дома... ты будешь поосторожнее? Пришлось кивнуть, ведь рисковать будущим ребенком я и впрямь не намерен. — Не знаю, как ты к этому относишься... я лично не собирался никого заводить так рано... — начал колдун, я его перебил, утвердив, что тоже не собирался. — Но, раз уж вышло... можно же и сейчас, да? — с тревогой спросил Амитола. Его беспокойство было понятно: мы договорились, еще там, в родном мире колдуна, но в данный момент альфа не в состоянии немедленно добраться до моих товарищей, у меня же, напротив, есть возможность избавиться от беременности, сославшись на естественные причины. Жизнь, зреющая в омеге, хрупка — я знаю случаи, когда небольшое падение, простуда, сильные переживания являлись помехой появлению нового существа. С другой стороны, наблюдал я и иное: крепкие телом омеги легко носили, судьба подчас подвергала их тяжелым испытаниям, но ничто не могло загасить искру новой жизни. Новость привела меня в некоторое смятение, я нахмурился, пытаясь понять, что чувствую. Дети — это счастье. Эту мысль внушают омегам с самого детства, мало кто с ней не согласен. Так-то мне детки нравились, но одно дело — наблюдать со стороны и недолго, совсем иное — завести самому. Навсегда. Альфа уже не казался монстром, не знаю, как все пойдет, когда вернемся, но пока... пока я влюбляюсь. И это очевидно. Вот взять хотя бы этот разговор. Амитола глядит просительно, видно, что обеспокоен моей реакцией, настроен на уговоры. — Ну, придется. Он же уже появился. Чего теперь. Слушай, а это правда, что можно как-то... подстраховаться? Закрепить? — Точно не знаю... я так рад, что ты не испытываешь негатива! — Ами заулыбался и полез обниматься. — Знаешь, я умею лечить любые повреждения, но тут другое. Кроме того, в аномалии магия работает иначе, я говорил. Так что с этим придется подождать. А ты... хочешь подстраховаться? — Ну конечно! У нас вон какая фигня творится! Что ни день — от кого-то бегаем! — Ладно. Вернемся, и я пороюсь в книгах. У вас об этом вряд ли знают... Мы с Ами молча разжевали березовые пайки. — А что потом? Когда окажемся дома? Ты уже думал об этом? — я решил, что пора узнать о задумках колдуна поподробнее, хватит теряться в догадках, тем более, что ребенок многое может изменить и в его, и в моих планах. — Ну... если честно, то не очень. Нам нужно будет где-то поселиться. С учетом недавних событий, лучше, чтобы это было что-то укрепленное. И надо набрать людей для защиты. Желательно — более подготовленных, чем были у дяди. И чтоб волховали нормально. В вашем мире одни недоучки, значит, надо думать, где их взять... Я, конечно, на недоучек обиделся и надулся. Потом, минут через десять, решил, что глупо обижаться на правду. Тем более, что альфа на мое демонстративное молчание не обратил ни малейшего внимания, он был занят важным делом: чертил что-то на бумажке и бормотал про себя. Пока я думал, как половчее снова начать разговор, альфа сам поднял на меня глаза. Мы сидели близко, чуть в стороне храпел, захлебываясь воздухом, наш спутник. Ами приподнял уголки рта в улыбке и, наклонившись, неловко чмокнул меня в нос. — Я постараюсь как-то это исправить. — Что? — Ну, то, что у вас... теперь будет правильнее говорить: "у нас", такая неграмотность. Не знаю только, как к этому подойти... — В смысле? Это, вроде бы, несложно. — Кому как. Мне непонятно, с чего начать. — Думаю, что не с нашего королевства. Что скажешь о Весте? — Почти нет магических источников, маги практически не рождаются... — Но уровень знаний поднять можно? И не только в области магии. Начать постепенно, но планомерно создавать обучающие центры по всей стране. Весть об этом распространится, потянутся люди из других земель... — Хорошо, допустим, но как объяснить, откуда взялись сведения? Ведь сразу станет понятно, что эта информация из разряда утерянной? Кроме того, у вас там к черной магии относятся предвзято. Это сколько же придется убеждать и доказывать? Наверняка кого-то переубедить не удастся, они начнут "спасать", переучивать, заниматься партизанщиной и терроризмом. Это раскол, брожение, жертвы. Как этого избежать? — Ну, — я улыбнулся от пришедшей в голову идеи, — есть одна мысль. Маги, которые "спят". — Так они ж того... или ты что — предлагаешь фальсифицировать их пробуждение? Это, вообще-то, уже некромантия получится! — альфа удивленно приподнял брови, карандаш замер над листком бумаги. — Как это сделать технически, подумай сам. Ты же воскресал? Почему они не могут? — Ну, я-то — это другое. Я же был привязан к своему миру, умирая, сразу возвращался в ритуальный зал, реконструируя свое тело по слепку. Собственно — ты заметил, как мы спешно тикали из дворца? Если бы я мог легко воскреснуть, с чего было бы вообще волноваться? Я наморщился: — Если твой дядя умрет, то не сможет воскреснуть? — Сможет. В своем зале. Который захвачен. А это обозначает либо плен, либо окончательную смерть. — А почему у него только один зал? Что, нельзя было сделать несколько? — Нет, конечно! Во-первых, он может быть только в том мире, к которому привязан колдун, иначе пойдут сильные искажения. Во-вторых, зал порядочно фонит и притягивает к себе всякую дрянь, нужен постоянный уход и профилактика, на это тратится приличное количество сил, потому это просто не имеет смысла. — Кое-что становится яснее, — задумчиво протянул я. — У тебя теперь нет этого самого зала? Или ты все еще можешь воспользоваться дядиным? — Не могу,— вздохнул альфа, — теперь ты понимаешь, в какой мы жопе? Свой-то я еще не создал. Это не так просто. Надо подобрать место, желательно возле источника магии, построить сам зал, что тоже займет время, заклясть его... — Пиздец, короче, — невесело подвел итог я. — Ну. Но ты не волнуйся... — Блядь, ну только вот не надо этой хуйни! "Все плохо, но ты не переживай, крошка, главное — не включай мозг!" — У меня есть немного беспричинного оптимизма, поделиться? — Пфф... ладно. Как мы собираемся отыскать Кайла? — Ну, у меня есть два образца: родственный и идентичный. Здесь поиск будет работать криво, но если их совместить, можно будет вычислить примерное расположение. Карты у нас нет, так что придется создавать проводника. Сейчас, сделаю ему условное тело — и начнем. В следующий час я убедился в том, что колдун умеет далеко не все. Сначала он прошелся по квартире, порылся в коробках, обнаружил там моток ржавой тонкой проволоки и скрутил из нее человечка. Проведя поиск, он вселил искру в это подобие тела, проволока зашевелилась, и человечек пошел. Вот только его ножки были длиной не более моего пальца. И шаг соответствующий. Посмотрев некоторое время, как это недоразумение ковыляет к стене, припадая на более короткую ногу, колдун покачал головой и быстренько свернул из проволоки нечто похожее на паука с длинными ногами. Это создание передвигалось шустрее. Вот только альфа не учел, что при шагании проволока сгибается. "Паук" некоторое время бегал по периметру комнаты, а потом у него отломилась нога. После этого он завалился на бок и дергался, пока Ами его не "пригасил". Чародей почесал голову у кромки рогов, вздохнул, пробормотал что-то про сказки и свернул из проволоки шарик. У этого "тела" никаких проблем с передвижением не возникло, так что мы с чувством выполненного долга спокойно завалились спать.