Колыбельная для монстра

Бывает, что, увлёкшись чем-то интересным начинаешь меньше обращать внимание на нечто не менее важное, а иногда и необходимое. Искажается связь с реальностью и что-то выйдя на первый план заслоняет собой всё остальное – художник не отрываясь пишет картину, ученый ищет крупицы истины пытаясь заглянуть за грани привычного нам мира, кулинар печет изумительный торт. Одна из особенностей восприятия разумного существа, когда он начинает делать что-то, выходя за привычные рамки и исходя из последствий этой особенности называют её по-разному: вдохновение, транс, безумие. Несомненно, подобное острое увлечение чем-то может принести как благо, так и горе. Способность игнорировать что-то, ослаблять для себя действие определённых факторов способных помешать достижению цели, тоже нельзя назвать чем-то однозначным. Разум – инструмент с помощью которого мы легко можем влиять на свою субъективную реальность, при этом позволяя себе как выйти за границы возможностей, так и изначально эти границы создать. К чему это я? Мне сложно принять то, что я в погоне за новыми валящимися словно из рога изобилия знаниями и умениями упустила. Мне сложно произнести мысленно это чудовищное признание, хочется оправдаться заранее, обелить себя в чужих глазах и самой спрятаться как можно глубже. Откупиться от мира бездействием, наказать себя как можно болезненней, загрызть до кучки поломанных костей, показать насколько я никчемное и жалкое создание. Каяться посыпая голову пеплом, быть готовой искупить вину болью и горем, поменяться местами с теми, кто пострадал от моего бездействия… Но иными словами, это значит, что я просто хочу сбежать от ответственности отбросив в сторону то, что произошло, поиграть в несчастную жертву обстоятельств. В этакую бедную овечку мазахистку с комплексом Бога, стирающую свою вину чувством жалости и собственной неполноценности. Как просто вжать в голову в плечи и униженно попросить прощения или громким выкриком швырнуть в лицо пытаясь выпятить своё уродство и как неимоверно трудно признать, что, то, что произошло не исправить и не изменить, не проигнорировать и не облегчить. Что всё произошло так, как оно произошло, что факты остаются фактами и белое не становиться черным, только от того, что ты хотел чего-то другого и явно по иной цене. Цель не оправдывает средства – они бывают порой чудовищно несоизмеримы, чужое горе слишком неверный фундамент для строительства счастья… Я скатилась к банальностям, и увела тему в сторону, да? Наверное, стоит начать по порядку, получив возможность ощутить своё материальное тело, взглянуть на окружающий меня мир не через призму чужих воспоминаний и чувств, я мгновенно рванулась на поверхность сознания. Меня окружал мягкий белый свет, точнее моя кожа была источником этого света, превращающего розоватый туман в непроглядную молочно-розовую пелену, создавая уют и иллюзию защищенности. Туман был плотным и, хотя я могла дотянуться до шершавой и тёплой на ощупь стенки рукой, но изменить своё положение в пространстве не могла, будто приклеенная к определённой точке пространства. Помыкавшись некоторое время и быстро заскучав, я, используя полученные в последнее время знания и опыт вернулась в свой кусочек Сонного Царства получать интересные для меня знания и умения. Я не на мгновение не задумалась о том, почему туман был розовым, откуда приходят так полюбившиеся мне знания, к которым я так небрежно отнеслась. Я воспринимала то, что происходило со мной как должное, всё было предельно просто и не требовало пояснений. И миг, когда я почувствовала, обрыв связи с родным существом стал для меня шоком. Очнувшись в изрядно потемневшем тумане я в панике стала задыхаться, пытаясь сдвинуться с места, узнать, что произошло с тем, кто столько времени заботился обо мне, но ничего из этого не вышло, только туман, окружавший меня, стал еще более красным. Потеряв родное существо, я почувствовала одиночество и тоску, не имея возможности покинуть новый вариант темницы, чтобы хоть чем-то занять себя и чем ками не шутят найти выход, я снова занялась поглощением новых знаний, пока не наткнулась на то, что серьёзно выбило меня из колеи. Тот, кто стал мне родным и близким был они, и он заботился обо мне как считал правильным - мою жизнь поддерживали жизни других существ, не давая загнуться от недостатка питательных веществ, знания, что я получала принадлежали им. И скорее всего охотясь за новым лакомством способным дать мне редкие умения они погиб. Ступор, чувство вины, растерянность, стыд, вялые попытки осознания, самобичевание… Открывшаяся мне правда убивала словно яд, всё что было во мне от человека вопило в голос что я монстр, чудовище больше не достойное жизни, что будет лучше для всех, если я умру. Но когда я в очередной раз в своей жизни оказалась между выбором жить или умереть - выбрала жизнь. Потому, что бегство через смерть ничего бы не изменило, связанные со мной существа просто бы умерли вслед за мной, вот и всё. Лучше смерь, чем недолгое существование паразитом? Наверно, это действительно так, и вполне вероятно, что мой выбор неверен и между жизнью и смертью мне стоило последовать пути война. Но в моём случае это действительно было бы бегством. Факты остались бы фактами, черное осталось бы черным, а белое белым, сменились бы декорации и понимание от произошедших событиях осталась со мной отравляя и заставляя стремиться к смерти – жизнь превратилась бы в серое существование. Принять то, что со мной происходит было сложно, мне хотелось отвернуться от правды зажмуриться сильно-сильно, закрыть уши руками и оказаться, что все, что я узнала было лишь сном. Только вот права на это не имела, и я заставляла себя смотреть правде в глаза и не отворачиваться от неё как бы не было противно и страшно. Я, не замечая этого, играла с чужими воспоминаниями, как обычный ребёнок играет с игрушками – что-то ломая, что-то переделывая как больше нравиться, что-то отбрасывая в сторону, крепко цепляясь за то, что считала своим. «Туман», часть защитной системы окружающий меня в реальности через которую поступает питательная смесь, запас которой при длительном отсутствии другого источника питания начинает пополняться за счет подключенных ко мне разумных. Почти полный набор жителей всех трёх миров в качестве закуски… И нет, люди наличествовали в количестве пяти штук, не хватало только акума, а так, даже несколько представителей верхнего мира было, но, если у кого-то и был шанс освободиться и показать всем, кто окажется рядом мать Кузьмы, то вот мозгов для этого не осталось. Их все, не будем показывать пальцами какая оригинальная личность, сожрала вернее банального зомби. Наверно опасных, а значит имеющих более интересные воспоминания я разобрала первыми… #&%*&(@#$%@!&&^E#%$@!!! Спокойствие, только спокойствие, то что я тут наговорила невозможно анатомически… Ну, разве что с помощью пилы и кувалды, а потом если еще пройтись напильничком… Отставить! Фью, фью, подобные мысли из моей головы, не стоит дразнить гусей, а то хохма с пузимонстром, уже совсем не смешная, слишком уж в ней мало осталось шутки. Ом-м-м. «Разум когда-нибудь победит, что-то заставит взять себя в руки…» Так, а это не мантра, не помню от куда, кажется песня группы «Смысловые Галлюцинации»… О, Великий Прародитель Ёжиков, как же в тему! Собирая по крупицам чужие воспоминания и пытаясь собрать хоть один целый и работающий разум с грустью осознаю, что вот так и появляются на свет маньяки-ученые ставящие эксперименты на людях... Благие намеренья, чтоб их! Прочесть, украсть, разрушить – было если не легче лёгкого, то не вызывало у меня никаких сложностей, а вот восстановить – нет. Ассоциации, которые вызвали у меня попытки восстановить с чужой разум стойко приводили меня к яркой картине, в которой супермен ядерными боеголовками пытался написать на луне стихи. Да, по меньшей мере я ощущала себя криворукой идиоткой, но делая всё от себя зависящее, чтобы вернуть разум хоть одной из моих жертв я расстреливала одним выстрелом сразу целый взвод зайцев. Во-первых, спасала разумное существо: которое еще нужно обратно превратить в это самое разумное. Во-вторых, воссоздавала отброшенные или разрушенные знания и умения, которые вполне вероятно смогу в последствии кому-то передать: по мере сил и возможностей, конечно. В-третьих, в случае успеха спасательной операции приобретала спутника способного меня, если и не вернуть в серединный мир, то уж хотя бы помочь мне «вылупиться» или что я там должна сделать на этот раз. В-четвёртых, занимала себя делом, потому что, бездействуя могу элементарно чокнуться. В-пятых, приобретала уникальный опыт по работе с сознанием разумных существ: терзаться сомнениями и моральной стороной вопроса просто-напросто поздно. В-шестых, искала возможный выход из ситуации: мало ли что я могла упустить из знаний жертв, вдруг есть способ спасти всех, а не максимум одного? Ну, воображаемых зайцев много, одни совсем уже фантастические, так, что перечислять всех смысла нет. Меня то смеяться тянет, то рыдать в голос и звенеть цепями, меня так зомби при первой встрече не шокировали, как теперешние изменения в меню…Ха-ха-ха… Гм. Судя по всему, до меня наконец-таки через первоначальный ступор добралась госпожа Истерика. Только её для полного счастья и не хватало! Если честно, это меню мне до пряжки, а вот то, как легко я могу превратить разумное существо в пускающий слюни овощ или в смесь из калькулятора и базы данных, вот это, да, вот это попадание в десяточку. Воплощение давнего кошмара и психологическая травма на всю жизнь. Когда читала книги, меня всегда бесили подобные типы способные залезть в чужую голову и сделать с человеком всё что угодно. Герой превозмогает, друзья героя мрут, давая подобраться к жестокому злодею, собирают великие артефакты, а этот мозгоед, он же по совместительству жестокий злодей всё путешествие чуть ли не на голове главного героя ездит. И когда герой убивает какого-то левого мужика в логове мозгоеда, тот обещает позаботиться о великих артефактах, уничтожить логово и машет платочком вслед гордо уходящему в закат герою, устраивает иллюзию по красивше, а сам шмыг в лабораторию колупать великие артефакты. И так, до следующего раза, когда мозгоеду будет влом добывать деньги, чтобы заплатить за заинтересовавшие артефакты наёмникам, да и погулять на свежем воздухе потянет… Мне уже мерещатся серые щупальца и другие занятные вещи из быта иллитидов… Брррр! Я передернулась, ослабляя концентрацию и жертва забилась в судорогах, едва не ломая себе кости из-за неправильно вставших рефлексов, легкое усилие воли и тело застывает. Приходиться заново очищать сознание и плести новую сеть рефлексов, на основе имеющихся у меня в памяти образцов. От очередной незамеченной ошибки в сети рефлексов у тела едва не происходит разрыв сердца, а через десяток неудачных попыток я оставляю жертву в покое ощущая, что если продолжу с ней возиться так дальше, то это тело просто не выдержит. Я погружаюсь во свой кусочек Сонного Царства продолжая изучать знания, доставшиеся мне от моих жертв, какими они были в устроенной ранее мешанине из воспоминаний не понять… Не так давно я была почти в том же положении, что и они, та неведомая хрень которую с которой я так яростно сражалась понимала ли она, что именно делает? Понимаю ли я, что именно сейчас творю? Какая же всё-таки тонкая грань между жертвой и её палачом, в жизни роли могут поменять почти в мгновенье ока. Перед глазами плывет от слёз, хочется кричать, я осторожно передираю обрывки чужих воспоминаний в поисках того, что может помочь… И не нахожу. Хохочу. Жрал кот мышь и плакал крокодильими слезами… Она ведь была последней и коту было её жалко, но он её жрал. Какая нелепость. Какая глупость… Не отворачиваться! Смотреть! Как бы страшно и противно не было, у меня нет прав на самообман и оправдания! Нет! Чем больше сила, тем тяжелее ответственность и сложнее смотреть правде в глаза. И это то, чему мне придётся научиться. Очередная множество раз перепроверенная сеть рефлексов даёт сбой разрушая вместе с собой и мозг жертвы. Система, созданная они для поддержания моей жизни и обеспечения безопасности, тут же перерабатывает остывающее тело на удобрение для меня. …Хочу домой. Отступление 1 Рен стояла перед своим мужем ничуть не смущаясь тому, что он смог её вычислить, это было еще одним подтверждением того что способности Мамору Сэки проснулись в одном из его потомков. А вот в какой мере должен был выявить предстоящий разговор. Долгие дни выслеживания и охоты изрядно вымотали женщину, как и соответствующие ритуалы необходимые для усиления эффекта от пролитой крови врагов, но Рен впервые за долгие годы чувствовала, как её собственная жизнь обретает утраченный смысл, что мечты, спрятанные в самых потаённых уголках сердца, имеют возможность воплотиться в реальность. Какие бы чувства женщина не испытывала к мужу, свой выбор она сделала, не колеблясь и долю мгновения. Между ними всегда было много тайн она никогда ни рассказывала о том, кем именно являлись её предки, он не спешил делиться тайнами своей семьи, которые женщина бывшая осколком зеркала императора знала и так. Рен была уверенна в том, какой выбор сделает Кин и просто хотела увидеть своего муже еще раз, перед тем, как связывающие их клятвы разлетятся в едкую зеркальную пыль, а потому рискнула допустить несколько ошибок. Рискнула устроить театральное представление, пробуждая подавленные способностью эмоции своего мужчины. - Любовь моя…- одними губами говорит выбитый из колеи супруг. Почти пустое складское помещение с бетонным полом и несколькими горящими под высоким потолком лампами, едва живые люди, с явными следами жесткого допроса на телах, лужи крови от нескольких трупов, и она в красивом праздничном идеально чистом кимоно, в котором он первый раз увидел её, с окровавленным кухонным нож в руке. Рен была очередным воплощением страшной легенды созданной её семьёй в качестве прикрытия. Если бы выжил хоть один из её семьи она бы не смогла принять подобное решение без маленькой госпожи, но Рен была последней и её долгом было служение новой еще невероятно хрупкой и слабой семье. Женщина с трудом подавила желание дотронуться рукой до своего живота, проклятие, наложенное нынешними любимцами императоров, бессильно билось о защиту печати. Она уже могла дать жизнь ребёнку без страха за его разум и здоровье, а ведь прошло еще так мало времени с принятия служения… И женщине оставалась только верить в силу духа девочки, что позволит женщине забрать её из нижнего мира. Верить в то, что маленькая госпожа сможет остаться смертной и не оставит их переродившись йокай. - Любовь моя…- откликнулась Рен, беззаботно улыбаясь мужчине и продолжила, бросив в сторону мужчины игривый взгляд и указав на прибитых металлическими штырями за запястья и ступни к столу жрецов Небесного Владыки. – Эти нечестивые люди слишком много лгали и не хотели говорить правду, так что мне пришлось их долго уговаривать. - Лгали? – словно не понимая смыл собственного вопроса сказал Кин не отрывая взгляда от лица женщины, будто искал нечто важное для себя и не находил. – Ты не имела права так поступать, даже если они что-то скрывали от тебя. На некоторое время наступила тишина, прерываемая только стонами и мычанием связанных людей. Сработала сигнальная сеть оповещая женщину о нежелательных гостях, разговор с Кином откладывался, что не могло радовать женщину, ведь в следующий раз ошарашить мужчину и пробудить эмоции будет намного сложнее. Хотя… Проверив кто именно был среди пришедших на подмогу людей, женщина прикрыла глаза скрывая их выражение. Это было даже лучше, чем она рассчитывала, пусть начальнику её мужа и запретили проводить дальнейшее расследование о причинах трагедии произошедшей в семье Мотидзуки, но такой шанс для возобновления дела он не упустит. - Даже то, что Курохеби не была одержимой? Что она еще жива и ждёт, чтобы легкомысленные взрослые выполнили данные ей обещания? – склонив голову к плечу спросила Рен. Отточенные до совершенства еще в раннем детстве действия и женщина будто растворяется в воздухе за несколько секунд до того, как в помещение врываются люди. Через час после этого дело о смерти Курохеби Мотидзуки в связи с появлением новых улик и показаний свидетелей возобновляется. Отступление 2 В красивой беседке по средине сада друг на против друга сидели двое мужчин. Один с сединой в изумрудных короткостриженых волосах и строгом траурном кимоно без единой светлой нити, в глазах которого ничего нельзя было прочитать, только вот ощущение горя, шедшее от массивной фигуры мужчины было сложно не заметить. Другой со светло зелёными почти белыми длинными, как и подобает аристократу его происхождения, волосами стянутыми в низкий хвост и ярко фиолетовыми глазами в простом, нарочито домашнем кимоно, более хрупкая фигура, светлая одежда, как и дружелюбная улыбка на лице усиливали и без того резкий контраст между этими двумя мужчинами. - Что именно Вы хотите мне сообщить, Симидзу-доно? – прерывает затянувшееся молчание мужчина в трауре. - Что Вы знаете о взятым Вами на воспитание ребёнке, Мотидзуки-сан? – вместо ответа спрашивает аристократ. - Вы хотели что-то узнать о моей погибшей дочери? – сделав особое ударение на последних словах переспросил мужчина. - Как сообщили духи, связанные контрактом с семьей Симидзу, ребёнок взятый Вами на воспитание жив. Сейчас мы ведём его поиск, - мужчина вскинулся на несколько секунд потеряв контроль над эмоциями от слов аристократа и сощурился словно желая просверлить его взглядом на сквозь и узнать говорит ли тот правду. Мужчина сжал руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь, прикрыл глаза собираясь с мыслями и успокаиваясь. Недобрый блеск в глазах учителя появившийся на несколько мгновений когда мужчина открывал глаза, но быстро пропавший говорил о том, что то, что он сумел разглядеть в своём собеседнике ему очень не понравилось. - Это радостные для моей семьи вести, благодарю за участие Симидзу-доно. Снова увидеть свою дочь среди живых… Я не смел и мечтать о подобном. Есть что-то что я могу сделать, чтобы приблизить возвращение дочери домой? – прикрыв глаза спросил мужчина. - Мне казалось, что Вы достаточно умны для того, чтобы понять суть сложившейся ситуации… - перестав улыбаться заметил аристократ, в следующие мгновение взгляды мужчин встретились. - Да, видимо я не настолько умён, чтобы понять зачем аристократу черноволосый ребёнок, от существования которого ранее он отмахнулся как от надоедливой мухи. - У него были веские причины считать, что его ребёнком она не является, - ни один из них не спешил прерывать противостояние взглядов. - Так что же внезапно изменилось, что Вам понадобилась моя дочь? - Вы всё еще верите, что в ней есть Ваша кровь?- изумился аристократ. - Я всегда знал, что в дочери нет и капли моей крови, впрочем, она сама никогда не сомневалась в этом. Курохеби при первой встрече, когда она сразу после озвучивания причин встречи отказалась от возможности покинуть приют попытавшись заявив, что никто из присутствующих не может быть её настоящим отцом, на вопрос уверенна ли она в своих словах ответила: «Настоящий отец нашел бы меня сам и забрал домой. Мне просто не повезло, у богов, для меня настоящих не нашлось, чтобы я совсем уж не расстраивалась дали каких нашли. Не мне судить их, но чужих людей я обременять не хочу». Ей было не место в приюте, среди брошенных детей, и та судьба, что ожидала её после приюта в одном из училищ обязательных для граждан империи низшего происхождения, не подходила ей, потому я признал Курохеби своей дочерью, - говорил мужчина, следя за реакцией аристократа на свои слова. – Она удивительно проницательный ребёнок мгновенно чувствующий, как искренность, так фальшь… Курохеби признала меня, как своего отца. Нам обоим этого было вполне достаточно, чтобы стать семьёй. - Думаете между родным отцом и Вами, она выберет Вас?- зло сощурился аристократ. – Что у неё вообще будет этот выбор? - Вполне вероятно, что этот незнакомый дочери и совершенно чужой для неё человек, которого она ни разу в своей жизни не видела и сможет отобрать её у меня. Только, что он будет делать с её ненавистью к нему… - словно бы сочувствуя и сокрушаясь ответил мужчина, однако во взгляде нельзя было ничего прочитать кроме непоколебимой уверенности и глубоко запрятанной ярости. – Ведь в том, что сейчас происходит с ней есть изрядная доля вины этого человека? В красивой беседке по средине сада друг напротив друга сидели двое мужчин и аристократа от того, чтобы кинуться на учителя с намереньем перегрызть мужчине глотку удерживало только чудо.