Объятая пламенем

Совокупность врожденных стремлений или поведение, которое всецело диктует живым существам методы активного выживания называют инстинктами. Неустанное "бегство от смерти" – бесконечный цикл, способный привести поколения к заветным мечтам или же навлечь на несчастных скоропостижный упадок. Поиск мирного процветания среди смертельной конкуренции вынуждает прибегать к безмерной жестокости и выживание становится тончайшим стержнем, под чернилами которого рождаются истории безумных судеб. Мир наполнен бесконечными примерами напрасной агрессии, которую используют и пропагандируют в глазах общественности в качестве борьбы за справедливость, либо "морального долга" перед отечеством. Это словно яд, что вызывает волну разрушительной ненависти снова и снова. Наследие войн, оставшихся среди строк переписанной истории, мудрость сотен поколений, забытая в тени и череда неизменных ошибок, одних и тех же слов, взглядов, имеющих необратимую способность к повторяемости. История циклична, время - цикличное. Ничто никогда не идет только вперед. ХХ век превознёс пробуждение развития мировоззрения и ознаменовался радикальными изменениями в экономике, политике, культуре и науке. Этот век стал переломным моментом, который разграничил ход истории человечества на "до" и "после". Свершилась научно-техническая революция и время кузнечно-паровозного производства навсегда осталось пережитком несовершенного прошлого. Но великий прогресс влечет за собой кризис, а порядок всегда шествует подле хаоса. Эпохальные масштабы двух мировых войн привели к беспрецедентным потерям миллионов жизней. Спустя годы нарастающего ужаса человечество попыталось усмирить враждебность своей природы, дабы не ввергнуть будущие поколение в очередной апокалипсис. Но едва закончилась Вторая мировая война, как мы уже стояли на пороге третьей, к счастью, так и не унаследовав судьбу наших дедов. В период между 80-90 годами ХХ столетия по миру прошелся ряд странных событий, которые не отличались от привычных проблем геополитики, но поклонники теорий заговоров не пропускали и толику необыкновенных слухов, приукрашая их еще более удивительными выводами. И все же ежедневные новости переполняли сведения про регулярные собрания протестных акций населения, причиной которых выступала несправедливая власть. Проявление жестокости и ненадлежащего обращения представителей закона к массовым шествиям, превращали мирные митинги в масштабные акты беззакония. Постепенно страны затягивал тяжелый социальный кризис, вследствие чего становился началом острых гражданских противоречий. Интернет словно кровоточил непрерывно поступающей информацией о текущих неутешительных событиях, хотя это никого и не удивляло. Масс-медиа комментировали происходящее формально и осторожно перенаправляли нарастающую вражду среди населения в другое русло. Обстоятельства казались настолько странными, что побуждали еще большее число неравнодушных сыскать в происходящем зловещую закономерность. В это же время на фоне международного полыхания, прослыл слух, что динамичный район Республики Китая – Гонконг, стал центром вспышки неизвестного штамма вируса. Новая информация не предавалась большой огласке, пресса отмалчивалась, к тому же многие воспринимали разворачивавшиеся события не более, чем за раздутую болтовню. Никто не боялся хвори. Но странность нагоняло не возникновение вирусной паники, а то, что мировое сообщество стало игнорировать Китай. Без единого анонса страна Поднебесья внезапно исчезла со всех списков международных организаций, превратившись на политической арене в тень, отбрасывавшую свое былое величия. Однако общественность не ограничивалась послушным ожиданием "чуда", отсиживаясь дома, и довольно быстро актуальная информация касательно всех волнующих происшествий просачивалась сквозь социальные сети как вода сквозь землю. Постепенно неведенье становилось относительным, а общественные демонстрации – жестче. Не смотря на попытки заверить граждан в абсолютной беспочвенности волнений, параллельно этому проводилась активная мобилизация населения. Одни страны закрывали границы на неопределенный срок, другие объявляли военное положение, а остальные лишь опровергали пугающие заявления чуждыми фактами. Двусмысленное положения возбуждало в людях инстинктивный стимул к самообороне против того, чего они не до конца понимали. И наперекор тому, что общество раскидало по разные стороны баррикад, каждого одолевало нервное предчувствие приближаемых перемен, ибо всё было слишком хаотичным, безрассудным и не логичным. Вопреки объективности учёных, заболевание за считанные сроки распространилось по всему Китаю, угрожая в любой момент вырваться во внешний мир. Невероятный рост количества заражённых быстро помог определить основные пути передачи заразы: вирус размножался благодаря прямому контакту поврежденной кожи здорового человека с биологическими жидкостями зараженного человека, а конкретнее – со слюной или кровью. Медики отмечали боли в области грудной клетке, внезапную потерю сознания, гипертензию, а в дальнейшем наступление судорог, которые сотрясали тело несчастного бешеными импульсами. Инкубационный период длился до получаса с момента попадания чужеродных клеток в организм. После привычное поведение человека менялось резкими приступами агрессии, эйфории и непреодолимой тягой к насилию. Подвергалась изменениям и внешность больного: доминирующим цветом глазного яблока становился чёрный, а пигментация радужки жёлтой. Бывали исключительные случаи, когда заразившейся сохранял самообладание, соответствующее здоровому человеку, но спустя считанные минуты былой оптимизм печально сменялся уже знакомой симптоматикой. Пациенты, находящиеся под контролем врачей, жаловались на неутолимую жажду и спазмы живота, которые она вызывала. Дискомфорт сменялся настоящей агонией, напоминающую ломки наркозависимых, и тогда крайне возбужденное состояние больных сменялось вспышкой агрессии, сопровождаемой кровожадностью, настолько сильной, что притуплялся первичный инстинкт самосохранения. При этом предлагаемая вода или еда их не удовлетворяла, а еще больше раздражала. Со временем заразившееся могли с легкостью скрывать внешние проявления болезни, но удивительным было и то, что, несмотря на кардинальные изменения тела и организма, в действительности они не становились существами, которыми манипулировал исключительно инстинкт выживания. Болезнь влияла на систему человека, абсолютно переписывая геном, но связь с прошлым, память, логика, критическое мышление, сознание и самосознание не переставало быть неотъемлемой частью их необычного состояния. Так было до тех пор, пока ученые мужи не поняли, что среди пациентов или сплоченных групп существует иерархия, в которой лидер имеет абсолютную власть над всеми её членами. Существует предположение, что благодаря вирусу, у людей появлялись телепатические способности, сила которых напрямую зависела от возраста и способа питания. Пациентам требовался особенный рацион питания, теперь благоприятный результат их жизнедеятельности обеспечивала кровь живых существ. Физиологические операции, вызванные болезнью, приводили к аномальной живучести, а регенеративные процессы больных проходили быстрее и эффективнее, чем у людей и большинства животных. Крупные или мелкие ранения затягивались почти мгновенно, восстанавливая функциональность тела. Головокружительное предчувствие величайшего открытия вселяло надежду в людей научится взаимодействовать с вирусом и извлечь лишь благоприятные последствия, оказываемые на организм. Многих сразу пленила призрачная возможность заполучить, если не вечную, то очень долгую жизнь, которую никогда не очернит уродливая старость. Попытки создать «волшебный» эликсир превратились в фанатичную идею, которой все беспрекословно следовали и без вмешательства высших чинов. Единственное, что загоняло интеллектуальную элиту в тупик и охватывало праведным гневом активных инвесторов – кровь инфицированных, любые контакты с которой приводили либо к полному провалу, либо к очередным вспышкам заражения. Бесчисленные попытки расшифровать ген заболевания или обнаружить место его зарождения были лишь частью таких же неутешительных результатов. Вскоре стало известно имя человека, самопровозгласившим себя «первым». Адам Коулун – основатель хаотической родословной и существ, ставших известными под прозвищем «дети Коулуна». Его своенравие, внушавшее неизбежность геноцида и тщеславный вождизм человечество не забудет никогда. - Антихрист! Гитлер! – Выкрикивали в страхе разъяренные толпы людей, когда множества тысяч зараженных, слепо следовали за своим господином. Хаотично скапливаясь то в мегаполисах, то в малых городах, озлобленные массы формировали бесчисленные армии изголодавшихся тварей, что в безумных мыслях своих лелеяли момент кровавой расправы над всеми, кто смел оспаривать их право на существование. Душегубцы бросались на людей в одержимой ярости: воя и крича они разрывали всех, кого видели. Остервенелый взгляд, отражавший железную сосредоточенность и предвкушение вкуса багровой крови стремительно вытекающей из рваных ран вынуждали существ заливаться в маниакальном угаре. Мир сошел с ума. Это больше не казалось ужасными сказками из средневековья, явившимися наконец человеку, дабы обрушить свою черную ярость. «Шок Коулуна» - символ мрачного времени, которое чуть не погубило человечество. Учитывая подозрительную неспособность повлиять на происходящее, власти окончательно заявили, что подвергшиеся пандемии люди, напоминали человеческую особь лишь внешне и единственное «лекарство» от болезни – смерть. «Нелюди, вампиры, твари или упыри» - как их только не называли, но их число неустанно росло. Их упорное наступление концентрировалось не только тупой кровожадностью, предполагавшую лишь грубую силу и численность – они умело проникали во все ячейки общества и быстро отыскивали союзников среди предателей человеческого рода. Вспышки заражения набирали пугающую масштабность и, будучи трудно предсказуемыми, становились более разрушительными. Не смотря на современную технику и военную мощь Китая - вернуть контроль над утерянными территориями представлялось серьезной проблемой, ведь именно среди солдат впервые зафиксировали всплеск вампиризма. Численность существ настолько быстро возрастала, что оставалось гадать, какая сила могла сдерживать их в пределах Китая. Череда безумства только начиналась, и вскоре стало известно, что зараженные люди далеко не единственные представители носферату. Были и другие, коих оказывалось серьезное разнообразие, но менее внушаемая численность: они в чем-то походили на своих возникших сородичей и в ту же очередь обладали разительными отличиями. Например: первые размножались, передавая ДНК-вирус через укус или слюну, то другие непосредственно разделяя собственную кровь с будущим носителем. Другие вампиры менее импульсивны, практически неотличимы от людей за исключением строения челюсти и такие же смертоносные, как предыдущие. Но еще одно, пожалуй, занимательное отличие, внимание к которому возникло сразу с момента их выхода в свет - это непримиримая ненависть, питаемая ими к детям Коулуна. Поэтому новоиспеченные, казалось бы, враги объединились с человечеством против общей угрозы, ведь отпрыски ненавистного Адама являлись такой же опасностью для вампиров, как и для людей. Война продлилась десять мучительных лет, но заключительной частью бойни стала Гонконгская битва, в ходе которой вампиры, как уверяли знойные источники, изничтожили друг друга как вид или вирус. Мир победоносно ликовал лишь на заголовках текущих новостей, в реальности же вместо триумфальных возгласов вокруг царил глубокий траур за всеми теми, кого унесла за собой война.